Лепестки сакуры

Изуку проснулся с первыми лучами восходящего солнца. Те проникли сквозь окно в комнату, защекотали лицо и заставили открыть глаза. Мидория сел. Голова болела: от тревог он очень плохо спал. Кроме него в комнате никого не оказалось, хотя вчера вечером они с Шото засыпали вдвоем. Омега поморщился. Он ожидал от первой брачной ночи худшего, но явно не того, что Тодороки будет отказываться. Изуку не стал настаивать, и в конечном итоге они просто легли спать на разных концах кровати. Никакой радости Мидория не испытывал. С чего бы? Семейной жизни во всех её проявлениях он не боялся, к чему эта излишняя медлительность? В чем-то Тодороки прав: без течки забеременеть Изуку вряд ли сумеет, но традиции есть традиции! Полный негодования омега поднялся. Ему в очередной раз подумалось, что брак с самураем ничего хорошего ему не сулит. Жить вдали от города, не имея крестьян и слуг. Он вышел в коридор, оглядываясь недовольно по сторонам. Не в его привычках было просыпаться и собираться самому, без слуг. Повезло, тех он нашёл в соседней комнате, гардеробной, разбирающими взятое из дома имущество. – Господин, доброго вам утра, – поклонился смешно Юга и продолжил разгружать сундуки. – Господин, в ванну на первом этаже воды уже натаскали, вы искупаться можете, – проговорил он весело. Изуку улыбнулся уголками губ. Аояма всегда был прост и весел и часто забывал о приличиях, но Мидория всегда закрывал на это глаза. – Где вы расположились? – поинтересовался он. – На первом этаже, если позволите, со стороны заднего двора, там комната маленькая, тёмная, рядом с кладовой. – Вы там удобно расположились? – нахмурившись, уточнил Изуку. – Да, господин, спасибо, – Юга поклонился. – Альфы местные не приставали к тебе? – спросил Мидория строго. Самураи ему никакого доверия не внушали, Изуку не мог отделаться от ощущения, что все они сумасшедшие и способны на любые низости. Его нелюбовь к людям с оружием шла из глубокого детства, вся родня отзывалась о них с некоторым пренебрежением, а матушка часто вспоминала суровые военные дни. – Нет, господин, что вы! – всплеснул Аояма руками. – Мне даже кажется, – на его щеках проступил румянец, – они в мою сторону смотреть бояться, – он тихо хихикнул. Мидория вздохнул. Юга был всего на год младше Изуку, чья семья подобрала безымянного омегу ещё совсем маленьким пятилетним мальчиком. Они давали ему простые поручения, малыш вскоре прижился в доме. Мидории он понравился с первого знакомства, и он заявил родителям, что хочет этого ребенка себе в услужения. Те не стали возражать. Всё детство Изуку провел рядом с Югой. Редкие свободные от занятий часы они проводили вдвоем, играя во дворе в салочки или в комнате в деревянных фигурок. Мидория видел в нем скорее друга, чем своего служащего, поэтому спускал забывчивому и рассеянному Аояме с рук практически всё. – Что ж, это хорошо, – Изуку медленно кивнул, чуть прищурившись, – ежели что случится, ты мне говори, не стесняйся, – строго проговорил он. Юга горячо помотал головой, улыбаясь. – Спасибо-спасибо! – он с трудом скрыл глупую улыбку. Мидория лишь плотно сжал губы. Аояма отличался особой доверчивостью и забывчивостью, его легко было одурачить. Изуку боялся, что он попадет в какую-нибудь беду здесь, среди множества резких и бестолковых на вид людей. Не первый раз Мидория замечал, с каким живым интересом Юга реагирует на альф. За последние пару лет он всё чаще начал на них заглядываться, вздыхать и смущенно улыбаться, когда кто-нибудь проходил мимо. То строил глазки богатым аристократам, что ходили за Изуку на торжествах, то свистел вслед проходящим альфам-крестьянам, а однажды даже перелез через высокий забор, чтобы с кем-то ещё немножечко поговорить. В итоге свалился, чудом ничего себе не сломав. А в какой-то из дней, помнится, Мидория ненароком застукал Югу с какой-то альфой в чулане, они держались за руки и чуть ли не целовались, о чем-то шепотом переговариваясь. Будь