Шутники

      Антон нажал на кнопку звонка возле двери. По ту сторону, в квартире, кто-то сразу же пришел в движение. Послышались шаги, тут же что-то упало, скрипнул пол, ключ в замке пару раз провернулся и дверь приоткрылась. В узком проеме появилась взъерошенная голова. Он улыбнулся и открыл дверь чуть шире, приглашая войти. Шастун немного замялся и смущенно зашел, закрывая за собой дверь:       — Привет?       Арсений выглядел непривычно домашним и уютным, обыкновенная его аккуратность испарилась. На голове творился сущий хаос, кажется, будто по нему прошелся ураган. Очков на нем не было, как и предполагалось. Дома у Попова пахло чем-то вкусным, и сам он выглядел как-то вкусно. Арсений мило улыбался и глупо глядел на Антона. Он поправил волосы, кивнул и пригласил гостя пройти дальше в квартиру:       — Привет, проходи. Будешь чай? — юноша прошел на кухню и начал наливать воду в чайник.       Шастун поспешил разуться и повесить куртку на вешалку. Были в его голове некоторые переживания насчет того, что от него пахло сигаретами. Ну, а что еще остается? Сигареты — одна из немногочисленных вещей, которые помогали справиться с тревогой и отвлечься. Но сейчас, помимо табачного шлейфа от его рук и кудряшек, Антона, кажется, ничего не волновало. Почему-то сейчас все казалось правильным, и дома у Арсения Антон чувствовал себя в своей тарелке, будто все так и должно быть. Он проследовал за юношей на кухню и плюхнулся на один из стульев.       Арсений колдовал что-то с маленьким фарфоровым чайником, метался по кухне то туда, то сюда. В какой-то момент он остановился и обернулся к Антону:       — А ты зеленый чай пьешь?       — Зеленый? — Шастун оторвал свой взгляд от Арсения, понимая, что все это время постоянно таращился на него. — Не знаю, не пробовал такой…       — Тогда сейчас попробуешь, — он закончил возиться с фарфоровым чайником и уселся напротив Антона, подпирая голову одной рукой. — Ну, рассказывай, — Арсений улыбнулся.       — Рассказывать что? — Шастун поднял брови, продолжая залипать на парня напротив.       — Про КВН, дурачок, — Попов хихикнул, вернулся к чайничку и стал наливать заварку в кружки. — Хотя, если хочешь, расскажи что-нибудь о себе.       Перед Антоном приземляется кружка с ароматным зеленым чаем, а рядом приземляется Арсений. Шастуну неловко, но ему это, наверное, нравится. Он отхлебнул немного из кружки, кивнул и начал что-то рассказывать про КВН. Заранее заготовленные истории и факты шли как-то своим чередом, несмотря на то, что мысли Антона были направлены в совсем другое русло. Шастун был отрешен от происходящего и, кажется, плавал в каком-то своем специфическом бульоне. Он цеплялся за судорожные обрывки мыслей в голове, знакомые образы, продолжая при этом без особого энтузиазма периодически выплевывать информацию про клуб веселых и находчивых. Кишащие в голове словечки все никак не складывались во что-то осмысленное, всю голову забило ватой, пропитанной странным коктейлем из чувств. Вроде бы ему приятна компания нового знакомого, а вроде бы есть в нем что-то трепетное, дышащее, волнующее.       — Так не пойдет, давай что-нибудь другое, — тихонько предложил Арсений, толкая Шастуна в бок.       — Что? — юноша внезапно всплывает и понимает, что уже продолжительное время просто тупит. Голос рядом заставляет немного оклематься.       — Расскажи мне что-нибудь, — повторяет Арсений, попивая чай, он чувствует взгляд Антона на себе. — Какие сигареты куришь?

