Мастер и Маргарита

Каждое ведомство должно заниматься своими делами. Не спорю, наши возможности довольно велики, они гораздо больше, чем полагают некоторые, не очень зоркие люди… М. Булгаков

Даниили Маркович быстро шел по коридору от номера Щербаковой, не желая ни знать, ни думать о том, что происходит сейчас за дверьми, которыми он хлопнул не больше пары минут назад. Еще был шанс воздействовать, и хореограф планировал им воспользоваться. На короткий стук отозвался мягкий голос с интеллигентными питерскими интонациями: - Кто там? Дверь открылась раньше, чем Глейхенгауз успел назваться. На пороге стоял невысокий и кругленький как колобок старичок в пижаме. Алексей Николаевич Мишин подслеповато прищурился, пытаясь разобрать, кого же в столь неурочный час принесло к нему, а узнав, тут же улыбнулся тихо и совершенно беззлобно, будто молодой коллега и не нарушил его отдых. - А, Даниил Маркович,- ни одна интонация не выдала неприязни или раздражения.- Что-то случилось? Остатки седых волос на голове старшего из тренеров были несколько взъерошены, можно было даже вообразить, что он перед тем, как открыть двери, снял ночной колпак. Впрочем в колпак Глейхенгауз не верил, да и не до того ему было. - Да!- резче, чем хотелось бы самому, ответил Даниил.- Ваш подопечный в комнате моей спортсменки. И ничем полезным они там не занимаются! В ответ на эту тираду Мишин снова улыбнулся: - Ну, что ж, бывает. Дело молодое,- и уточнил у коллеги.- А от меня вы чего хотите? - А вы не понимаете?!- Даниил Маркович совсем занервничал, хотя и без того находился во вздернутом состоянии.- Я хочу, чтобы вы его оттуда забрали! А то они натворят дел по молодости и дурости… - Даниил Маркович,- голос Алексея Николаевича не прибыл ни в одной интонации и не повысился тоном, но внезапно стал чище и отчетливее, полностью утратив старческое подрагивание.- Вы хотите, чтобы я пришел и помешал естественному и разумному ходу вещей? Поменял, так сказать историю? Но то, что должно случиться, произойдет в любом случае. Впереди Красноярск, впереди Пекин. Глейхенгауз, кажется, решил, что разговаривает все же с не вполне сохранным в силу возраста интеллектуально человеком. Возможно просто забывчивым, а, может быть, и несколько склонным предаваться фантазиям и верить в них. - Алексей Николаевич, какой Пекин?- аккуратно поинтересовался Даниил. - Олимпийский, дорогой коллега, олимпийский,- голос Мишина с каждым словом прибавлял объема и четкости.- Тот самый, куда мы с вами совсем скоро поедем и повезем наших спортсменов. И где они, что бы мы ни планировали, все же замкнут историю так, как это будет необходимо. - Не хочу вас обижать, Алексей Николаевич, но тот, кто сейчас сидит в комнате Щербаковой, не поедет ни на какую олимпиаду ни в какой Пекин. Ну, разве что кому-то из членов мужской сборной ни с того ни с сего кирпич на голову упадет. Взгляд Профессора внезапно прояснился, от старческого слепого прищура не осталось ничего. На хореографа смотрели молодые внимательные глаза. Цепко невысокий старичок пробежал по лицу и Даниила и проговорил: - Кирпич ни с того ни с сего никому и никогда на голову не свалится. И снова превратился в милейшего, даже плюшевого, Профессора Мишина. - Идите к себе, Даниил Маркович, и не переживайте. Все случится в свое время. И помешать тому, что должно, никто не сможет. Но сегодня ничего опасного или печального для вас не будет. Так что спите спокойно. Время течет вперед и единственно верная история происходит так, как она происходит. - То есть вы не пойдете к ним?- совершенно растерялся молодой тренер. - Ну, конечно, нет,- покачал головой Алексей Николаевич.- Мне там делать совершенно нечего, да и попросту неприлично вламываться среди ночи в комнату молоденькой и симпатичной девушки, даже если ты такой старый пень, как я. Все же, как бы то ни было, а я мужчина. И еще помню об этом. И вам советую вспомнить. Пожилой человек кладет руку на локоть Даниила и доверительно продолжает: - И оба мы, Даниил Маркович, совсем не те мужчины, которым должно быть в комнате Анны в это время. Идите спать. И спокойной вам ночи. Благо она и вправду покойная и останется такой до самого утра. Еще одна дверь чужого номера закрылась перед носом хореографа. Мужчина потоптался немного, раздумывая не побеспокоить ли старика повторно, но в итоге махнул рукой и устало побрел к себе. Чему быть, того не миновать, хотя все это и не вовремя ужасно! **** В темноте послеполуночного номера на узкой кровати, совершенно не рассчитанной на двоих, прижавшись друг к другу лежала пара: тоненькая девушка с рассыпавшимися по подушке волосами в длинной чужой футболке и полуголый молодой человек, так и оставшийся в тренировочных штанах, в которых пришел. Брюнетка нежно проводила кончиками пальцев по бровям юноши и шепотом спрашивала: - Ты правда не сердишься? - Нет,- блаженно улыбаясь, отвечал парень.- Пусть будет так и тогда, когда ты захочешь. - Я очень хотела… сначала,- тоненькие пальчики перебегают с бровей на скулы,- теперь вдруг… оно просто пропало. Наверное, устала. Она прячет лицо на сильной обнаженной груди: - И я… знаешь, как будто что-то навсегда изменится. И я почему-то думаю, может, не сейчас. - Значит - не сейчас,- соглашается в ее макушку Женя.- Все случится вовремя, ты поймешь, когда это время. - Спасибо,- горячо вдыхается в мужскую грудь. - Дурочка,- смеется парень. Крепкие руки прижимают маленькое гибкое тело, чтобы она не стеснялась и не боялась. Он слушает ладонями, как поднимаются под ними дуги ребер на спине и каждый позвонок вдавливается на вдохе в его пальцы, как клавиши живого музыкального инструмента ищущие руки виртуоза. Вокруг них ночь, прячущая и страх, и нежность, и мысли о будущем.