Луна и волчица

Однажды, к концу недели их пребывания у Калленов, произошла необычная встреча. Всё началось с того, что к их дому подошла лисица. Она передвигалась осторожно, пригибаясь к земле, как будто боялась привлечь ненужное внимание. Карлайл выйдя проверить эту странность, застыл в дверях, хлопая глазами. Никогда раньше животные не приходили к ним сами, тем более настолько решительно. — Эй! — позвал он семью, всё ещё не отводя глаз от лисицы. — Тут лисица. Что будем делать? Эдвард, который наблюдал издалека, подошел ближе и, после короткого размышления, предложил: — Может, она пришла к Луне? — Луна, к тебе лисица! — произнёс доктор, слегка приподняв бровь. Волчица, которая до этого была занята своими мыслями, мгновенно встрепенулась, услышав его слова. Она резко встала и направилась к двери. — Пустите её, — коротко произнесла Луна, кивая Карлайлу. Вампир с любопытством и легким замешательством отошёл в сторону, пропуская волчицу к гостье. Лунария обернувшись волчицей на ходу, опустилась на землю напротив неё. Лисица подкралась ближе и, словно старый друг, легла перед ней, тихо издавая звуки, напоминающие жалобное ворчание. Они начали обмениваться странными, только им понятными сигналами. Каллены наблюдали за этой сценой со смешанным интересом и недоумением. — Я ничего не понимаю, — тихо пробормотала Элис, взглянув на Эдварда. — Она явно о чём-то говорит с Луной, — ответил Эдвард, пытаясь уловить хоть что-то из их общения, но мысли лисицы были слишком примитивными, чтобы их прочитать. Остальная семья, чувствуя себя лишними, тихо ушла внутрь дома, оставив Луну наедине с лесным гостем. Разговор между волчицей и лисой продолжался ещё несколько минут, пока лиса, казалось, не донесла своё послание. После этого она встала, поклонилась Луне и, обернувшись, исчезла в густом лесу, так же тихо, как и появилась. Луна, оставаясь в образе волчицы, некоторое время сидела неподвижно, будто осмысливая услышанное. Затем она медленно вернулась в человеческий облик, и её задумчивый взгляд упал на окно дома. Каллены, хотя и ушли, продолжали незаметно следить за происходящим изнутри. Луна подошла ближе к окну, заглянула на подоконник, где стояли цветы, и её взгляд стал ещё более сосредоточенным. На первый взгляд, цветы выглядели здоровыми, их лепестки сияли на свету, но приглядевшись внимательнее, она заметила, что их стебли становились тонкими и ломкими. Они угасали, медленно, но неумолимо, словно что-то важное было утрачено. Каллены тоже начали замечать странности в окружающей природе. Трава на их лужайке росла неестественно, словно скручиваясь в ненормальные формы, а в лесу некоторые растения засыхали прямо на глазах. Но до этого момента они не связывали это с чем-то конкретным. Луна стояла неподвижно, её лицо выражало глубокую задумчивость и беспокойство. Она, казалось, осознала что-то важное и тяжёлое, и эта мысль не давала ей покоя. — Я потеряла столько времени, — тихо произнесла она. — А они все нуждаются во мне. Сильвер, заметив её состояние, подошел к ней ближе. Он чувствовал, что что-то случилось. — Луна, расскажешь, что произошло? — мягко спросил он, наклоняясь к ней. Её серьёзное лицо не предвещало ничего хорошего, и он волновался за неё. Остальные Каллены, услышав его слова, также собрались поблизости, не желая упускать ни слова. Их любопытство возрастало с каждой минутой. Луна села на траву, провела рукой по земле. Её пальцы скользнули по стеблям, которые казались хрупкими и непривычно скрученными. Что-то в природе явно было нарушено. — Лисица принесла весть, — тихо заговорила Луна, не поднимая глаз. — Если мы не вернем Луну на её место, природа погибнет. Слова повисли в воздухе. Каллены молчали, осознавая тяжесть сказанного. — Многие существа не могут охотиться без света Луны. Они теряются в темноте, не находят пищи. Без её света ночи стали слишком опасными и холодными. Я обязана помочь им, — она наконец подняла голову, её глаза были полны решимости. Сильвер присел рядом с ней, обняв за плечи, пытаясь поддержать. — Мы найдём решение, — уверенно сказал он. — Ты не одна в этом. Каллены тоже молча поддержали её взглядом, их лица выражали сочувствие и понимание. Теперь они тоже осознавали, что вопрос не просто в их внутренней жизни — это касается всех существ вокруг.