Шутники

      Пойти гулять с Арсением. Еще пару дней назад, в начале недели, для Антона это прозвучало бы как-то нелепо, неуместно и дико. Но сейчас, кажется, это было так правильно. Будто бы он только и ждал того, что Попов позовет его прогуляться или учудит еще что-то интересное в его сторону. Если быть до конца честным — Шастун правда ждал, но никак не хотел этого признавать. Сейчас юноша стоял перед зеркалом в прихожей и глупо глядел на свое отражение, словно ожидая чего-то от самого себя. Он не решался сдвинуться с места, надеть куртку, обуться и отправиться на встречу к Арсению. Что-то все еще тянуло его обратно, что-то приколачивало его гвоздями к полу квартиры, что-то не давало ему отпустить сомнения и броситься в этот омут голубых глаз с головой. Непонятные волнения, мысли о том, что это неправильно, не давали сдвинуться с места. В какой-то момент он даже захотел все бросить и написать Арсу о том, что он не придет. Но сила воли и любопытство одержали верх. Он все-таки оторвался от места, накинул куртку и двинулся навстречу приключениям.       Погода стояла ясная, для марта было довольно тепло. Это еще не первая апрельская жара, не палящее целый день солнце и не майский теплый ветер. Это хмурое небо, грозящее дождем или градом, серые улицы без листвы на деревьях, лужи, слякоть, сырая, скользкая земля и жухлая вонючая прошлогодняя листва. Но все же, что-то в этом было. Какой-то необъяснимый шарм наступающего тепла и скорого прихода «настоящей» весны, которую все так терпеливо ждали. Сегодня среди туч то и дело появлялись неуверенные солнечные лучи, по-весеннему теплые и приятные. В воздухе царило ожидание, местами, как в предрассветную тишину, когда ты с замиранием сердца ждешь, когда гигантский газовый шар появится из-за горизонта. В каком-то смысле, ожидание, подобное ожиданию начала нового светового дня, новой эпохи, новой жизни. Солнце то и дело намеревалось в очередной раз доказать, что сжигает водород не зря, что скоро под ним снова начнут цвести и благоухать растения. И жизнь на Земле тогда заиграет новыми красками, побегут ручьи, на деревьях распустятся почки, и люди снова проснутся, замешкаются и понесутся в бурном ритме танца жизни.       Они договорились встретиться на «нейтральной территории» недалеко от школы. Арс так и не объяснил свое решение отказаться от всех предложений Шастуна зайти за ним. В назначенный час его аккуратный силуэт, одетый в пальто, уже ожидал Антона, который, как ни странно, смог его узнать на пустынной улице. Арсений стоял, слегка раскачиваясь на ногах туда-сюда, ветер нежно трепал его волосы. Он обернулся, посмотрел на Антона сквозь очки и приветливо улыбнулся. Шастун ускорил шаг, опуская голову, чтобы скрыться от смущения. Он сократил расстояние с Арсом до минимального в данной ситуации и затормозил, забыв поздороваться.       — Привет, — Арсений опережает его с приветствием и улыбается. — Куда пойдем?       — Странный вопрос для человека, который сам позвал меня гулять, — Шастун пожимает плечами, Арсений слегка хмурится в ответ.       — Я просто хотел узнать о твоих предпочтениях, — хмыкает он, но позже лицо расплывается в лисьей улыбке. — Может быть, у тебя были идеи, куда пойти со мной?       Антон недоумевает, почему Арсений так выделяет последние слова? Он настолько особенный, что с ним не получится гулять там же, где и с остальными друзьями? Хотя в голове Антона он, конечно же, особенный, но идей, куда пойти, не было. Потому он оставляет возможность выбрать направление за Арсом.       — Прогуляемся до набережной? — предлагает Попов. — Хотя, мне кажется, что там довольно холодно и дует от реки… — он думает и осматривает собеседника. — Слушай, ты выглядишь уставшим. Может быть, пойдем дворами, найдем, где посидеть?       Шастун кивает, соглашаясь с этой идеей, и они отправляются петлять между домов в поисках детской площадки по своему вкусу. Не так далеко находится один милый старый дворик с бревенчатой беседкой и различными качелями-каруселями. Двор был в колодце из хрущевок, в которых, судя по всему, мало кто жил. Он был огорожен маленьким деревянным заборчиком, от которого откалывалась краска. Весь окруженный лысыми кленами, сейчас он выглядит жутко и недружелюбно, но летом здесь, наверное, будет весьма уютно.       Антон приземляется на одну из качелей, широко расставляя ноги по бокам от лужи под ней, он слегка покачивается и о чем-то болтает с Арсом, стоящим рядом. В голове пару раз появляются мысли о том, какой Арсений красивый, в этом пальто и очках, обрамляющих своей оправой синие океаны. Они разговаривают о чем-то довольно долго, смеются и бесконечно смотрят друг на друга в процессе разговора, пока Антон не замечает, что на него приземляется пара крупных капель. Они перемещаются в бревенчатую беседку неподалеку, чтобы скрыться от наступающего дождя.       Продолжая постоянно о чем-то рассказывать, они садятся рядом на скамейку за пыльный столик в беседке. Антон укладывает свои руки на стол и неторопливо крутит кольцо на указательном пальце. Арс воодушевленно вещает и много-много жестикулирует, эмоционально и живо рассказывает о каких-то своих похождениях. Шастун плывет со всего этого. С того, какой Арсений перед ним сейчас чистый и искренний, с его жестов, с его смеха, с его харизмы, с его историй. Он растекается в большую влюбленную лужу, подобно тем, что сейчас растекаются за стеной беседки из-за дождика.       В какой-то момент, заканчивая историю, подытожив мысль, Арсений кладет руки на стол. Одну руку на стол. Вторая приземляется на руку Шастуна и замирает там на мгновенье.

