Когда затихнет буря – я буду рядом

Дрим боязливо обернулся к Эррору. Поглядывая на спутника через плечо, кот наконец смог облегчённо выдохнуть. Спал. Разрушитель наконец спал, в кои-то веки прекратив буравить его задумчивым взглядом. Мечтатель даже был немного рад за него. В последние пару дней произошло столько всего, что им обоим нужен был неплохой отдых. А Дриму ещё и время на осмысление новой собственной странности. Ужасно смущающей странности. И время требовалось не только на осознание, но и на принятие неучтенного фактора. Наедине с самим собой. Он уже некоторое время держался чуть поодаль от Глючного, потому что тот внезапно начал оказывать неведанное ранее влияние на его состояние. Озадаченные взгляды, которые кидал на него Эррор, отчего-то, вопреки легкому дискомфорту, заставляли все внутри Хранителя будто переворачиваться. И как бы Позитив ни старался игнорировать последний факт, затыкая подозрительное чувство переживаниями о завтрашнем дне, странное томление продолжало час от часу напоминать о себе. Хотелось жаться к отчего-то тёплому костлявому телу, наплевав на все нормы поведения, которые обозначил для себя Дрим. Проблем с его трансформации в более взрослую форму незамедлительно прибавилось. И вот с одной из них он боролся сейчас. Пытался взять под контроль собственных возникших из ниоткуда тараканов. Но даже так, градус смущения одного конкретного зверька превышал все возможные нормы. Черт, теперь Разрушителю даже не нужно было касаться его, чтобы Позитив начинал буквально плавиться. Одни только чужие взгляды заставляли сердце заполошно биться. Догадаться, почему он себя так чувствовал, было не сложно. Смутные подозрения на животную физиологию вперемешку с определенными чувствами Хранителя по отношению к Эррору, наверное, помогли привести ситуацию к такому финалу. Не то, чтобы он понимал, как всё происходило у котов, однако дикое скопление общеизвестных, но не испытываемых им когда-либо ощущений наводили на определенные мысли. Он бы хотел скинуть все свои заскоки на банальную запутанность или на привязанность к Разрушителю. Тот ведь теперь был буквально одним из самых дорогих ему монстров. Тем, у кого Мечтатель желал вызывать улыбку не только своей аурой. Другом, близким существом, почти что братом. Но то, что Дрим ощущал сейчас, вызывало только вину. Потому что на братьев и друзей так не реагируют. И то, что его поведение явно изменилось не к добру, подтверждал недавно случившийся инцидент. Собственно, он-то и стал отправной точкой всего этого затянувшегося безумия. Хранитель был ужасно рад своему новому преображению. И то, что Эррор вновь находился рядом с ним, лишь повышало степень его рассеянности. Буквально окрылённый надеждой вернуть прежний облик, Мечтатель громко мурчал в чужих руках, отчего Дестрой, прикрывая улыбку, посмеивался. Было так уютно и безопасно, особенно в контраст с тем жутким домом, что Позитив, абсолютно не задумываясь о собственных действиях, порывисто вскинулся. А вернул себе самообладание только тогда, когда язык впечатался в чужой подбородок. Эррору, конечно, такая скромная ласка понравилась, и он даже погладил его по голове, но Дрим знал, что все обстояло иначе. Он просто промазал. И будь Позитив хоть чуточку выше, то язык приземлился бы прямо на чужие зубы, имитируя поцелуй. Мечтатель отшатнулся. Он буквально зашипел на самого себя, параллельно отходя от ничего не понимающего Разрушителя. Нет, с каждым разом его поступки становились все страннее и страннее. Подумать только! Сунуться целовать гаптофоба. Дрим уже давно подозревал, что у него проблемы с рассудком. Он ведь мог и навредить нестабильному Разрушителю! Стало чудом, что Глюк не воспринял его слюну как нечто отвратительное, но подобных вольностей Дрим зарекся больше не повторять. Держать себя в руках, в конце концов. К тому же и ощущение вины давило уже в полную силу. Это было бесчеловечно по