Круги на воде

      «Сан Изабель», лучший корабль испанского флота во главе с капитаном Фернандо Алонсо, был удостоен чести отправиться в экспедицию к Источнику молодости – по личному распоряжению короля. Бриг, ведомый бывшим пиратом, вышел по тому же направлению из Британии, а ещё разведчики донесли, что к таинственному месту на Карибах спешила пиратская «Месть королевы Анны».       У испанцев была принципиально другая цель. Молодого короля не прельщала вечная жизнь, а как ревностный католик он считал эту идею богохульством. Команде Фернандо Алонсо следовало разрушить языческий Источник, а церковь и Святая инквизиция возложили на моряков дополнительную задачу.       — Мы подплываем к Пенной бухте, – зычно говорил капитан, собрав всех на главной палубе. – Нам приказано поймать и доставить русалку, и мы не подведём. Мы войдём в бухту, причалим и зажжём маяк с наступлением темноты – они любят свет. Четыре лодки, в каждую – по четыре человека, остальные с сетями и оружием – на берегу. Помните, что их привлекает песня. Карлос, ты командуешь первой лодкой…       — Нет, – Карлос Сайнс, старший помощник капитана и второе лицо на корабле, был единственным, кто мог его прерывать и вообще перечить. – Я ещё в Кадисе сказал, что не участвую в этом.       — Я продолжаю настаивать на том, что твоё присутствие серьёзно облегчит нашу задачу, – капитан резонно предполагал, что его молодому старпому ничего не стоит выманить русалку, две, три или всех живущих в этом море – даже не начиная петь.       — Нет, – повторил Карлос, глядя на уходящее солнце огромными карими глазами и убирая с глаз чёрные волосы, отросшие за два месяца плавания из Европы. – Можете сделать выговор или разжаловать в матросы, но я не пойду против принципов. Я служу королю, а не Инквизиции.       Капитан Алонсо уставился на него, пока не приняв решение. Карлос был одним из лучших – иначе не дослужился бы в таком молодом возрасте до старпома на «Сан Изабель», флагмане флота Испании. Раньше капитаном на этом корабле был его отец, Карлос Сайнс-старший, но он уже ушёл в отставку, а Карлос-младший начинал путь на море как раз под руководством Фернандо. Поэтому это был тот вопрос, где стоило уступить.       — Делай как знаешь, – бросил капитан. – Про остальные свои обязанности ты в курсе.       Он продолжил раздавать указания, предвкушая славную охоту на «этих хвостатых дьяволиц», имея в виду русалок. Карлос решил не возвращаться на корабль, пока всё не закончится, и пошёл по побережью вдоль моря подальше от входа в бухту, радуясь, что капитан Алонсо не стал задавать вопросов. Разумеется, он не был святым, проведя полжизни на море – умел убивать и уже убивал, участвуя в боях с пиратами и стреляя на поражение. Некоторых брал в плен и самолично запирал в трюме, но всё легко объяснялось войной, безопасностью или политикой в случае мелких морских стычек с британцами. Это было рационально. Но он решительно не понимал убийство ради убийства, а захват русалки приравнивался именно к этому, потому что Инквизиция не оставит пленницу в живых, предварительно поиздевавшись самыми изощрёнными способами.       «Русалка нужна им для изучения», – Фернандо пожал плечами, обсуждая с ним приказ ещё в Испании.       «И вы просто отдадите на изучение Инквизиции живого человека?!»       «Это не человек, а морская тварь», – был ответ.       Карлос никогда не видел русалок, но предполагал, что они разумны, как и люди – наличие вместо ног рыбьего хвоста вряд ли влияло на умственные способности. Конечно, он знал и морские легенды: начиная от самой безобидной (тот, кого поцелует русалка, никогда не утонет) до самых страшных (русалки не просто утаскивают моряков на дно, чтобы развлечься, а предварительно убивают, потом пожирая плоть до костей). Последнее звучало чересчур, но сейчас, послушав капитана и увидев начало приготовлений, Карлос не то чтобы не понимал русалок, которые действительно топили корабли и тех, кто на них приплыл. Люди появлялись в русалочьих бухтах, неся войну: кому-то нужна была слеза русалки для проведения ритуалов, кто-то мечтал о поцелуе русалки. Карлос не сомневался в том, что их капитан этим вечером планирует вдоволь поглазеть – Фернандо Алонсо был охоч до женского пола, пусть католическая вера осуждала плотские утехи. Карлос не ставил это ему в вину – у него самого тоже был недостаток с точки зрения религии, за который Инквизиция быстро отправила бы его на костёр рядом с мнимыми ведьмами.       