они чуть старше и заметь это действо больше людей, Изуку приказал бы их женить. Но отдавать Аояму неизвестно кому он был не готов, поэтому альфу ту просто прогнал, так никому ничего и не рассказав. Она после ещё приходила ко двору, ему приходилось приказывать её чуть ли не палками прогонять. Мидория пытался ругать Югу за такое поведение, даже наказывал, но ничуть лучше не становилось, вскоре Изуку плюнул на это. Его самого куда больше интересовала учеба и дела-дела, чем брак и ветренные альфы, а у Аоямы глазки загорались, а на лице появлялась глупая улыбка от мыслей о них. С десяток раз он уже рассказывал Мидории о новой своей любви, такой же вечной, как капельки росы поутру. Он увлекался кем-то и тут же забывал, когда появлялась более красивая и интересная душа. Изуку направился вместе с ним осматривать дом, со всем вниманием и интересом. Расспрашивал у Юги, чем они с Денки занимались по пробуждению. Убранство дома показалось Мидории скудным, но он был рад иметь и это. Задний двор оказался небольшим, а с балкона открывался вид на лагерь, поэтому выходить на него, чтобы подремать, возможным не представлялось. Негоже перед кем попало в дурном свете представать. Зато просторы вокруг дома были знатные, а виды дивные. Изуку быстро совершил все водные процедуры, переоделся в чистое и свежее и направился во двор, желая осмотреть местность в округе. Он предполагал, что ничего интересного обнаружить не сумеет – лагерь разбили далековато от города, – но надежда не оставляла его. – Узнать хочу, где родник, что за река, – перечислял Мидория, медленно двигаясь по лестнице на первый этаж. В доме кроме них троих никого не было. Каминари остался суетиться в столовой – ему нравилось готовить и не отвлекаться на тяжелые дела, – а они торопились выйти. Изуку не до конца понял, по каким именно причинам Тодороки не живет в имеющимся доме, в комфортных условиях, но сделал простой вывод, что ему это только на руку. Никто не будет прерывать покой и тишину. – Мы к реке уже успели сходить, – радостно рассказывал Аояма, чуть ли не припрыгивая на месте. В отличии от своего господина, переезду он был явно рад. Мидория не знал наверняка, в чем именно причина, но догадывался, что Юга рассчитывает найти себе здесь невесту. Он омега красивый, видный, будь дворянином, альфы стопками падали бы к его ногам. – А что за шум? – вдруг обратил внимание Изуку и остановился, нахмурившись. Аояма замер, прислушиваясь, и растерянно посмотрел на Мидорию, склоняя голову. – Не могу ведать, прежде не было этого, – взволнованно сказал он. Омеги медленно, с некоторой опаской обошли дом и замерли у угла, наблюдая за выстроившимися рядами самураями. Они были в полном своем облачении, доспехах, блестящих на солнце. Все дружно взмахивали мечами, единогласно выдыхая за мгновение до удара. – Ах, как же, – Изуку всплеснул руками и сделал несколько шагов ближе, чуть хмурясь. – Как мог я позабыть, что с утра до ночи будут они здесь тренироваться, – он с сожалением покачал головой. Среди всех выискал Тодороки, что в доспехах начал казаться крупнее и опаснее. Мидории стало не по себе. Они с Югой замерли, наблюдая за этим дивом, многие заметили их, но никто не посмел обратить внимания. Изуку почувствовал себя немного неуютно от свиста мечей в воздухе и единых криков. Это навевало мысли о сражениях. Ветер донес до них множество сильных крепких запахов, от которых Мидории тут же стало дурно, а Аояме, судя по его побледневшему лицу, совсем поплохело. Он был очень чувствительным к чужим ароматом, да и в целом всегда казался слишком нежным, несмотря на большое количество физической работы, которой занимался. Омеги постояли несколько минут, наблюдая за отработкой ударов, пока Изуку не решил, что ему противно всё это лицезреть, и не предпочел пойти дальше. Они обошли множество людей, – выстроившись вместе, самураи выглядели как настоящий отряд, – и остановились перед большим полем. Мидория глянул