отношению к Глюку, который определенно доверял обращенному Хранителю и не видел в его действиях подозрительного контекста. Зато весь контекст на себе прочувствовал этот самый Позитив, уже который день не имея возможности как-то классифицировать тот ворох эмоций, что он получил с этого действа. И, вопреки его хваленой морали, момент недопоцелуя до сих пор крутился в голове Хранителя. Вертелся абсолютно самостоятельно, хоть Дрим в очередной раз и играл в любимую игру. «Игнорировать слона в посудной лавке» у него выходило лучше всего, но сейчас почему-то получалось сохранять только внешнее спокойствие. А потом Позитив лишился даже этого. С какого-то момента началась уже настоящая ахинея. Создатели, он ловил себя за неосознанными попытками побыстрее урвать объятья. Объятья с Дестроем, а не с кем-то ещё, что только сильнее тревожило монстра. И как бы тот не артачился, собственное нарастающее желание все же приходилось временами унимать, воровато подсаживаясь под чужой бок. Просто надеясь, что этого ему будет достаточно. То, что с ним происходило в последнее время, Хранителю категорично не нравилось. Один только вопрос, почему он сунулся именно с поцелуем, мог на несколько минут заставить его подзависнуть. А потом и свернуться вздыбленным клубком в чужих объятьях. Мечтатель всеми силами стремился больше не задумываться на подобные темы, дабы не портить их общение. Он был готов смириться и заречься не переходить определенную черту ни мысленно, ни поступками, но от компании дорогого друга отказаться не мог. И ни в коем случае не хотел способствовать этому. Отчасти Дрим понимал, насколько скоротечно время. И если он когда-нибудь вернётся в свой прежний облик, такой возможности быть рядом с Разрушителем у него уже могло не быть. И сейчас Хранитель хотел насладиться этой близостью, пока то представлялось возможным. В конце концов, он никого не принуждал, а сдерживать свои порывы с трудом, но можно было. Хоть и глаза от дискомфорта немного пощипывало. А может из-за взбунтовавшейся совести. Честно говоря, преобладалющий в нем ворох эмоций не позволял толком понять, что он чувствовал. Только осознавал, что с каждым шагом к собственному возвращению на него ложилась когда-то такая привычная, но теперь уже непосильная ответственность. Пожалуй, существовать котёнком было гораздо проще. *** Эррора уже несколько суток не отпускало какое-то фантомное беспокойство. Проснувшись от неясной тревоги, он быстро огляделся вокруг, краем глаза подмечая сопящего у его бедра приятеля. Вскочивший секундами ранее скелет прижал ладонь к груди, успокаивая взбунтовавшуюся душу. Правда, какое-то странное, подозрительное предчувствие все равно продолжало появляться на периферии сознания. Он вновь перевел взгляд на своего спутника. Чуть хмурясь, Эррор в очередной раз прожигал того взглядом. В последнее время друг определенно стал напоминать ему кого-то, и Глюка это беспокоило. Он не понимал, на кого именно тот походил, но аура вокруг зверька была подозрительно знакомой, и Эррор не мог отвязаться от ощущения, что рядом с ним определенно был кто-то, кого он раньше знал. Пока тот был котёнком, подобного ощущения почему-то не возникало. И как бы Дестрой не свыкался с таинственным происхождением особенного зверька, а вот закрывать глаза на необычные явления и возникающие впоследствии вопросы никак не получалось. Да и зверьку, кажется, было несладко. Он постоянно жался к нему, будто искал поддержки. Глюка это все определенно интриговало и беспокоило. Что же приятель выкинет в этот раз? *** Кажется, таким разбитым Инк себя не чувствовал никогда. Тот груз работы, свалившийся на него с исчезновением Дрима не уменьшался даже его стараниями. Наоборот, забот будто становилось с каждым днём всё больше и больше. А в последнее время ему пришлось еще и исследовать жидкий негатив по ночам, не находя для этого иного времени и жертвуя единственным мало-мальским