Случайность?      

      — Ой… Извини, — он убирает руку и кладет ее рядом.       Однако Антон уже успел покрыться мурашками от этого кратковременного контакта. Он заметно нервничает, энергичнее крутит кольцо на пальце и тихо выдает в ответ:       — Ничего, клади… — он запинается, не понимая, что делает и говорит. — Если тебе так удобнее… — последняя фраза положение не спасает.       Они неловко сидят в молчании пару минут, каждый думает о чем-то своем. Однако очевидно, что оба обрабатывают сложившуюся ситуацию. Антон больше не может терпеть неловкость и тревогу по этому поводу, он поднимает свой взгляд на собеседника. Сильно смущается, глядит в голубые глаза, не менее неловкие и смущенные, опускает взгляд, и как провинившийся котенок спрашивает:       — Ты не против, если я закурю?       Арсений кивает, и думает об этом примерно пару секунд, пока на него смотрит такой красивый, взъерошенный и немного промокший Шастун.       — Не против, все равно дождь идет, не думаю, что от меня будет пахнуть… — он немного улыбается и прерывает зрительный контакт с зелеными глазами напротив.       Шастун торопливо ищет по карманам пачку сигарет и зажигалку, делает первую затяжку, возвращает предметы в карманы, а свободную от сигареты руку кладет на стол. Он рвано затягивается еще раз и с прикрытыми глазами выдыхает, чувствуя, как тревога уходит. Антон стряхивает пепел на пол беседки, когда на свободную руку вновь ложится рука Арсения.       — Удобно… — тихо произносит голубоглазый черт и роняет свою голову Шастуну на плечо.       В ответ Шаст лишь вновь глубоко затягивается, запрокидывает голову и выдыхает едкий дым вверх, чтобы тот не прилип к Арсению. Дождь за пределами беседки начинает усиливаться. Антон докуривает сигарету и выкидывает окурок куда-то в сторону бесконечной водяной стены. Окурок тут же захлебывается каплями и тухнет.       Сквозь слабое табачное опьянение Шастун чувствует, как пальцы Попова медленно елозят по его руке, перебирая кольца и очерчивая костяшки. Ему это нравится, нравится и то, что голова Арса сейчас лежит на его плече. Ему комфортно, неловко, но очень приятно. Странно, правда, осознавать наличие таких теплых чувств сейчас, но это повод для рассуждений, которым здесь нет места. Он откладывает анализ происходящего на потом, а сейчас, наслаждаясь моментом странного единения с парнем в пальто, начинает неторопливо рассказывать уже свои истории…       Арсений смеется, отвечает, гладит руку Шастуна и нетерпеливо трется затылком о его плечо. К завершению истории Антона они замечают, что из-за усилившегося дождя крыша беседки начала сильно подтекать, и вокруг тоже постепенно становилось сыро. Они быстро приняли решение сменить свое местоположение.       Закрывая руками головы от дождя, они подбежали к первому попавшемуся подъезду и встали возле него под бетонную крышу. Внутрь проникнуть не удастся — стоял домофон. Антон прислонился спиной к двери и попытался перевести дух после небольшой пробежки:       — Обманул ты меня, получается, с тем, что погода будет хорошей.       — Извини, — хихикнул в ответ Попов.       