вдаль, медленно вдыхая свежий прохладный воздух. Ему резко захотелось вернуться обратно в столицу, к родне. Он любил временами гулять, но по торговым площадям, покупая всевозможные гостинцы на празднества к знакомым. Девственная природа мало его интересовала. – Ох, как тяжко, как тяжко, – протянул Изуку. От мыслей, что ему придется провести в таких условиях не день и вовсе не два, даже не неделю или месяц, а, возможно, год и даже больше, ему становилось дурно. Отдохнуть от городской суеты бывает полезно, но прожить так всю жизнь он не был готов. – Господин, вам дурно? – Аояма взволнованно на него посмотрел. Мидория заметил, что Юга косится на самураев, слегка покусывая губы, но проигнорировал это действие. Ветренный Аояма, ничего тут не поделаешь, ладно уж, пусть любуется, лишь бы в беду не попал. – Причин для хвори нет, – признал Изуку. – Но ты подумай, Юга, подумай, какова жизнь здесь будет! Каждый день ровно такой же, как и предыдущий, скучно! Ни торжеств, ни встреч, ничего. Самураи стихов не читают, картины не рисуют, светские беседы не ведут. Чем же заниматься я тут буду? Дома на дела отвлекаться мог я, а здесь-то? Книг, с собою привезенных, надолго мне не хватит, – Мидория покачал головой. – Господин, не печальтесь, – со всем волнением отозвался Аояма. – Ну что вы, быть может, всё не так уж и дурно. – А что здесь не дурного? – Изуку обернулся, хмурясь. – Весь день тренироваться они будут, кричать, а мне в доме киснуть? А тебе? – Так армия же, как не тренироваться, – удивился Юга. – Так-то оно так, вот только я здесь лишний совсем, – Мидория покачал головой. – И муж мой совсем не подходит мне, – начал он причитать, уперев руки в бока. – Светские беседы не ведет, науки не учит, на множестве языков не говорит! Да и мое знание… проку тут от него… – омега грустно вздохнул. Аояма сочувственно помолчал. Изуку не стеснялся делиться с ним своими переживаниями, это, напротив, казалось самым естественным и правильным. Юга в ответ рассказывал все тайны слуг, ничего не умалчивая, и о своих похождениях вечерами вещал. Мидория любил послушать, как Аояма очередную альфу за руки на улице хватал, за что пару раз чуть не схлопотал по голове. Ему удивительно не везло с альфами. Все попадались какие-то дурные, али глупые. Часто попытки завязать интрижки заканчивались феерической неудачей. – Господин, всё же, дом удобен, а природа здесь красива очень. А с вашим мужем вы всегда в безопасности будете! – Юга радостно хлопнул в ладоши. Изуку посмотрел на него с легкой улыбкой. Сам Аояма был очень легким, практически воздушным, проблемы его совсем не пугали, он не переживал ни о чем, Мидория даже в детстве не видел его о чем-то волнующимся. И ему это нравилось. Привычный звонкий голосок и нежный сливовый аромат успокаивали. Изуку вздохнул. Он помолчал, обдумывая услышанное. Надеялся на лучшее, а готовил себя к худшему и теперь мог порадоваться, что его самые страшные страхи не оправдались. Шото к нему без причин лезть не станет, Мидория сможет заняться собой, подумать над будущим и делами. В городе на торжествах и встречах с иностранцами он практиковал языки, его отъезд – повод позаниматься точными науками, для которых не нужны собеседники. Его течка должна прийти совсем скоро, а когда родится ребенок, он сможет и домой воротиться под предлогом волнения за кровинушку. Быть может, и Тодороки дела свои завершит, воротившись в город. Пусть и не в столицу, но родной город, а не глушь. – Ох, – Изуку поправил пояс на кимоно. Он чувствовал себя немного нелепо в дорогом красивом наряде практически в лесу. Доспехи рядовых самураев особой красотой не отличались, часто были синего или черного цвета, да и хакаму с кимоно они носили скромные. – Господин? – Юга глянул на него. Вдалеке виднелись горы, казалось, до них можно было дойти за полдня. Мидории неожиданно захотелось прогуляться, он смахнул волосы с лица, что забыл подколоть гребнем, и двинулся через поле в сторону, где