Блять      

      "Он заметил, он заметил" — в голове Шастуна звучал сигнал тревоги. Все вязкие и аморфные мысли отошли на второй план, на сцену вышла, ее Величество, тревога. Антон боязливо поднял взгляд, словно котенок, которого сейчас отчитают за ободранные обои, но… не нашел ни капли злости в голубых глазах. Наоборот, Попов смотрел как-то мягко, выражая искреннюю заинтересованность. В голове промелькнула мысль о том, что Арсений выглядит как сладкая вата. Шастун пришел в себя, он опять затормозил, но это то ли осталось незамеченным, то ли принялось совершенно спокойно.       — Что? — вторит Антон, никак не находя слов для диалога. — Ты тоже куришь, что ли? — брови слегка вздымаются вверх.       — Ты снова оставляешь меня без ответа, — он мягко улыбнулся, продолжая смотреть на Антона.       Тот хотел было возразить и едко ответить, мол, он что, на допросе? Но сразу же передумал, наверное, это ни к чему в данной ситуации. Да и грубить Арсу не хотелось, сейчас он почему-то вызывал доверие Антон вообще-то у него в гостях. А грубить тому, кто принял тебя в гости — не самое правильное решение.       — Обычно я курю, что попадется, — он вздохнул. — Ну, понимаешь… Сигареты сложно достать. Иногда попадается одно, иногда придется курить что-то другое. А у меня особого выбора и нет. Но если говорить о предпочтениях… Мои любимые, дай-ка подумать… — Антон отхлебнул чаю и слегка сморщил лоб, изображая мыслительный процесс. — Парламент, тоненькие такие, с кнопкой, наверное, мои фавориты. К чему ты это спрашивал?       Юноша рядом кивнул головой и, улыбаясь, уставился в кружку:       — Просто спросил, поддержать разговор, узнать о тебе что-то новое. Может быть, это как-то поможет мне понять тебя.       — Так ты стремишься всех людей понимать и изучать? — Антон не знает, зачем задает вопрос.       — Нет, я… — Арсений вертит кружку в руках, — я «изучаю» только тех людей, которые кажутся мне интересными. Тебя сложно понять, ты очень хаотичный и беспорядочный. Не в обиду, если что, говорю. Мне наоборот нра… — он остановился, хлебнул из кружки и начал с новой мысли. — Математическое понятие хаоса — очень привлекательно. Мне, конечно, не суждено его понять в полной мере, да и не люблю я особо математику. Но если применять математический хаос к человеку, — к индивиду и социуму, я имею в виду, — то можно сложить довольно подробную модель. Возможно, немного цинично звучит, но, я надеюсь, ты меня понимаешь. Некоторые люди как бы во всем стремятся к идеалу, продумывают до мелочей, видят далеко вперед и добиваются конкретно того, что четко и ясно видели, к чему прямолинейно шли. А есть… люди другие, подобные двойному маятнику, которые способны на многое и без четкого плана действий и установок. Они другие, они могут начать с той же точки, с отклонением всего в несколько градусов, и в конечном итоге прийти совершенно другим путем к совершенно другому результату. Результату другому, но не менее прекрасному и полезному для них самих. И я не говорю, что одно из этого обязательно плохо, а другое истинно хорошо. Просто… меня больше привлекает иррациональность, неизведанность и непредсказуемость, и мне кажется, что сейчас я ее нашел в своем искреннем и полном исполнении, — подытожив мысль, он снова принялся пить чай.       — Так, значит, я тебя привлекаю? — завороженный тирадами Антон произносит мысли вслух, удивляется самому себе и пытается сделать вид, что ничего не произошло. Затыкается чаем.       — Я, кстати, не курю, — хвала ЛММ, Арсений оставляет собеседника без ответа на крайний вопрос. — Ну… как сказать, я почти не курю, — он улыбается между делом. — Только если мне, так сказать… ебано. Пачка может растянуться на несколько месяцев. А так, в обычной жизни, нет. Курю, если нахожу значительный повод огорчиться.       Шастун многозначительно покачал головой в ответ.       Что-то, очевидно, было, что-то теплое, раньше неизвестное, какая-то химия. Непонятно. Но и разбираться пока что не хотелось, хотя… надо бы, он же пообещал себе за неделю со всеми сомнениями покончить. Может быть… перенести сроки?       — Чай, кстати, очень вкусный, спасибо, — Антон закончил с теплым напитком и отодвинул кружку.       — Пожалуйста, — Арсений расцвел не менее теплой улыбкой. — Еще чего-нибудь, может быть? Печенье?       — Не, спасибо, я дома поел, — он отвлекся на часы. — Нам идти скоро, тебе долго собираться?       Арсений, мывший кружки, встрепенулся и заторопился. Он совсем забыл, что сейчас был совершенно не при параде. Домыв посуду, Попов оставил гостя на кухне одного и бросив: «Пжи-пжи, я щас», умчался в глубь квартиры, наверное, в свою комнату. Антон хихикнул и залип в телефоне. Возможно, это большая редкость, что кто-то видит Арсения таким уютным и домашним. Возможно, Антон особенный.       Юноша вернулся уже собранный на кухню за гостем. Волосы его были прибраны, одежда отглажена — ни намека на то, что еще некоторое время назад он, в растянутой футболке, абсолютно не причесанный и взлохмаченный, сидел и уютно попивал чай. Антон улыбнулся, очевидно, его что-то в Арсении забавляло, и еще более очевидно — что-то в нем очень нравилось, но сейчас не хотелось это выяснять. Они отправились в школу на репетицию.