отдыхом. Улов с посиделок в баре оказался едва посильным, хоть и весьма информативным. Честно говоря, он не думал, что переутомление так сильно на него повлияет. Обычно, даже если Радужный физически зарабатывался, особо на его функционировании это не отражалось. Обычно, но не сейчас. Потому что сегодня его синяки под глазами, казалось, привысили все возможные масштабы. А ведь ещё пару дней назад он думал, что подобное невозможно. В глаза будто насыпали песка, а все тело норовило прилечь и больше никогда не вставать. Но даже так, вопреки состоянию нестояния, Чернильный шатался из вселенной во вселенную, хоть уже толком и не понимая, что от него хотели жители этих самых мест. Апогеем и вовсе стало то, что он даже не сразу заметил появившегося за спиной Кошмара. Зато Негатив быстро наткнулся на попутчика. В очередной раз. Изначально Лорд Тьмы даже собирался удрать куда подальше, особенно учитывая собственный раздрай на прошлой их встрече, но один только взгляд на Радужного пригвоздил его к месту. Точнее, он даже не был уверен, Инка ли заприметил. Потому что открывшийся вид казался ему в какой-то степени сюрреалистичным. Вечной кисти рядом с бездушным не наблюдалось, что не ушло от внимания наблюдателя, как и рассеянная атмосфера вокруг Хранителя Альтернатив. Найтмер некоторое время озадаченно смерял второго скелета взглядом. Учитывая, каким чутким слухом и внимательностью обладал Чернильный, когда этого не требовалось, становилось странным, что тот до сих пор его не заметил. Даже в голове не укладывалось. Однако Инк всё продолжал стоять к нему спиной, почему-то накреняясь куда-то вправо. Так и не добившись вразумительного поведения от Художника, Кошмар только хлопнул его по спине щупальцем, привлекая внимание и оповещая о себе. На что Инк, не удержавшись на ногах, пошатнулся, издавая тихий хрип сквозь зубы. Негатив удивлённо приподнял брови, стоило Хранителю Альтернатив к нему обернуться. В целях экономии сил Чернильный погасил свои зрачки, разглядывая Лорда Тьмы провалами глазниц и отвечая вялым приветствием. Привычная энергия снова разлилась по телу, но сегодня, этого, похоже, было недостаточно. Перед глазами все уже размывалось, заменяясь на липкую темноту. Самочувствие всё-таки победило схватку за контроль над ситуацией. Совершенно не ожидавший, Найтмер на несколько секунд опешил, на автомате ловя чужое опадающее тело. Векторы обвили грудную клетку Инка, оттягивая того подальше от земли и пытаясь поставить на ноги. Но недруг лишь ничком висел на его щупальцах, больше не подавая признаков жизни. Вот и вышел напитаться негативом, даже сказать нечего. Слегка встряхнув бессознательного монстра, Найтмер всмотрелся в чужие черты. Темные синяки и осунувшееся лицо вкупе с полным отсутствием жизненных признаков зарождало в Кошмаре что-то вроде паники. Ко всему прочему ещё и души у Чернильного не было. Это до сих пор иногда коробило, но не так ярко, как в первый раз. Сейчас лишь представляло неудобство, потому что без нее вызвать характеристики монстра становилось проблематично. Но что с этим придурком всё-таки произошло? Прошло ведь буквально несколько дней с их вылазки в геноцидный таймлайн! Так почему? Кошмар не мог стерпеть возмущения. Видимо, художник совсем со своими расследованиями двинулся. Кажется, Найтмер за последние минуты успел прочувствовать всю палитру ощущений. На несколько секунд Лордом Тьмы даже овладел гнев, отчего нестерпимо захотелось пристукнуть оболтуса, но тот факт, что он и сам косвенно мог повлиять на состояние Чернильного, заставил руку остановиться в миллиметрах от чужого плеча. Черт. Сейчас было совсем не время рассуждать о правых и виноватых, а потому Кошмар поднял Художника, параллельно призывая портал. И плевать, что негатив мягко перекатывался по телу, протягиваясь к чужим запястьям. На все плевать. *** К сожалению, сунуться к остаткам Старов он не мог в связи со своим