по словам одного из самураев, с кем поутру трепался Аояма, находится родник. – Пойдем, расскажешь мне о цветах, которые знаешь. Если найдем вишневый сад, заварим из лепестков чай, – протянул Изуку, сложив руки за спиной. Юга поспешил вслед за ним. Но стоило сделать лишь несколько шагов в сторону от дома, как кто-то окликнул их. Мидория даже не сразу понял, что кричат именно ему: слишком шумно было, да и не позволял прежде никто себе такого хамства. Но Аояма остановился и обернулся. Их за несколько считанных секунд нагнал самурай, низко поклонившийся. – Господин, – обратился он, а Изуку поморщился от его грубого голоса, – вы собираетесь удалиться? – А кто ты, что спрашиваешь меня? – нахмурился Мидория. На секунду самурай растерялся и отступил назад, плотно сжав ладонь на рукоятке меча. Изуку сглотнул. – Господин, мне велено вас сопроводить, ежели вы уйти решили, – объяснил виновато пришедший. Мидория удивленно приподнял брови. Он посмотрел мимо его плеча в сторону, где был Тодороки, но тот на них не смотрел, однако, он явно знал, что они здесь, раз этого послал. – Что ж, – Изуку прищурился. Доверия к незнакомцу у него не было, но и ходить с Югой одним в лес не хотелось. Аояма совсем ветренный, потеряться может или схлопотать проблем на головушку. – Хорошо, можешь нас сопровождать, – милостиво согласился он наконец. – Но близко не подходи, держись в десяти шагах, – наказал он и продолжил движение через поле. Юга поспешил за ним, оглядываясь на следующего за ними. Он сразу же почуял в нем альфу, интерес его к новой персоне возрос многократно. Мидория комментировать это никак не стал, к такому поведению глубоко привычный. Они прошли до леса, на границе которого Изуку замешкался. Прежде без множества слуг он никуда не ходил, ограничиваясь двором дома и садом. И не выезжал никуда, удовлетворенный жизнью в столице. Им овладело странное нехорошее предчувствие. Мидория посмотрел внимательно на самурая, что замер совсем неподалеку, прищурился. В людях разбирался не очень хорошо, но с легкостью отличал образованных аристократов от зажиточных крестьян. Военные ни к первой категории, ни ко второй не относились, но Изуку готов был поклясться, что при других обстоятельствах отнес бы этого человека ко вторым. – Как имя твое? – неожиданно поинтересовался он, нахмурившись. – Хару, – отозвался тот спокойно. – Откуда ты? – Мидория прищурился. – Господин, – вдруг взволнованно позвал Юга, – змея! Там змея в траве! – закричал он и отпрыгнул. Изуку дернулся и отбежал от того места, на которое с визгом указывал Аояма. Их сопровождающий выхватил меч, в одно движения перерубая змею пополам. Та подергалась ещё мгновение и затихла. – Ох, – Мидория сглотнул, – и много здесь змей? – хмуро спросил он, оборачиваясь к самураю. – Нет, они выползают изредка, по ночам, – отозвался тот удивленно. – Что ж, значит, мы особо удачливые, – со злостью проговорил Изуку. – Не зря меня дурное предчувствие охватило… – Видать, боги вас берегут, господин, – весело заметил Аояма. Секунду назад он выглядел до жути испуганным, но уже вновь был веселым и легким. Мидория такому поведению мог только удивиться. Змея отбила у него всякое желание идти куда-либо ещё, он поспешил вернуться в дом и скрыться в комнате, надеясь изучить несколько иностранных свитков, до которых прежде у него никогда не доходили руки. Но нехорошее ощущение никуда не ушло. Изуку пытался не обращать на него внимания, но предчувствие, что где-то случается что-то дурное, не отпустило его. С тоской Мидория вспомнил о доме. Как там у родителей дела, всё ли хорошо будет без него, не случится ли чего? Только к обеду Изуку удосужился заглянуть в столовую, где вовсю трудился Денки, заставляя стол яствами. Но и вкусная еда не смогла успокоить Мидорию, он только больше рассердился на самого себя за необъяснимое беспокойство, в итоге с горяча накричав на Каминари. Тот расплакался. В отличии от Юги его Изуку знал не так давно, но