***

      В кабинете истории копошились остальные ребята, Сережа сновал туда-сюда в поисках возможных активностей, но так и не мог придумать, чем ему заняться. Поз рассказывал Паше о наработках, а тот в ответ кивал, внимательно слушая. В кабинет ввалились Антон и Арсений:       — Привет, — поздоровался Арс.       — Ого, а чего это вы вместе? — Позов поднял голову и удивленно уставился на друга и нового знакомого.       — Не бери в голову, — Арсений улыбнулся хитро и по-лисьи. — Привет, Паша, — юноша отбил кулачок другу.       Антон, торопясь, подошел к Диме и Паше, вновь выкладывая блокноты и листочки на стол. Он кивнул другу в знак приветствия и протянул руку Воле, чтобы обозначить знакомство.       — Ты Антон, я так понимаю? — он пожал Шастуну руку. — Поаккуратнее с ним, — Паша кивает в сторону Арсения, слегка толкает нового знакомого кулаком в плечо и смеется. — Есть идея одна, я уже познакомился с вашими наработками. Для отдельных сценок сойдет, но визитку предлагаю писать всем вместе, впятером, чтобы каждый раскрылся как персонаж. Дело не хитрое, есть очень полезная схема, Арс ее хорошо знает, — он обращает все внимание на себя. — Вот, прямо сейчас, все говорим по очереди абсолютно случайное слово, которое первое пришло в голову, я начну, — он почесал затылок. — Эксперимент, — кивает и просит Поза продолжить.       — Семь, — пожимает плечами в ответ Дима, явно не готовый к таким вопросам.       — Чайник, — подает голос Сережа. Паша поворачивается к Шасту.       Тот лихорадочно пытается зацепиться хотя бы за одно слово, летающее в голове. Бардак, бардак, сущий хаос, где в нем найти хоть что-то осмысленное? Рой назойливых мух вместо мыслей, сплошные сомнения и обрывки. Он стопорится, а потом неуверенно и неожиданно выплевывает:       — Перфоратор…

Почему?      

      — Очень хорошо, Антон, то, что нужно, правда. Чем абсурднее — тем лучше, — Воля пытается успокоить нового знакомого, который сильно разволновался. — Давай, Арс, добей чем-нибудь весь этот сюр, — он, улыбаясь, глядит на юношу.

«Антон», — думает Арсений.      

