Мастер и Маргарита

Каждому будет дано по его вере. М. Булгаков

- И почему вы совсем в меня не верите, Даниил Маркович?- хитрый голосок девушки звучит с пассажирского сидения. И хоть Глейхенгауз не видит лица, но уверен, что и прищур карих глаз такой же, с хитрецой. Сегодня Даня за извозчика, потому что больше никак не добраться туда, куда позвал свою девушку этот белобрысый цапель, в которого она влюблена. А с другой стороны, знаете, лучше уж пусть гуляют вдоль каналов, благо погода выдалась пока, что нетипично для Питера, солнечная, с легким бодрящим морозцем, но без промозглого ветра с Финского залива. Может, подержится хоть сколько то? Мальчишка появился чуть свет. Даня бы и пропустил его приход, если бы не пробродил всю ночь призраком самого себя, маясь вопросом, зачем усложняет такую и без того неспокойную жизнь тренера, еще вот подобными поездками, ублажая эту маленькую вредину? Ей надо все бросить, обо всем забыть, сосредоточиться на главном. У нее впереди старт всей жизни! И что делает эта девчонка? Летит в мерзкий вечно серый, а зимой особенно неприятный и опасный в смысле болячек, чахоточный Петербург, чтобы подержать за руку своего пацана! В общем, не терзайся этими мыслями, не услышал бы тихий стук в соседнюю дверь чуть свет. И радостный “ох” не услышал бы. А дальше не услышал, но и так понял, что его чемпионка запрыгнула на шею любимому и поцелуями втянула в комнату. И вот тоже, что делать правильно? Не влезать, дать им намиловаться? Еще вопрос, чем кончится. Влезть? У них с этого и начались все беды! Пока разум метался, руки натягивали кроссовки на ноги, которые и повели всего Глейхенгауза к номеру подопечной. Ну, кто бы сомневался, глядя в эти туманные от любви глазки, а еще больше на взъерошенную шевелюру Цапля, чем занималась парочка. Вон, у него еще следы от маленьких зубов на губе видны. Поприветствовала Аннушка со всей страстью. Замечать непотребный засос на лебединой шее девушки запретил себе намертво. Не видит он этот синяк. Нет его! Мальчик объясняет, что сейчас ему на тренировку. И потом, вечером - еще раз. Но вечер-то Даню не волнует. Они к тому моменту будут далеко. Его волнует то, что после утра. Мальчишка предлагает стандартную программу с рестораном и музеями. Очевидно, обоим эти музеи нужны, как в бане шпингалеты, но под настойчивым взглядом тренера в спальню приглашать неловко. А хочется-то именно туда. И, что особенно пугает тренера, не только Семененко. Анечка прижимается к плечу молодого человека и видно, как на губах появляется таинственная и нездешняя улыбка женщины, понимающей, что такое большая страсть. И откуда бы только малышке-Ане знать об этом? Но знает. И в легком движении пальчиков, обнимающей парня за талию руки, когда эти тонкие пальцы играют со шлевкой на поясе его джинсов, тоже слышны страсть и собственничество. Каждым движением утверждается - ты мой. Мальчик нежнее и аккуратнее. Бережет. Обнимает за хрупкие плечи и не дает повода обвинить в бестактности. - Евгений, никаких музеев, тем более ресторанов,- сварливее, чем стоило бы ворчит Глейхенгауз.- Нам только болячек не хватает! - Но что же тогда?- теряется парень и заглядывает обескураженными светлыми глазами в темные омуты девушки. -Погуляем?- предлагает Аннушка. - Только следи, чтобы она не замерзла!- назидает Даня, глядя на фигуриста.- И сам тоже оденься нормально. Здоровье подопечного Мишина не волнует Даниила Марковича нисколько, он бы и вовсе не возражал, если бы этого длинноногого не было в Красноярске. Нечего будить лихо, которое так и выныривает из темных зрачков Ани. - Я ее привезу к “Юбилейному”, заберем тебя и идите гуляйте,- определяет план на день Даня. - А вы, Даниил Маркович?- Все-таки Аня заботится, а может, выясняет, не удастся ли сбежать куда со своим кавалером подальше от глаз наставника. - А я буду молчаливой галлюцинацией,- кривит губы Глейхенгауз. Видит, как обреченно переглядывается парочка. Хочется расхохотаться. И нет, он все же не изверг. - Все, я пошел к себе,- машет рукой на влюбленных.- Тебя, Семененко, чтобы через пятнадцать минут в этом номере не было, иначе Профессор открутит нам всем голову! Отлично понимает, что будут делать эти двое в оставшиеся минуты. Но сам же привез буханку в голодный рот, чего уж изображать из себя оскорбленное достоинство и мораль. Уверен, что целоваться парочка начала еще до того, как полностью закрылась входная дверь, но об этом лучше не думать. И, честно говоря, правильно, что Даня предпочитает не фантазировать, никакая фантазия не сравнится со сладкой реальностью происходящего в номере Щербаковой. Женька вытягивается под торопливым движением пальчиков от шеи до пояса джинсов, на которых девушка теребила всю беседу, то ткань, то клепки. Откидывается на спинку диванчика, где сидели во время разговора с тренером, через его бедро тут же перекидывается девичья ножка и Аня усаживается верхом. - Урок номер два,- шепчет в шею молодому человеку и прикусывает ключичную косточку, оттягивая ворот футболки. Они точно ничего не успеют, кроме лихорадочных объятий и поцелуев, оставляющих на память следы на теле. Да воспоминаний о том, как летели в сторону футболки, чтобы прижаться ближе. Женя еще будет помнить сладкую тяжеть женского тела на своих бедрах, движения вызывающие туман и желание забыть про все тренировки, стянуть шортики с длинных ног, освободить себя и ее от всего лишнего. Присвоить. Аня тоже будет помнить, заливаясь краской возбуждения и стыда, но никогда не облечет свои воспоминания в слова. - Как я теперь куда-то смогу пойти?- тяжело выдохнул Женя, когда легкое девичье тельце сбежало от его объятий.- Как с этим вообще жить?! Казалось тело взорвется от нереализованного возбуждения. - Расскажешь потом,- и маленькая ладошка бесстыдно опустилась на молнию джинсов. - Ведьма,- нашел единственное верное слово парень. - Хочу быть уверенной, что ты мучаешься так же,- рассмеялась колокольчиком и исчезла в ванной комнате. Пришлось неловко подняться, найти способ уменьшить дискомфорт и все же пойти на тренировку. Алексей Николаевич и вправду может прибить за прогул в такое время. - Я заканчиваю через три с половиной часа,- напомнил из прихожей. - Я помню!- отозвалось сквозь звук воды из-под крана. Вот поэтому Даниил Маркович вел автомобиль к “Юбилейному”, пытаясь не занудствовать особенно, а Анечка упрекала его в недоверии, потому что не занудствовать не получалось.