Мастер и Маргарита

По Тверской шли тысячи людей, но я вам ручаюсь, что увидела она меня одного и поглядела не то что тревожно, а даже как будто болезненно. И меня поразила не столько ее красота, сколько необыкновенное, никем не виданное одиночество в глазах! М. Булгаков

Зачем Аня ждет его с произвольной, когда давно пора готовиться ко сну, а то и вовсе спать, ведь завтра ее точка невозврата, она и не объяснит. Это просто долг вежливости, уважения и благодарности. Ну, или это про любовь. Или про спорт. Или про все сразу. Девушка сидит, прижавшись к стене гостиничного коридора и не думает ни о чем, даже о причинах, которые ее сюда привели. В конце концов он вчера ее ждал. Увидев молодого человека, стоящего у дверей их номера, Сашка сказала только одно: - Я пойду к Камиле. Совсем глупость, конечно, мешать Ками и ее соседке белоруске, ища место, где можно приткнуться в номере на двоих третьей, но Трусова обсуждать ничего не стала. Взяла пижаму, гигиену и умчалась, пока длинненький блондин удивленно следил за сборами. - Она что - не вернется?- задал Женя вопрос. Ответа не дождался. Девушка молча посмотрела усталыми красными от слез глазами и вздохнула. - Как ты думаешь, Жень, если я тут окончательно развалюсь, меня заменят на олимпиаде? Безнадежный вопрос проигравшего. - Да ты что!- удивляется молодой человек и присаживается рядом.- Зачем об этом думать? - Я бы хотела знать наверняка,- она вынимает из пучка шпильки и распускает длинные темные волосы, в которые хочется запустить пальцы и гладить, пока не утихнет все горе.- Если бы знать, может, я бы просто сдалась. Пусть едет Лиза. - Ну, какая Лиза? Ну, ты о чем!- совсем неправильно, когда Маргарита перестает быть собой, как же мастер без нее?- Конечно, ты поедешь в Пекин. Это даже не обсуждается. И медаль там выиграешь! Ну, Ааань! От ее немоты и тяжести воздуха вокруг становится страшно. Мастеру нужна Маргарита. Кто он без нее? - Жень, в меня никто уже не верит. Мне кажется, что даже ЭГ и ДМ не верят. Просто ждут конца всего этого кошмара. Парень несмело притягивает к себе тоненькое до прозрачности тельце. Обнимает крепко-крепко. Баюкает. - Ты накручиваешь себя, Ань. Все верят. Но даже если и не верят, какая разница?!- он крепче прижимает к себе девушку, усаживая на колени.- Я в тебя верю! Разве мало того, что верю я? Гладит по голове, наконец-то запускает руку в водопад густых длинных волос. В голове всплывает такая неуместная в моменте фантазия, как эти волосы рассыпаются по подушке, когда он склонится над нежным лицом, чувствуя под собой всю ее, радуясь тому, что посвящает в тайны любви. Не сейчас, конечно, не сегодня. Точно не в ближайшее время. После олимпиады. Потом. Они так договорились. Потому что олимпиада - это главное. А все остальное - потом. Молодой человек прижимается губами к макушке и слышит первый всхлип. Его Маргарита плачет, горько, как ребенок по потерянной любимой игрушке, как женщина по первой любви, как мать по страданьям ребенка, как спортсменка по тающей мечте о победах. Рыдание это переходит из которых всхлипов в поскуливание, потом в тяжелые резкие вдохи, потом снова всхлипы. Понятно, что еще чуть-чуть и слез не останется, только резкое вздрагивание плеч и болезненные вздергивания грудной клетки и боков. - Пойдем, умоемся,- тихонько шепчет Женя, поднимая девушку на руки. Умывается она сама. Немного отходит от печали, тихо просит: - Выйди, я душ хочу принять. Вот, именно поэтому она и сидит под дверью его комнаты. Он вышел, оставив ее наедине с собой, и она подумала, что ушел. Это было нормально и правильно уйти, когда у тебя завтра произвольная. А Женя не ушел. Сидел и ждал, в каком состоянии она появится из ванной комнаты. Закутал ее в одеяло. Сидел, держал за руку, чтобы не боялась заснуть и увидеть свое горе во сне. - Обними меня,- тихо попросила девушка. Так и ушла в сон, прижавшись спиной к его груди, укрытая оберегающей рукой. Сколько спал и спал ли сам Женя, он не знает. Это, понятно, неправильно со всех сторон. Впереди произвольная. Дорога на Пекин. Ему нужно было бы выспаться, отдохнуть, может быть, закончить утренний душ еще одной фантазией о каскаде темных волос, маленькой груди, тонкой талии. Или наоборот, не мечтать ни о чем, не распыляться, держать себя в узде, концентрируясь на прокате. Но, наверное, есть что-то важнее олимпиады. Женя знал, что ровное дыхание той, что рядом - важнее. Важнее любых медалей. Ушел парень перед рассветом, не тревожа легкий утренний сон любимой девушки. И все же Аня знала, что он был до утра рядом. И ждала, потому что - а как иначе? Издалека в коридоре Женька похож на кузнечика: длинные руки, длинные ноги. И сегодня кузнечик невесел. И невнимателен. Девушку у стены замечает лишь подойдя чуть ли не вплотную. - Ты почему здесь?- спрашивает сердито.- Спать надо! - Тебе вчера тоже было надо,- одними губами отвечает Аня. - Надо,- что-то похожее на злость во взгляде.- Не повторяй моих поступков! У тебя еще один шаг к олимпиаде! - А у тебя?- взгляд янтарных глаз пронзительный. - В Красноярске решат,- чуть дергает головой и светлая челка падает на глаза. Девушка опускает руку в карман и достает ключ. - Приходи завтра вечером. Когда произвольная закончится. Этот ключ - предложение дождаться ее со щитом или на щите. Женя вынимает его из тонких пальчиков. Темные глаза долго смотрят на него, и вдруг Аня говорит: - Нам не надо ждать Пекина. Я думаю, не надо. Только произвольную завтра, чтобы… Я хочу быть в форме. Разворачивается и ходит по коридору к себе. “Она поглядела на меня удивленно, а я вдруг, и совершенно неожиданно, понял, что я всю жизнь любил именно эту женщину! Вот так штука, а? Вы, конечно, скажете, сумасшедший?” Сашка внимательно смотрит на приятельницу, заплетая косу багряного цвета на ночь. - Он согласился? В ответ лишь короткое пожатие плечами. - Ключ взял,- Аня закусывает губу. - Может, зря ты так спешишь? Ну, дождется он тебя с олимпиады, ничего страшного. И посвятите друг друга в интимные тайны взрослой жизни,- Санька смущенно хихикает. - Олимпиады может и не быть,- безразлично отвечает Ана.- Ни меня. Ни у него. Не хочу связывать свою жизнь с призрачными ориентирами. Девушка ложится на кровать, отворачивается к стене и сворачивается калачиком под одеялом. Какой бы ни была произвольная, что-нибудь еще да будет после нее. Хотя бы проба нового кусочка взросления.