положением и статусом, а оставлять бессознательного Инка на чужом пороге казалось не самой адекватной идеей. Места жительства одного отключившегося негодяя Кошмар тоже не знал. Оттого единственное, что он смог предпринять, это притащить Инка в замок. И сейчас Негатив стоял на пороге в свою комнату, размышляя, что ему следовало делать дальше. Все так и не отпуская Чернильного, Лорд Тьмы рассуждал, куда бы правильнее было его расположить. Оставить того валяться в гостиной он, к сожалению, не мог, иначе его подчинённые и места мокрого от Художника не оставили бы. Так что оставалось лишь одна территория, куда никто не осмелится сунуться в здравом уме. Именно перед ней они сейчас и находились. Приветливо скрипнувшая темная дверь отворила покои Найтмера для двух скелетов. Тихий хлопок оградил монстров от остального замка. Присев на колени, Негатив просканировал состояние Хранителя Альтернатив, как смог. Приходилось делать все по наитию и быстро, раз уж необходимых показателей не было. Магически прощупывая чужие кости и генерируя импульсы, Найтмер делал выводы. Что ж, утомление. В прочем, об этом можно было догадаться и по виду Чернильного. Необходимо было влить энергию напрямую, раз уж души-проводника не имелось. И это было несколько... Волнующе? Но иного выхода он так скоро придумать не мог. Только сплел их руки, передавая волну. Чужие кости под ладонями поскрипывали. Наверное, Кошмар слишком сильно их сжимал. Кое-как контролируя моторику, темный скелет сконцентрировался. Внешних ранений не было, а значит дело крылось в магии. И Найтмер угадал, чем очень гордился. Лечение закончилось только тогда, когда Инк слабо вздрогнул. На минуту приоткрыл свои мельтешащие глаза, всматриваясь в изумрудный напротив, после чего, улыбнувшись облегчению, забылся сном. Так и не расцепляя рук. Кошмар оторвался от созерцания чужих уголков губ только через минуту. А потом, заметив собственное задержавшееся дыхание, выдохнул и осмотрелся вокруг. И куда ему можно было приткнуть уснувшего монстра? У него не было дивана, лишь громоздкое кресло за столом, но по какой-то причине Найтмер ощутил внутреннее сопротивление и не захотел усаживать еле дышащего Радужного на него. Кажется, сон на таком приспособлении пыток для спины не пошёл бы на пользу утомившемуся Чернильному. Поэтому, поувереннее перехватив ношу, он вогрузил ее на единственное доступное для отдыха место. На собственную кровать. К счастью, благодаря векторам Негатив даже не запыхался, таская Инка туда-сюда, и сейчас просто нависал над ним, накрывая одеялом. Зачем? Грудная клетка медленно вздымалась под чужим взглядом. Рука Кошмара, придерживающая поначалу одеяло, все оставалась на чужой груди, когда вторая, белая, накрыла его ладонь. Найтмер слегка испуганно дернулся, скашивая взгляд к лицу Художника. Спал. Тот, наверное, просто автоматически сжал груз на грудной клетке. Пока Найтмер с нарастающей тревогой наблюдал за самим собой. Жидкий негатив, внезапно меняя направление течения, скосился к молочным костям. Вот опять. И почему его магия так тянулась к Художнику? Хранитель Альтернатив, похоже, сломал даже ее. Иначе чем можно было объяснить то, как вязкая субстанция оплетала чужое запястье? Только резкий рывок смог заставить заплетающийся недобраслет разорваться. Найтмер вскочил на ноги, прожигая свои ладони хмурым взглядом. С ним явно что-то было не так. То, что он ощущал, было ему противоестественно. Лорд Тьмы, по идее, не мог испытывать нечто хоть на долю позитивное. Не говоря уже о чем-то большем. Тогда почему...