      — Восторг, — выдает он вслух.       — Это тот, который город под водой?* — Антон чуть-чуть улыбается, но потом, понимая, что никто не оценил шутку, машет рукой. — Забейте. Паша о чем-то размышляет с полминуты, потирая подбородок, и бубнит себе под нос. Затем он снова отвлекается на ребят и продолжает объяснять, что к чему:       — Итак, у нас есть эксперимент, чайник, семь, перфоратор и восторг. Опираясь на эти слова, мы и построим какую-то мизансцену. Возражения? Предложения? — он кивает, не получая ответа. — Значит, садимся думать и обсуждать концепцию вместе. Чай тут есть?       Уже через пару часов разгорается потрясающая, оживленная беседа, в которой принимают участие все без исключения. Распаленные, окрыленные идеей, разрабатывают концепцию сцены. Организованное Сережей и Арсением чаепитие позволяет расслабиться и пустить поток мыслей так, чтобы ему ничего не мешало встречать новые гипостазисы. Разработать концепт, раздать роли, подвязать все действа к определенной теме повествования. Дилемм много, но ответы постепенно находятся, а задачки решаются. Паша непрерывно что-то пишет в блокноте, продолжая обсуждать вопросы с ребятами. И как из пяти совершенно не связанных друг с другом слов получить что-то осмысленное?       — Давайте глянем, что получилось, — Воля прокашлялся и перелистнул записи на пару листов назад. — Мы придумали саму идею сценки — это главное, это уже замечательно. Для тех, кто был в коме последние несколько лет, повторю, — он вздохнул, собираясь с мыслями, чтобы выдать все четко и ясно. — Представьте: обыкновенная хрущевка где-то в провинциальном городке. Большинство квартир населяют семьи с пожилыми, детьми, все как мы привыкли. В одной из квартир живет ученый, который верит в то, что непременно стоит на пороге величайшего открытия. Целыми днями и ночами он ставит эксперименты, о которых уже наслышан весь подъезд. Однако не все так спокойно, как кажется на первый взгляд. Итак, квартира ученого, семь утра, — Паша перевернул листочек. — Это я речь придумал, чтобы растолковать зрителю, что к чему. Ладно, опустим это, у нас есть наброски персонажей в виде злющей бабки, мужика с перфоратором, ученого, ребенка, возможно, пришельца или еще кого-то в этом роде. Очень сложно вот так сразу, конечно, решить, в какую сторону плясать, но, думаю, понятно будет, что действие крутится вокруг ученого, а эффект комичности создается за счет того, что ему все постоянно мешают, — Паша наконец отложил блокнот и потер ладони. — Предлагаю сейчас сделать неожиданный поворот и писать сценарий не сидя за столом, а прямо в действии. Так получится более живо и неожиданно, да и к тому же в действии приходят интересные мысли в голову. Арс, вставай, поможешь мне.       Попов поднимается со стула и выходит к доске, оказываясь в маленьком свободном от парт пространстве, кивает головой, ожидая указаний. Паша высматривает в лицах других ребят желание поучаствовать в активности:       — Есть тут еще актеры?       — В смысле? — Антон поднимает брови. — Арс — актер?       — Конечно, — Воля смеется реакции Шастуна. — А ты думал? Мы с ним в театре и пересеклись, он очень талантливый, кстати, — Арсений польщен и кивает, улыбаясь, мол да, он такой. — О, давай-ка ты тоже выходи, попробуешь. Давай-давай, не ссы.       Проклятье. Шастун встает рядом с Арсением и дожидается указаний Паши. Оставшиеся за столом парни заканчивают что-то обсуждать и концентрируют свое внимание на коллегах.       — Шаст, ты ученый. Арс, ты мужик с перфоратором. Выстраиваем эту частичку повествования. Вы играете роли, делаете шутки здесь и сейчас. Нам что-то не нравится — вы сразу же меняете. Все, что нравится, мы оставляем и записываем. Ферштейн?       Дальше происходило что-то действительно дикое. В целом, кажется, просто игра, в которой ты делаешь все, что захочешь, рассыпаешься с шуток оппонента, а он рассыпается с твоих. Выстраиваешь какие-то развития сюжета в голове, шаг за шагом, но тут сидящий сбоку Паша говорит: «Меняй». И ты меняешь, поворачиваешь повествование в другую сторону, куда сам бы свернуть не додумался. Самое удивительное, наверное, то, как ловко это все складывается в целостную картину. Сколько бы ты не сворачивал с дороги — ты никогда не вылетал на обочину или в овраг. И пусть даже все это немного дико и непривычно — вот так сходу писать сценарий — это весело, интересно и ново. Повествование получается живым и насыщенным, можно сразу и сходу рассмотреть, какие шутки будут выглядеть на сцене уместно, а какие лучше вычеркнуть.       Прошло примерно полчаса с того, как ребята начали, и первая частичка из общей композиции была готова. Ну, как, готова — это по-прежнему черновой вариант, который будет требовать доработок и правок в дальнейшем. Однако, факт остается фактом: начало положено. Работа идет своим специфическим ходом, постоянно меняя темп, то ускоряется, то начинает прихрамывать, но в этом нет ничего постыдного.       Творческая деятельность, как и любой вид деятельности, подвержена крайней нестабильности. Все имеет свои плюсы и минусы, у любой траектории есть взлеты, падения и зигзаги. Секрет тут кроется, скорее всего, в человеке — в людях, занимающихся деятельностью. Падения случаются не потому, что человек ленив или занимается не тем, что ему предначертано, а просто потому, что человек — это человек. И он, как ни крути, живой, имеющий ресурсы, которые стоит своевременно восполнять.       Отдых — это важно, это неотъемлемая часть деятельности, о которой нельзя забывать, и когда-нибудь Антон это запомнит. Очевидно, что не сегодня. Протекал уже непонятно какой час ночи, а этот молодой человек все еще не мог уснуть. Думал то об одном, то о другом, то вскакивал с кровати и ходил бесшумно по комнате, не находя себе места, то вновь ложился в постель и долго ворочался. Что-то его явно беспокоило, но самое неприятное во всей этой ситуации то, что он сам не до конца понимает, что.       Он заглянул в телефон, бесцельно открывая приложения и листая вкладки браузера туда-сюда. Пытаться занять себя в такое время — очень глупая идея. Однако, в бесцельном серфинге он заплывает в телеграмм. Арсений в сети. Быстро напечатав ему что-то глупое вроде: «А ты правда актер?», Шастун откладывает телефон куда-то в сторону и снова раскидывает свои длинные конечности по кровати, расплывается и вытягивается настолько, насколько это возможно с его ростом. Лежать было все равно неудобно. Он принялся выпутываться из одеяла и формировать из него комок для обниманий. После продолжительной возни с одеялом откуда-то изнутри комка раздается вибрация.       Антон обреченно вздыхает, понимая, что куда-то вовнутрь закопал телефон, и снова начинает копошиться с одеялом.       Арсений ответил на сообщение.       Манерный хуй:       Ну, нет, просто Паша приврать любит. Конечно.       Ты чего не спишь?       Антон задумчиво глядит в телефон, пинает одеяло и зачем-то представляет Арсения, который сейчас лежит, как истинный принц, на пуховых перинах, и так же глядит в телефон, ожидая ответа.       Почему Антон решил, что по ту сторону ждут ответа?       Почему Антон решил, что по ту сторону тоже что-то есть?       Это все было просто игрой, не более, просто шуточки. Почему все внезапно обратилось таким серьезным. Неужели все взаправду?       А по ту сторону, точно все так же взаправду?