Они промокшие стояли рядом под бетонной крышей подъезда, лил дождь. Антон смотрел на него. Его пальто местами потемнело от влаги, мокрая челка прилипла ко лбу, и волосы, кажется, стали еще более черными. Он пытался протереть свои очки от капель дождя и мелко подрагивал от холода. Шастун, недолго думая, решил его погреть. Он расстегнул куртку и притянул Арса к своей теплой и сухой кофте. Тот даже не сопротивлялся, даже наоборот, с особым энтузиазмом принял это приглашение. Он ссутулился, прижался к груди Антона головой, залез своими руками под куртку сзади и крепко сцепил пальцы в замок, обнимая Шастуна за худую талию. Конечно, очень хотелось забраться руками под кофту и погреться там, напрямую о кожу Антона, но это, наверное, будет уже слишком. Арсений предпочел довольствоваться тем, что ему предложили. Шастун лишь скромно положил руки Арсению на плечи.       Они постояли так недолго, наблюдая как дождь то усиливается, то снова затухает. Обменивались короткими фразами и наслаждались этими объятьями. Арсений поднял свою голову и посмотрел на Шастуна с улыбкой. Его милая, искренняя улыбка и правда освещала этот день. И никакие дожди, никакой холод уже, кажется, не волновали Антона. Пока Арс был рядом, ничего из этого не имело значения.       Попов увел взгляд в раздумьях, приобрел в своем виде лисью нотку и, хитро улыбаясь, прижался к Антону. Затем он снова слегка отстранился и посмотрел юноше напротив в глаза:       — Что ты чувствуешь, Антон Шастун? — он выпрямился, чтобы быть с ним на одной высоте, но по-прежнему обнимал его за талию под курткой.       Антон, явно не готовый к таким вопросам, старательно изучал синие глаза напротив и пытался найти в них правильный ответ. Попов смотрел строго, выжидая ответа, но при этом был каким-то мягким, с тоном надежды где-то глубоко в арктических льдах. Шаст выдохнул, отворачиваясь:       — Мокро вокруг, вот, что чувствую.       Арсений прижался к нему телом и уложил свой подбородок на шастунье плечо. Шумно вдохнул и тихо, почти шепотом, чтобы не напугать собеседника, повторил куда-то ему в ухо:       — Что ты ко мне чувствуешь, Антон Шастун?       Шастун вздрагивает, долго молчит, а потом неуверенно и тихо выдает:       — Я… Я не знаю, — он пытается зацепиться руками за спину Арса.       Он нервничает и елозит туда-сюда, проезжаясь пальцами по влажной ткани пальто, и прижимается. Арсений сопит ему в ухо, прикрывает глаза, когда чувствует бешеное сердцебиение Антона.       — Не ответишь? — еще тише произносит Арс и улыбается.       — Ай! Чт… Блять…       Антон давится воздухом и всхлипывает, сжимает в пальцах ткань пальто, дрожит и роняет голову на плечо Арсения, чьи холодные руки только что ворвались под его кофту. Он делает пару тяжелых выдохов в спину Арсения:       — Какого хуя?       — Я греюсь, — Попов тихо смеется Антону на ухо. — Антон, ты ответишь на мой вопрос?       Его руки успевают лишь коротко огладить поясницу Антона, отчего последний покрывается дрожью.       — Арс, я… — он обхватывает его запястья и вытаскивает его руки из-под своей кофты. — Мне пора… — Шастун слегка толкает его в сторону и ныряет в бесконечные потоки воды, что льются ему на голову и за шиворот.       Антон стремительно уходит, застегивая куртку на ходу, все еще ощущая отпечаток холодных рук на пояснице. Он жутко мокнет под дождем, его кудряшки прилипают ко лбу, он не прощается и не оборачивается. Все, чего он хочет сейчас — вернуться домой как можно скорее.       Арсений остается под крышей возле подъезда, смотрит вслед уходящему Шастуну, но молчит. Он думает о том, что поступил неправильно. Он чувствует вину. Теперь ему нужно искать подходящие слова для того, чтобы извиниться перед Антоном. Он ждет в одиночестве, пока дождь немного стихнет, а затем возвращается домой.