Из всех монстров! Почему именно Радужный будто переламывал его изнутри? С этими своими фальшивыми улыбками и искренним любопытством. Черт возьми, как тот вообще смог заставить его ощущать нечто подобное? Не негативное, а совсем напротив... Найтмер вцепился в края своего стола, прикрывая глаза. Кажется, ему действительно не стоило приводить Инка сюда. От осознания проблемы даже руки дрожали. Черт, если бы Кошмар знал, к чему это могло привести... Он бы определенно поступил иначе, но какой смысл рассуждать так сейчас? Вчера в его душе ещё преобладали сомнения, но не сегодня. Создатели, ему ведь и вправду нравилось то, как выглядел Чернильный в его кровати. Нравился сам Инк. Он точно помешался. Найтмер уже не единожды прокручивал это в голове, но с каждым новым разом только сильнее запутывался. Боги, как же хорошо, что этим мог страдать только он. Страшно представить, что бы произошло, погрязни они в этом безумии вместе. В какой-то степени бездушность спящего оказалась ему на руку. Покачав головой, Найтмер отчего-то печально усмехнулся, усаживаясь за стол и складывая голову на руки. Он просто надеялся, что негатив всё ещё будет работать на него, притупляя странные порывы. За такими переживаниями Лорд Тьмы, вроде, даже успел задремать, но очередная слуховая галлюцинация резко пробудила его. Нет, никто не кричал, но Кошмар все равно огляделся вокруг. И вовремя, потому что буквально через несколько секунд со стороны постели донеслось копошение. Белые огоньки вспыхнули в чужих глазницах, слабо освещая все ещё уставшее лицо. Светлые кисти сжимали простыни, пока их обладатель пытался понять, кем он являлся и где находился. Приподнявшись на руках, Инк заспанно щурился перед собой, пока что так и не обретая ясность мысли. А потом резво откинулся на подушки. Похоже, он до сих пор спал, и комната Найтмера ему просто снилась. Определенно. Вот только почему-то даже спустя пару пощипываний руки картинка перед глазами не размазалась и не исчезла, всё-таки заставляя Радужного резко проснуться. Стоило ему поднять глаза чуть выше и наткнуться на насмешливый взгляд Негатива, как мозг будто включился. О. Вот теперь до него точно начало доходить. Так это было взаправду? Посмотрев на собственные сжимающие ткань руки, он быстро разжал их, отпуская страдающую наволочку. А через секунду Чернильный вскинул взгляд на хозяина дома. Пожалуй, широко распахнувшиеся глаза больше всего забавляли наслаждающегося представлением Найтмера. – С добрым утром, – тихо, но весьма ехидно высказался Лорд Тьмы. «Утро добрым не бывает», запомнил для себя на всю жизнь Инк. Потому что прямо пропорционально собственному осознанию того, где он лежал, в груди что-то тянуло, а по щекам разливалось какое-то странное тепло. Ладно, Чернильный точно не ожидал от сегодняшней вылазки такого исхода. В конце концов, он и предположить не мог, что Кошмар притащит его к себе, так ещё и уложит в своей кровати. Больно уж не вязалось это с тем образом, который хранил в сознании Инк. И он пока не мог понять, нравилось ему подобное или нет. Слишком много Найтмера сконцентрировалось вокруг. Даже его витающий повсюду запах только препятствовал мыслительному процессу. И почему-то отрешиться от него сейчас никак не получалось. А ведь раньше до чужого аромата ему и дела не было. Так почему сейчас Радужному хотелось только вдохнуть глубже, вместо того, чтобы покинуть чужую постель? Инк перевел взгляд на собственные ладони, упирающиеся в матрац. Это было слишком. Слишком странно для того, кто не мог ничего ощущать. Противоречиво. Казалось, он испытывал одновременно все доступные ему эмоции. Но почему за всем этим будто скрывалось нечто новое? То, чего он не ощущал ранее. Однако сейчас... Сейчас с ним точно что-то происходило. И только поэтому он нашел силы заторможенно выбраться из-под чужого одеяла, а потом и кровати. Правда, поднять глаз все-таки не удалось. Внутри что-то защемило, не позволяя свести все к очередной шутке. Так себя и ощущали монстры, имеющие душу? Или он ошибался снова? В любом случае, это казалось тяжелее ожидаемого... Хранитель Альтернатив даже ненадолго ушел в себя, потому как не заметил, что его спутник уже стоял совсем рядом. – Ты заболел, что ли? – несуществующее сердце Чернильного чуть из горла не вырвалось. На