Вы:       Получается, ты просто играешь свою роль?      

             Шастун нахмурился, почему-то в это верить не хотелось. Он выжидал ответ.             Манерный хуй:       Что? Ты о чем?

Вы:       Какой он, настоящий Арсений? Не напыщенный и манерный      

      Манерный хуй:       Шаст, ты о чем? Иди, блять, спи, дурной.       Я такие вещи предпочитаю не по телефону в два часа ночи решать.

Вы:       Тогда я напрашиваюсь к тебе в гости на чай       Я тоже хочу тебя изучать      

      Антон снова убирает телефон куда-то далеко в сторону и старательно игнорирует все приходящие на телефон уведомления.       Он точно делает все правильно? С другой стороны, что плохого в таких решительных шагах? Он решил разобраться с этим за неделю. Шастун — человек слова. Сказал — сделал, возражения не принимаются. Конечно, все происходящее с ним, вокруг и в голове было сложно оценить, переварить и принять. Непонятно, чего он добивается, почему так себя ведет и что делать с такими неправильными чувствами. Понятно было только то, что снова заявиться на чай к Арсению действительно хотелось. Не только потому, что чай вкусный, но и потому, что домашний Арс выглядел куда более перспективным в общении.       Антон погружается в сон, обнимает колбасу из одеяла и старается ни о чем не думать. На прощание в голове расплываются всего две мысли:       Остается пять дней.       В следующий раз по дороге нужно будет купить печенье.