Шутники

      Шастун направлялся в кабинет истории, своим размеренным, широким шагом он стремительно сокращал расстояние между ним и заветной дверью. Уроки уже давно закончились, и все ученики, закончившие с поеданием гранита на сегодня, разошлись по домам. Коридоры были совершенно пустыми и тихими, гулким эхом отскакивал от стен любой неосторожно громкий звук. Возможно, где-то в самых дальних уголках школы, в закоулках, в кабинетах, все еще сидели ученики, посещающие факультативы и консультации по подготовке к экзаменам. Но этот факт мало волновал, школа — здание действительно большое, так что такие мелочи на общем фоне можно было приравнять к нулю.       Что же Антон забыл в такое время в школе? Вопрос, возможно, интересный, а ответ на него совсем простенький — репетиция. Поз еще вчера днем все устроил так, чтобы им дали разрешение свободно находиться в школе и брать у сторожей ключ от какого-нибудь свободного кабинета. Этим кабинетом, по случайным стечениям обстоятельств, стал кабинет истории. Вообще-то, было не принципиально, какой именно кабинет занимать своими действиями, но этот, кажется, подходил идеально по всем параметрам: просторный, светлый и уютный. Кабинет истории был одним из тех редких помещений, которое не было выкрашено уродливого цвета краской. Да, мебель там была довольно старой, пережила не одно поколение старшеклассников, но насколько хорошо все сохранилось, многие столы имели практически первозданный вид, что местами являлось заслугой школьного плотника, но это их хуже не делало, ни капли. Как ребятам достался такой самородок — не ясно. Хотя есть, конечно, предположение о том, что все нашаманил Дима. Не сложно цеплять лакомые кусочки, когда ты очень активный ученик, идешь на золотую медаль, а твоя мама чуть ли не руководительница родительского комитета. С учителями всегда в хороших, недобросовестные ровесники сами держатся от тебя подальше. Упаси ЛММ, вы встрянете в спор с Позовым, клянусь, вы не сможете отвертеться до тех пор, пока сам Дмитрий не изольет все до последней буквы и не посчитает, что спор может быть закрытым. Однако, друг он был хороший и в беде не бросал, несмотря на то, что местами был странноватым.       Когда широкий шаг преодолел практически весь коридор, а до кабинета оставалось пару метров, под ботинком погруженного в мысли Антона встретилось небольшое препятствие. Прежде чем пластиковый корпус гладкой шариковой ручки обреченно хрустнул, юноша поскользнулся и упал на колени, рефлекторно выставляя ладони, чтобы не расшибить свой нос об пол и не распластать длинные конечности по округе. Грохот получился знатный, ему тут же вторило эхо. Поломанная, будь она проклята, шариковая ручка с тихим шуршанием продолжала инертное движение по неровному паркету.

Блять.      

      Дверь в класс открылась, и Антон перешагнул через порог, потирая ушибленные ладони. Возле окна, опершись бедрами о бетонный подоконник стоял Арсений, который по своему обычаю читал книгу. Сережа бродил мелкими шажками вдоль стен от карты к карте и рассматривал, какие военные действия велись на рубеже веков, или что там еще можно посмотреть на этих картах. Дима сидел за одной из парт, он оторвался от своих невероятно важных телефонных дел и посмотрел в сторону Шастуна:       — Ого, ты почти не опоздал, привет.       Антон кивнул в ответ головой и еще раз осмотрелся — кого-то не хватает:       — А где Воля?       — Нет, блять, заточение, — послышалось от окна. — Он не сможет прийти сегодня, занят.       — И тебе привет, Сеня, — язвит Шаст и возвращается к диалогу с другом, силуэт Сережи начинает передвигаться по классу активнее. — Так, что там насчет Паши?       — Не может, занят. Почему ты хотел услышать это именно от меня? Хотя ладно, не отвечай, ты же принес наши с тобой наработки? — после кивка в ответ Поз жестом предлагает разложить материалы на столе.       На парту плюхается пара потрепанных блокнотов и стопка помотанных жизнью листков. Вернее то, что когда-то можно было назвать листами. Длинные руки Антона начинают бережно раскладывать бумаги по кучкам, структурировать в какие-то только себе понятные иерархии. Несмотря на то, что он делал то же самое дома, ему почему-то снова хотелось прикоснуться к этим, невероятно важным, бумажкам и вновь убедиться в том, что все на месте.       