лицо наползла нервная улыбка, когда Найтмер, так и не добившись внимания Радужного, подхватил того за подбородок, вопрошающе вглядываясь в полыхающие огоньки. Сомнения в уместности собственных жестов Кошмар оставил только тогда, когда Художник, явно теряя последние крохи контроля над ситуацией, разгорелся ещё больше. – Черт, только этого не хватало. По скромному мнению Инка, не хватало только личного пространства. Найтмер никак не отпускал его лица, чему-то слегка хмурясь. Что же Лорд Тьмы творил? Чего он от него хотел?! Инк неуверенно обхватил чужую кисть, собираясь оттолкнуть. И медлил. Негатив лишь на секунду перевел свой взор на их сцепленные конечности. И когда вновь перевел взгляд к глазам Инка, замер темной статуей. На дне чужой правой глазницы полыхало маленькое белое сердце. Негатив резво отодрал ладонь от лица Чернильного, будто ошпаренный. И в ту же секунду Радужный сделал то, чего желал уже последние несколько минут. Прикрыл полыхающее щеки и глаза одной рукой. Правда, это совсем не закрывало Кошмару обзор на его пылающие скулы. Свет буквально пробивался через кисть, и Найтмера коробило от того, насколько ему это нравилось. Шаг назад. Это походило на приступ. Инк никогда не сталкивался с таким обилием и мешаниной эмоций. Казалось, они накрывали его с головой. Снова. Но что с ним случилось? Он пытался разузнать причины такого срыва тормозов в собственной голове. Может, не стоило Негативу ему помогать? Пожалуй, усталость, вопреки здравому смыслу, была Инку по душе гораздо больше. Хотя бы потому, что она притупляла те чувства, с которыми он даже не знал, как бороться. А сейчас становилось невозможно классифицировать всё то, что на него свалилось. О каком контроле могла идти речь? Инк, пытаясь зацепиться хоть за что-то, будто за якорь, поднял взгляд на Кошмара. И зря. Сведённые в раздражённом жесте брови были сродни пощёчине. Шаг назад. – Отдохнул? А теперь уходи. Убирайся, немедленно, – тихо прошипел Негатив, складывая руки на груди. Инк вздрогнул, непроизвольно пятясь. Он не знал, что можно было на это ответить. Откуда появилась такая резкая смена настроения? Черт, почему все вокруг внезапно лишилось логики и стало доходить до абсурда? Почему все его попытки разобраться, только сильнее запутывали? Слишком много вопросов приходило на ум, но, кажется, останься он ещё на пару минут, и его настигло бы что-то, с чем он сталкиваться точно не собирался. Не в компании волнующего его монстра. Бросив на Кошмара взгляд в последний раз, Художник, растекшись чернилами, покинул уже нервно колыхающего щупальцами Найтмера. Кажется, это называли разочарованием. Найтмер освободил себя и пнул стол только после нескольких минут от ухода Инка. Он забирал свои слова назад: все было просто отвратительно. Лишь часом возникшее ранее успокоение вновь покинуло его. Лорд Тьмы всерьез думал, что обретший эмоции Инк не стал бы глупить и испытывать к нему что-то более исследовательского интереса. Но когда его интерес свернул не в ту степь? Трактовать сегодняшнее представление по-иному не получалось. Паника нарастала. А всё потому, что Негатив был относительно спокоен только тогда, когда не видел и намека на взаимность собственных чувств. Но сейчас глупая, бесполезная надежда на что-то отравляла его темную душу. Этого он и опасался. Негатив дорожил своей привычной жизнью, совсем не желая возвращаться в «безобидное» состояние. Но рядом с Чернильным он определенно смягчался, и только уверенность в чужом отказе держала его в рассудке. Однако Инк, даже не выпив ни одной краски, со всей грацией разбил его устоявшийся мирок боли и отчаянья. Радужный то ли сымитировал, то-ли взаправду повел себя как влюбленный дурак. Как он сам себя вел на протяжении нескольких последних недель. И это было будто издёвкой, жестокой шуткой судьбы. Потому что он не мог отпустить все то, что годами копил и создавал. Не хотел становиться слабым.