Он решил, что отошёл на довольно солидное расстояние от лагеря и пришвартованного корабля – во всяком случае, больше не слышал с той стороны никаких звуков. Пляж, на который они высадились, уже не тянулся – морские волны врезались в каменистый мол. Карлос нашёл себе удобный выступ и сел так, чтобы ноги не касались воды. Не теряя времени, снял с пояса пистолет и стал его чистить – и так увлёкся этим, что не заметил, как начал напевать под нос глупую песню про купеческую дочь, которая полюбила моряка.       «Upon one summer’s morning, I carefully did stray       Down by the Walls of Wapping, where I met a sailor guy».       Он совершенно забыл, что песни привлекают русалок. А толща тёмной воды расступилась, подсвеченная растущей луной, и перед его глазами появился молодой человек невероятной красоты. Карлос распахнул глаза и раскрыл рот, искренне полагая, что видит самое прекрасное, что есть на этом свете. Кожа парня казалась светящейся, на шее красовалось ожерелье из ракушек. Он провёл рукой с такими же браслетами по влажным тёмным волосам, зачёсывая их назад, быстро облизнул губы, чтобы убрать мельчайшие капельки воды, и всё это время не сводил заинтересованного взгляда с Карлоса, который скорее положил пистолет рядом с собой, заверяя в отсутствии злых намерений.       — Hola, – Карлос заговорил первым и не узнал собственного голоса. Парень нырнул в воду, на долю секунды показав русалочий хвост, но снова показался на поверхности и подплыл ближе. Кивнул Карлосу и устроил локти на каменном выступе, где он сидел. – Говорить умеешь?        — Si, – ответил он с улыбкой, глядя глазами невероятно изумрудного цвета. Улыбка была мягкой, почти нежной, и Карлос знал, что не забудет её ещё очень долго. – Я слышал, как ты пел. Мне нравится эта песня.       «His hair it hangs in ringlets, his eyes as black as coal       My happiness attend him wherever he may go».       Он пропел это чистым голосом и рассмеялся лёгким хрустальным смехом. Карлос вспомнил легенду, но сейчас было всё равно, сработает ли она – какая разница, утонет он или выживет, если поцелует русалку?       — Я Карлос, – проговорил он, на всякий случай указывая на себя, потому что пока было не совсем ясно, насколько хорошо его собеседник владеет человеческой речью. – У тебя есть имя?       — Меня зовут Шарль.       Карлос был не против, чтобы Шарль утянул его под воду, а там делал с ним всё, что захочет. Остальное – корабль, на котором они приплыли, его служба в королевском флоте, родители и сёстры в Испании – казалось таким неважным. Но Шарль, кажется, не планировал тащить его в море и надеялся на продолжение разговора. Карлос отвлёкся от его глаз и перевёл взгляд, чтобы увидеть хвост, который плавно раскачивался под водой – его было хорошо видно на мелководье. Шарль уловил это желание и вытянул руки, держась за выступ и ложась на воду, позволяя себя рассмотреть. Очень стройное, точёное тело плавно переходило в хвост в районе бёдер – судя по размаху, сильный и мощный. Серебристые чешуйки переливались, наверное, всеми цветами радуги под светом луны – и это было невероятно захватывающее зрелище, но Шарль снова занял прежнюю позу, опираясь на руки.       — Я не знал, что существуют русалки-мужчины, – признался Карлос. Его редко удавалось смутить, но сейчас был тот случай. – И поначалу даже не поверил глазам.       — Но в итоге же поверил? – Шарль усмехнулся. – Если и мать, и отец – русалки, то всегда рождаются девочки-русалки. От человека может родиться мальчик.       — Получается, твой папа – человек?       — Да. Я его никогда не видел, – Шарль опустил глаза. – Нас очень мало, мы редко появляемся на поверхности, в отличие от девушек. Но мне нравится, мне интересно. Я никогда не общался с моряком так близко – всегда просто плавал рядом с кораблями. Слушал.       Карлос сейчас тоже завороженно слушал, потому что Шарль говорил на причудливой смеси языков. Преобладали французский и итальянский, но также проскальзывали испанские и изредка английские слова. При этом сам Карлос разговаривал с ним на родном испанском.       — Ты знаешь, на каком языке говоришь? – спросил он с интересом.       — Я знаю, что есть разные, и мне пока трудно их разграничивать. Но моряки говорят на разных, и я пытаюсь понять. Твой язык – у кораблей, которые ходят под флагом с короной и красными лентами, правильно?       — Да, это испанский, – Карлос кивнул.       — J’aime mieux celui-ci*, – проговорил Шарль. – Я же правильно сказал?       — Правильно. Это французский. И у тебя французское имя. А песня, которую мы пели – на английском.       — Я очень люблю музыку, – Шарль мечтательно улыбнулся. – Запоминаю разные песни, когда плаваю возле кораблей. Я пробовал играть на лютне – так, кажется, называется? – её почему-то выкинули за борт.       — Наверное, у них был очень плохой музыкант, – пошутил Карлос. – Но в таком случае странно, что вышвырнули лютню, а не его самого. Постой, а как ты играл? Ты можешь выходить на берег?       Шарль подтянулся на руках и сел рядом с ним на выступ, как бы объясняя. Ноги Карлоса по-прежнему не касались воды, а хвост уходил вниз. Карлосу очень хотелось до него дотронуться, но он сдерживался.       — Но самое интересное я видел на затонувшем корабле, – Шарль продолжил рассказ о музыке. – Не знаю только, как описать. Большой ящик. Там молоточки и… клавиши? – он снова не был уверен, что правильно подобрал слово. – Я догадался, что из него можно извлечь музыку. Но, конечно, только на суше.       — Это пианино, – объяснил Карлос. – Или рояль, если большого размера. У меня есть маленькое пианино в каюте. Но я почти не умею на нём играть.       Он хотел приобнять Шарля, чтобы запомнить хотя бы прикосновение, но не решался, хотя никогда не имел с этим проблем. Ему очень хотелось показать Шарлю фортепиано, чтобы тот научился играть и научил его, а ещё забрать его в Испанию, провести по всем своим любимым местам, а потом путешествовать с ним по разным странам. Он был готов носить его на руках всю оставшуюся жизнь, но знал, что это невозможно, что ничего невозможно, и лучше бы он не пошёл сюда, а поднялся на корабль, ожидая, пока его сослуживцы выполнят свою жуткую миссию.       Карлос вдруг понял, что должен предупредить Шарля. Чтобы тот уплыл, чтобы предупредил своих соплеменников, и они не показывались на поверхности моря этой ночью. Хотя всё наверняка уже началось, и другая его часть хотела удержать Шарля здесь, подле себя, чтобы он не стал участником бойни. Но с воды не доносилось никаких характерных звуков. А едва шаги послышались позади, Карлос вскочил на ноги, а Шарль плавно соскользнул в воду, но было поздно.       — Взять, – скомандовал капитан Алонсо, и в следующую же секунду произошло слишком много.       В воду упали сети. Было мелко, так что Шарль не мог просто нырнуть и уплыть – сети быстро накрыли его, а матросы уже тянули с берега. Он пытался разорвать бечёвки и оказался невероятно сильным – особенно когда всё-таки осторожно ушёл под воду, пытаясь найти изъяны в плетении. Но больше десяти человек прыгнули прямо в море, окружая. Шарль находился в своей стихии, сопротивляясь и разбрасывая их руками, нескольких он сбил хвостом и отправил в морские глубины навсегда. Но испанских моряков было больше, а наброшенные сети, которые к тому же затягивались, серьёзно сковывали движения.       — Прекратите! – истошно крикнул Карлос с берега. – Хватит! – его накрыл ступор, происходящее проходило перед глазами будто замедленно, мысли боролись друг с другом, потому что это были его товарищи, некоторые из которых уже закончили жизнь в этом море только что, а Шарль виделся воплощением манящей потусторонней силы, которую сдерживало исключительно количество. Карлос не знал, что делать – руки в буквальном смысле опустились, безвольно повиснув по бокам. Он всегда ругал себя за то, что слишком много думает вместо того, чтобы делать.       — Не калечить! – предупредил Фернандо, когда нападавшие выхватили пистолеты, а некоторые – шпаги. – Этим займётся Инквизиция!       Шарля обступили со всех сторон, не давая простора для того, чтобы даже попытаться уйти под водой, опутывая не только сетями, но и верёвками, которые дополнительно бросили с берега. У него не было места для манёвра, и взгляд зелёных глаз стал обречённым, перебегая по лицам матросов. Наконец он нашёл, кого искал.       — Я тебе поверил!.. – крикнул Шарль, смотря на Карлоса. В следующее мгновение он обмяк, получив по голове прикладом пистолета и так и не услышав его ответ.       «Я не хотел, клянусь!» – Карлос не успел сказать это и снова обрушился на себя за медлительность. Нужно было действовать сразу, нужно было выбрать сердцем и наплевать на долг короне – возможно, они оба уже бы были мертвы и покоились рядом на морском дне, а может, умер бы только он, зато Шарль успел бы спастись. Может, никогда не увидел бы пианино, но был бы на свободе.       