К столу тем временем подошел Арсений, сегодня он был чуть более домашним, чем тогда, в школе: на нем была длинная свободная кофта и неизменные очки. Видимо, он боялся рушить о себе впечатление и думал, что отсутствие диоптрий не так заметно со стороны. Он наблюдал за тем, как руки Антона бережно раскладывают материалы по аккуратным стопкам. Арсений стоял рядом и чем-то вкусно пах. Шастун на секунду замедлился с бумагами в руках и отвлекся на мысль о том, что он стоит слишком близко.       — Не туда кладешь, — тихо произнес Попов, чтобы не спугнуть нового знакомого и только легонько вывести из транса.       — Что? — он снова замер с бумагами в руках.       — Не туда, говорю, кладешь, — Арсений указал пальцем в сторону правильной кучки листов.       И точно, Шастун отвлекся и понес листочки по неверному маршруту, а первоначальная конечная точка находилась там, куда сейчас показывал палец Арсения. Как он понял? Антон не уверен был в том, что сам знает по какому принципу происходит сортировка.       — Прикиньте, тут чайник есть и кружки! — все обернулись на говорящего, им оказался Сережа.       Матвиенко стоял с чайником в руках, победно ворочая его и показывая со всех сторон ребятам. Дверь в лаборантскую была настежь открыта. Судя по всему, в своих похождениях по классу он решил попробовать открыть дверь, и та оказалась не заперта:       — Устроим чаепитие? — Сережа поставил чайник на парту.       — Ты думаешь, что это хорошая идея? — Позов нахмурился. — Чужой же чайник все-таки…       — Да забей, кто узнает? А если и узнает, то что в этом плохого? Посидим, поболтаем как раз обо всем. Надо только чтобы кто-то за чаем сгонял, — он поразмыслил секунду. — Чур не я! — указательный палец приземляется на кончик носа.       — Да забейте, я схожу, — подает голос Шастун. — Только денег мне выделите из казны, — он хмыкнул, осматривая свои стопки бумажек.       — Арса прихвати с собой, он в чаях разбирается, — Матвиенко воодушевленно помчался ставить чайник.       Что за проклятие? Они отправили его за чаем с Поповым. Вот Антон идет по улице, старательно перешагивая трещины на асфальте, а рядом вышагивает Арсений, отмеряя своими ногами пройденное расстояние.       — Ты правда в чаях разбираешься? — Антон решает прервать тишину в угоду собственным интересам.       — Ну а зачем еще меня с тобой отправили? — собеседник беззлобно улыбается, глядя себе под ноги.       — Не знаю, — пожимает плечами Шастун, — решили перевесить всю твою духоту на меня, — он хихикает, отыгрывается.       Арсений, на удивление, хихикает тоже:       — Чем пахнет духота?       Антон оставляет его без ответа, потому что отвечать нельзя. Ни в коем случае нельзя. Это все подколы, шутки, глупая игра, в которой два дурака драконят друг друга. Они заходят в магазин.       — Пошел бы просто так? Если бы не отправили? — Шастун улыбается и смотрит на Арсения, который внимательно изучает полки бакалеи.       — Конечно, — парень напротив кивает головой и звучит искренне. — Вот этот берем, — он схватил с полки коробку «Гринфилда» и направился к кассе.       По пути назад Антон думает, как хорошо Арсений играет в эту игру, очень, очень правдоподобно, Антон почти верит. Антон тоже играет в это, но никто, конечно же, ему не скажет, что тут только один игрок, пока что.       — Как так получилось, что ты с Пашей знаком? Мы с Позом никак его найти не могли, а ты буквально сразу же и номер его нам вручил и на диалог его вывел, — Шастун запнулся и сбился с привычного ритма шага, пока обращался к Арсению.       — Сильно ударился, когда упал в коридоре? — на Шастуна смотрели океаны светлых глаз, всего пару секунд, но и этого достаточно, чтобы понять. Точнее не понять, куда делись снежные бураны. — Можешь не отвечать, — он отвел взгляд. — С Пашей мы часто пересекаемся, потому что работаем фактически вместе. Ну, знаешь… Над многими проектами вместе горбатимся, типа, как вы с Димой в КВН, — он мягко улыбнулся.       — Как ты понял, что я кладу бумажки не туда? — Антон не заметил, как успел увлечься диалогом и, кажется, собеседником.       — Что за расспросы? — Арсений покачал головой. — Не хитро, ты изначально их хотел положить правильно, а потом беспричинно передумал. У тебя там вообще система интересная… — Шаст уж было хотел поинтересоваться, какая у него система, и даже не подумал о том, как странно будет это звучать, от этой глупости его отгородил Арсений. — Мы пришли, давай скорее…       В кабинете Дима воодушевленно объяснял что-то Сереже, кажется, они неплохо ладят. Антона это даже немного радовало, он не замечал, чтобы Поз в обычной жизни общался с кем-то кроме него, или в прошлом с кем-то из старого состава команды. Вскоре Сережа, заметивший в дверях Арсения и Антона, помчался ставить чайник и таскать кружки. Матвиенко, вообще, такой интересный человек, от него будто бы исходила какая-то неиссякаемая живительная энергия. Он постоянно был в движении, этакой перпетуум и двойной маятник в одном лице, местами хаотичный и непредсказуемый. Это делало его каким-то совершенно другим, и при этом таким же простым, как и все сущее. Тот еще персонаж, если кратко, один только его хвостик чего стоит.       — Извини, Тох, поведал Сереже немного из наших наработок, но ничего, сейчас наверстаем, — Дима добро улыбнулся.       — Да зачем нам кругами ходить? — Арсений поставил коробку чая на парту. — Меня потом Антон в детали дела введет, — он посмотрел на Шастуна и странно улыбнулся, поправляя очки на носу.       Какого черта, Арсений? Очень смешно. Антону казалось, что манерный терпеть его не может. А еще Антону казалось, что он тоже не может его терпеть. Однако бежать, кажется, некуда, потому Шастун с кивком и бухтением принимает свою участь. Попов расплывается в противненькой хитрой улыбке. Играется, жук.       Парни сдвинули две парты так, чтобы комфортно сесть попить чай. За чаем обсуждались некоторые уже готовые миниатюры, строились планы на будущее и придумывались некоторые новые концепты и начала. Плавно и не спеша, диалог перетекал во все более дружеское русло, и вместо каких-то рабочих вопросов возникали только уточняющие. Потому что в какой-то момент все перешло на бурную эстафету классных историй, которые подростки рассказывали и местами показывали друг другу. Смеялись с собственных и чужих нелепостей, шутили, веселились и просто приятно проводили время. Чайник включался и закипал снова, по кружкам разливался кипяток и наконец, время близилось к вечеру, а значит придется разойтись, как бы грустно это не было. Довольные общением, они вместе прибрали класс, замели следы своего преступного чаепития и начали расходиться. Последними в кабинете остались Антон и Дима, первый упаковывал свои блокноты и листочки в рюкзак, второй старательно искал ключ от двери кабинета.       — Проверь, ничего не забыли? — в сотый раз повторил Позов.       Если оставить что-то в кабинете сейчас, то велика вероятность, что позже это что-то и днем с огнем не сыщешь, поскольку любой школьник может утащить бесхозную вещь из кабинета во время занятий, а дела никому до этого не будет.       Шастун выпрямился, осмотрелся, стараясь зацепиться взглядом за что-то нужное ему. И цепляется. За подоконник, на котором лежит книга в твердом переплете. Книга, которую читал Арсений. Недолго думая, Антон аккуратно всунул ее в рюкзак между своими вещами и убедился в том, что теперь класс был пуст на наличие в нем чьих-то потеряшек.       Арсений возвращался домой, вечер был мокрый и обволакивающий. Дул противный, холодный ветер, который то и дело трепал волосы и норовил забраться под пальто погреться. Несмотря на ненастье погоды, настроение у юноши было хорошее, все-таки общение с людьми — это очень важно, правду говорят, что оживленная беседа оживляет собеседника. Плевать, что так никто не говорит на самом деле. Его безусловно волновали некоторые аспекты его же собственной жизни, однако сейчас дух располагал только к амбициям и радостям.       Конечно, Арсений был не ярым фанатом рациональности, в том плане, что он не любил загадывать наперед и строить планы. Когда жизнь течет своим чередом, все кажется в разы живее и прекраснее. Конечно, у рациональности и логики тоже есть своя прелесть, но она для Арса предсказуема и вычурна, как бы странно это для него, на первый взгляд, не было. С тем фактом, что Арсений выглядит как амбассадор холодного математического расчета сложно поспорить, но в этом тоже своя соль. Как известно: противоположности притягиваются, потому и было принято решение влиться в узкие круги к симметрии и логике, чтобы приманить, как ни странно, иррациональность — идеал Арсения.        