***

      — Где ты был? — дома его встречает строгий голос матери, и это последнее, что Антон хотел слышать сейчас. — У тебя проблемы с учебой, почему ты позволяешь себе так долго гулять?       Антон виновато опустил голову и принялся снимать мокрую куртку и обувь, выслушивая мамины тирады, доносящиеся с кухни. Он поместил куртку и кеды на батарею и прошел в свою комнату переодеваться. Шастун снял кофту, на которой в районе груди осталось мокрое пятно от Арсения, следом за кофтой футболку. Он слегка потер поясницу в том месте, где нагло находились руки Арса. Мама вошла в его комнату на том моменте, когда Антон, обнимая самого себя, пытался восстановить в памяти положение его рук на своем теле.       — Господи, промок еще весь… — вздохнула мать, стоя в дверях, на что Антон слишком резко обернулся, так и не разогнув руки из своего странного положения. — Живот болит? Поди голодный, сходи хоть поешь…       Она удаляется, оставляя Антона наедине с мокрой одеждой. Разобравшись с ней, Антон устремляется на кухню, где на столе его ждет тарелка с ароматным, дымящимся борщом. Он усаживается и начинает есть, напротив приземляется мама:       — Антон, я все понимаю, КВН, репетиции, все дела, но ты помнишь, о чем мы с тобой договаривались? — Антон кивает и опускает взгляд. — Исправь, пожалуйста, свои оценки по физике, это не дело. Ты у меня умный мальчик, можешь хорошо учиться, просто, видимо, не хочешь этого, — она вздыхает, Антон снова обращает на нее внимание. — Антош, скажи, у тебя девушка появилась?       Шастун чуть ли не роняет ложку в суп, он в недоумении смотрит на маму:       — Мам, я исправлю оценки. Просто в последнее время мы много работаем, постоянно пропадаем на репетициях.       — Ну я же вижу, что ты какой-то не такой в последнее время. Прям места себе не находишь. Все хорошо?       — Да, мам. Сейчас все просто немного сложнее с репетициями и постановками, — он виновато опускает голову и смотрит в уже пустую тарелку.       — Неужели все из-за этого? — она тихо подходит к нему и мягко обнимает сына за плечи. — Переживаю я за тебя, Тош. Ты главное помни, что я всегда буду на твоей стороне, что бы ни случилось, — она потрепала сына по волосам. — Будешь еще?       — Нет, спасибо, я наелся, — Шаст взял в руки тарелку, чтобы пройти к раковине и помыть ее.       — Не переживай, я уберу со стола, иди лучше уроки учи…       Антон ввалился обратно в свою комнату, где на кровати валялся открытый учебник физики, оставленный днем. Он плюхнулся рядом с ним и стал нащупывать рукой телефон.

Вы:       Поз, привет, погуляем завтра?      

      Поз:       Ничего себе, кто пожаловал! У нас репетиция завтра, дурень.

Вы:       После?      

      Поз:       Аче, с Арсом и Сережей уже не нравится?

Вы:       Блять. Не душни((       Извини       Я потом все объясню      

      Поз:       Окей, окей, погуляем. Давно не гуляли       Шастун отложил телефон в сторону и принялся читать параграф учебника. На завтра в расписании, как обычно, стояла физика, и он намеревался пойти исправлять оценки. Но сколько бы раз он снова и снова не перечитывал одни и те же предложения про изопроцессы — они не складывались во что-то осмысленное.       В последнее время в его голове во что-то осмысленное складывался Арсений. И то, очень слабо. Что произошло между ними сегодня? Что-то очень странное. Они гуляли вместе, сидели под дождем в беседке. Он перебирал его кольца, положил голову ему на плечо. Потом они, промокшие, обнимались под крышей подъезда. Причем, Шастун сам решил отогреть замерзшего Попова. А тот… Со своими глупыми вопросами…       Безусловно, Антону нравились эти уютные объятья. Ему нравились объятья именно с Арсением. Как странно. Как неправильно.       И даже когда холодные руки Арса так бесцеремонно оказались у него под футболкой… Антону не было противно… Совсем. И это тоже неправильно. Неправильно, что от этого не хотелось сбежать, неправильно, что Антону это нравится. И он, кажется, даже хотел бы это повторить, чтобы убедиться наверняка в том, насколько это неправильно. Насколько это неправильно и насколько это крышесносно приятно.       Антон Шастун чувствует себя неправильным.       Остается три дня.