мог с уверенностью заявить, что Денки ещё более нежный и трепетный. Ему совсем недавно исполнилось всего четырнадцать, альфы всё ещё сильно его пугали. Мидории пришлось приложить много усилий, чтобы его успокоить. Он бывал резок, но о своих слугах добросовестно заботился. Весь день со двора доносились одни крики. Изуку знал, что это важное для солдат, что крик поднимает боевой дух и проветривает легкие, но голова всё равно разболелась. К вечеру он был уже не способен заниматься хоть какими-то делами. Всё же вышел на балкон вместе с Югой и начал внимательно наблюдать за происходящим внизу. Ему даже показалось, что присутствующие сильно напряглись и начали сбиваться с ритма, ошибаться и промахиваться из-за его присутствия, но, наверное, всё же показалось. Юга, стоявший рядом с ним, во все глаза следил за процессом. Он приметил какую-то альфу и не сводил с неё горящих глаз. Мидория его восторга не разделял. Он не понимал смысла движений и упражнений, действия были такими быстрыми, что уследить за ними было невозможно. Закончили самураи неожиданно. Кто-то затрубил в рог, все резко замерли, одновременно сложив мечи. Это выглядело эффектно, но Изуку уже не был способен по достоинству что-либо уследить, сильно утомившись. – Господин, – Аояма обернулся к нему с волнением и необъяснимой радостью, – а могу я спуститься вниз? – спросил он. Мидория прищурился. – Зачем это? – уточнил он строго. Уже знал, что Юга скажет. Небось, попросит с ними загулять, поговорить, пообщаться, он это любит и часто практикует. – Ну, господин, – Аояма переступил с ноги на ногу, бросая заинтересованный взгляд в сторону расходящихся по палаткам альф. – Толку тебе от них? – поморщился Изуку и покачал головой, вздыхая. С Югой он уже набрался разных проблем из-за его любопытства. – Господин, я лишь хочу расспросить их об работе, – протянул Аояма, а Мидория только глаза закатил. Ему доводилось лицезреть, как Юга флиртовал с одним альфой, что то бледнел, то краснел, в конце чуть в обморок не свалился. А омега его просто за руку пытался взять, просто поцеловать в щеку. Он бывал очень напористым, порой этого даже и не замечая. – А ежели что с тобой случится? – нахмурился Изуку. – Кто тебя спасать будет? Здесь стражи моей нет! – А что случиться-то может? – невинно похлопал Аояма глазами. – А если кто из них тебя в свою палатку под руки потащит? Ты об этом подумал? – Господин, вы что, – Юга начал густо краснеть, – да они все нормальные, я чувствую, – он махнул ладонью, – меня никто принуждать не станет, здесь нет уродов… – От уродов мы избавляемся, – послышался позади них голос. Омеги вздрогнули от неожиданности и обернулись. Шото тяжелыми шагами приближался к ним, замерев в нескольких метрах. Он чуть хмурился, анализируя их глазами. – Н-ну… ну вот, – Аояма неловко отступил. – Но им запрещено общение с омегами в течении первых пяти лет с начала службы, – заметил альфа. – Не ходите к ним. Юга перемялся и склонил голову. Мидория почувствовал, исходящие от него волны страха и неловкости. – Ступай, помоги Денки с постелью, – негромко сказал Изуку, и Аояма быстро убежал, чуть не споткнувшись на лестнице. Супруги остались наедине, Мидория с некоторой опаской посмотрел на Тодороки. – Хару рассказал, ты со слугами столкнулся со змеей, – проговорил Шото, подходя к нему. Изуку удивленно на него посмотрел, не ожидая заботы к своей персоне. Но её и не последовало: – Что ты забыл в лесу? – прищурился он. Мидория нахмурился. – А что же мне? В доме взаперти сидеть? – изумился он. – Нет уж, – омега скрестил руки на груди. – Местность дикая, тебя поджидает много опасностей, – заметил Тодороки. – А что же прикажешь делать? Я могу воротиться в столицу, – пожал Изуку плечами, откидывая волосы руками с лица. – Ты всё равно отказываешься ко мне притрагиваться, – заметил он, – толку здесь жить, – и двинулся с балкона в комнату. Шото преградил ему дорогу. – Это единственное, что тебя не устраивает?