У этого мечтательного и романтичного юноши вообще все мысли были сплошь перепутаны между собой, кажется, информации было много, но она принимала какие-то нечеловеческие или даже неземные форматы. Стандарты, в привычном понимании, были отзеркалены. Идеалом Арсения, например, был сплошной хаос и иррациональность, сотканная из миллиона до дрожи важных для него пунктов. Непослушные кудряшки, торчащие в разные стороны, зеленые глаза, многогранные и живые, милая улыбка, прячущаяся в уголках губ, бесконечно длинные конечности. Чего уж там скрывать, идеалом Арсения был Антон.       Что Арсений к нему чувствовал, до конца не было понятно, да и скорее всего, никогда и на йоту не станет яснее. Но что-то в этом юноше было такое, что привлекало, тянуло к себе, потрясающий бардак, лишенный всякой энтропии и наполненный лишь светом и живостью. Еще задолго до их первого разговора стало ясно, что Шастуна упускать нельзя.       Возможно сейчас все складывается нелепо, и Арсений не знает, как себя правильно вести и что вообще делать, куда деть все свои чувства и как не ударить носом в грязь. Приходится идти на рискованные шаги, подыгрывать Антону, мутно выражаться, не зная, что сказать конкретнее. Путаница, путаница, бесконечная путаница. Арс заблудился в чувствах, эмоциях и мыслях, как теперь выбираться?       Возможно, это все предстоит узнать методом проб и ошибок. Он надеется, что найдет верное решение, найдет подход. Обуздает этот хаос, не нарушая гармонии ни одной из частей его слаженного и продуманного механизма.       Арсений пришел домой, осознал пропажу и сразу же изменился в лице. На секунду стало даже как-то неуместно страшно. Он забыл чертову книжку в кабинете, как можно было отнестись с такой безответственностью? Казалось бы, просто книжка, что в ней такого, но на самом деле она значила слишком много для Арсения. Беспокойство заполнило его голову, вытесняя оттуда все светлые темы для размышления. Ему просто хотелось верить в то, что завтра он придет в школу, зайдет в кабинет истории и книга будет лежать на том месте, на котором юноша ее случайно оставил. Конечно, никто ему не скажет, что Антон забрал книжку себе и сейчас бережно перелистывает ее, цепляясь за некоторые слова и фразы.       Это был томик Шекспира, внутри была бирка от одежды, красивая такая, картонная, крафтовая. Судя по всему, эта бирка служила закладкой и сейчас располагалась где-то ближе к концу Макбета. Антон прошелся по некоторым строчкам, на тех страницах, где лежала закладка и понял, что ничего не понимает. Он изучил еще несколько страниц подобным образом, чтобы убедиться в том, что это произведение ему не интересно. Шастун закрыл книгу и сразу же убрал в рюкзак. В противном случае, он бы с огромной вероятностью забыл ее завтра дома и не вернул бы владельцу.

***

      Арсений выглядел довольно озадаченным и беспокойным со стороны, еще до уроков он наведался в кабинет истории, где не оказалось его книжки. Наверное, худший исход событий. Он крутил в руке карандаш и систематически зависал, погружаясь в мысли. Даже обычная его аккуратность сегодня была нарушена тревогой, рубашка была чуть помятой и волосы были уложены на скорую руку, а потому постоянно электризовались.       Шастун провел весь день погруженным в учебу, почему-то у него именно сейчас появились какие-то проблемы с предметами. Каждый учитель словно считал своим долгом сегодня обязательно докопаться до него. К концу дня, вымотавшись, он сидел с Димой, готовясь к последнему уроку.       — Сегодня собираемся, репетируем с Пашей, — напомнил Позов, раскладывая вещи на парте.       — Да помню я, не жужжи, — отмахнулся Антон, залезая в портфель в поисках учебника. — Сука, да где он? — вместо учебника он натыкается на твердый однотонный переплет. — Блять…       Он совсем забыл отдать книгу Арсению. Стало совестно, хотя, казалось бы, вина Антона тут минимальна. Шаст вытащил книгу из сумки и направился к Арсению, который, нахмурившись, что-то листал в телефоне. Вид у него был слегка потрепанный, юноша чем-то явно был недоволен. Каплю доверия внушал только уже знакомый теплый свитер, под которым очевидно Арс пытался спрятать свою нежную натуру.       — Привет, — Антон аккуратно подошел и протянул книгу юноше.       Напротив на него взглянули глаза, полные арктического льда, холодные, как заснеженные вершины гор. В то же время, взгляд был серым и тусклым, как массив панельных домов.       — Ты забыл вчера, — Шаст передал юноше книгу.       — Еще позже принести не мог? — томик Шекспира торопливо выхватили жилистые руки, он ушел.       Задело. Почему-то Антона эта беспричинная агрессия задела. Звенел звонок на урок, и он вернулся за парту. Настроение было испорчено. За что с ним так?       К концу урока Антон как-то совсем забыл о произошедшем, сумел отвлечься. Про Арсения того же сказать нельзя было:       — Антон! — окликнул знакомый голос. Шастун шел один, поэтому остановился и обернулся. Какая разница? Он все равно не торопится. Навстречу к нему подбежал Арсений, взъерошенный и улыбающийся он продолжил:       — Я… Извини… — он в смущении опустил голову. — Эту книгу подарил мне кое-кто важный, это мой, так сказать, билетик в прошлое, — он поднял голову и посмотрел своими чистыми как небо глазами на Антона. — Спасибо, что вернул, правда, — он, улыбаясь, впечатался в Антона ненадолго, обнимая его крепко за торс.       Арсений быстро отстранился, чтобы этот жест не показался слишком странным со стороны, он все так же по-доброму улыбался и глядел на Антона. Слишком уж нравилось смотреть на него, но время шло, обоим надо было приходить в себя.       — Я понимаю, все окей, не извиняйся, — Шастун смущенно улыбнулся, до сих пор обрабатывая информацию.       — Может, заглянешь сегодня на чай? Перед репетицией, — внезапно предложил Попов, отчего Шастун оказался еще в большем ступоре. — Ты обещал мне рассказать все про этот ваш КВН, — юноша хихикнул и по-дружески толкнул Антона кулаком в плечо. — Увидимся, адрес отправил! — на прощанье весело воскликнул Арс и поспешил уйти.       — Но… ты сам выдумал, что я введу тебя в курс дела… — пробубнил Шастун вслед манерному негодяю.       Как-то слишком много событий произошло за такой короткий промежуток времени. Наверное, лучшим выходом сейчас будет перестать анализировать и поддаться воле случая, неплохое импровизированное приключение. Вопрос был только в том, стоит ли идти к Арсению в гости. Что вообще от него можно ожидать? Из размышлений Антона вывело уведомление, пришедшее на телефон.       Бояться правда нечего, верно? Но Антон боялся, потому что не мог разобраться. Со стороны, возможно, он казался очень уверенным, но на деле все было совсем не так. Сомнения уже давно стали неотъемлемой частью жизни Шастуна, к сожалению, он не мог ничего с этим поделать. В привычку вошло перешагивать трещины на асфальте, постоянно перебирать бумажки, крутить кольца на пальцах. Все эти ритуалы немного ослабляли ежедневную тревогу, помогали чувствовать себя лучше. Однако если жить обычной жизнью и выполнять рутинные дела Антон научился, это еще не значит, что он научился делать все. Он по-прежнему не мог самостоятельно принимать решения и строить планы, от чего, наверное, изначально и пытался подружится с Димой. С тех пор вся ответственность перекочевала на плечи Позова. Но сейчас обращаться за помощью к другу было бы слишком нелепо. Как это вообще можно представить? «Привет, Поз, я не могу разобраться в своих чувствах, помоги», — ужасно стыдно.       Все казалось таким сложным сейчас. Прямо как тот самый ритуал со стаканом. Со стороны все кажется таким простым, а на деле просто невыносимо. Казалось бы, просто поставь стакан на стол. На столе он стоит близко к краю, теперь он должен стоять у стены. Нет, не подходит, нужно поставить стакан на что-то. Тоже не то, поставлю на подоконник. Нет, нужно, чтобы он стоял в углу у двух стен одновременно. Кажется, первый вариант был лучше всего, но теперь он тоже кажется неправильным. И ты стоишь как дурак со стаканом, потому что не знаешь, куда его ставить, перепробовавший все возможные варианты, и тревожишься по поводу того, что нужно поставить стакан. Вот, примерно так же было с Арсением. Подходишь с разных сторон, делаешь то, делаешь се. Ничего не кажется правильным, и ты не узнаешь ничего нового ни про себя, ни про него. Постоянно только больше и больше путаешься во всем этом. Не можешь поставить стакан.       Может быть, тогда стоит просто пойти напролом? Выпить все содержимое стакана и убрать его куда подальше? Или стоять и ждать, пока стакан сделает что-то сам? В любом случае, для себя Антон поставил условие: неделя на то, чтобы во всем разобраться. Пить залпом и ждать от стакана знаков, соглашаться на любую авантюру — вдруг, это поможет понять…