В суматохе на Карлоса не обращали внимания – он успел перевести дух, успокоиться и понять, что у него ещё есть шансы помочь Шарлю, которого небрежно выволокли на берег в сетях, ровно как вытаскивают наутро пойманную за ночь рыбу, не заботясь о том, что побережье каменистое, а некоторые выступы довольно острые.       — Я сам, – он попытался сделать голос ровным и плечом оттеснил нескольких матросов, пробиваясь к бесчувственному Шарлю, но сильная рука капитана легла ему на плечо.       — Мы с тобой будем замыкать шествие. И обязательно поговорим.       Нести Шарля взялись сразу двое, но едва его подняли, лишив контакта с водой, хвост исчез – вместо него появились ноги. Один из мужчин выругался от неожиданности, роняя его с плеча.       — Осторожнее! – рявкнул Карлос. – Вы слышали капитана!       Когда процессия двинулась к кораблю вместе с пленником, который так и не пришёл в себя, Карлос пошёл позади вместе с Фернандо Алонсо и наконец задал вопрос.       — Зачем? – голос предательски дрогнул. – Это всё-таки было спланировано – использовать меня?       — Нет, нет. Но я попросил штурмана следовать за тобой, потому что у тебя действительно больше всех шансов привлечь русалку. Разве ты сам не хотел избежать бойни?       — А мы её разве избежали?! Я не заметил.       — Погибло меньше народа, чем могло бы, если бы мы вышли на охоту в море, – объяснил Фернандо. Карлос выразительно молчал, поэтому он продолжил: – Эстебан доложил мне, что ты разговариваешь с русалкой. И что это не женщина. Я сразу принял решение.       — Но я был уверен, что вам нужна женщина. Может, даже не одна, – Карлос не сдержался и съязвил капитану, радуясь, что в морских экспедициях не была установлена та военщина, что царила в сухопутных войсках – моряки шутили друг над другом даже в высшем командном составе.       — Русалка мужского пола заинтересует Инквизицию сильнее. А ещё женщина могла бы сбить весь экипаж с пути истинного. В долгом путешествии грех особенно искушает, – заявил Фернандо.       Карлос хотел выдать ещё одну колкость – о том, что никого почему-то не интересует истинный путь его самого – но пришла пора подниматься на корабль. Когда они ступили на палубу, Шарль уже открыл глаза и не сразу понял, где находится и почему его куда-то тащат. Он попытался сделать резкое движение хвостом, чтобы ударить несущих, а потом перелететь через корму обратно в море, но получилось только нелепое движение ногами, от которого все вокруг засмеялись. Он не знал, что хвост исчез на суше и не появился на корабле. А ноги были совершенно бесполезными.       — Сейчас получишь правильные браслеты и ожерелья, – проговорил хриплый голос боцмана над ухом. Его сгрузили на деревянную палубу возле мачты, кто-то сорвал все украшения, а потом они треснули под жёстким каблуком.       Стоя на верхней палубе вместе с командующим отплытием капитаном, Карлос видел безмолвную ярость и гнев в глазах, которые полчаса назад – а может, даже меньше – смотрели на него с неподдельным живым интересом. Шарль был разным. С ним на побережье – восторженным, мягким и смешливым, потом – неземным и прекрасным в справедливом гневе. Сейчас Карлос сдерживал себя, чтобы не рвануть в гущу событий, не сделать что-нибудь глупое и одновременно столь же возвышенное. Нужен был хороший план – хотя бы краткосрочный. Нужно было красноречие, чтобы убедить капитана Алонсо. И обязательно – выдержка, позволяющая смотреть, как боцман выполняет угрозу: крепко связывает запястья там, где были браслеты, привязывает к мачте за шею и талию, для верности опутывает толстыми верёвками и ноги.       Потом все как ни в чём не бывало пили ром: не ложились спать, обсуждая успешное задание и поднимая стаканы за погибших от руки страшного морского демона. Карлос тоже хлебнул из фляги, прежде чем отправиться в капитанскую каюту, выждав положенное время – Фернандо Алонсо после локальных побед тоже никогда не торопился вознаградить себя сном, смакуя.       — Я думал, мы всё обсудили, – капитан поднял густые брови, снова увидев старпома и не сомневаясь, о чём именно он хочет поговорить.       — Я заберу пленника к себе в каюту. Его нахождение на палубе может разъярить людей. Наши ряды поредеют, а Инквизиция не получит то, что ей нужно, – Карлос играл роль заботящегося исключительно о судьбе миссии, но знал, что надолго его не хватит.       — Ты говоришь здраво, – Фернандо не мог этого не признать. – Но я давно тебя знаю, Карлос. Ты всегда веришь в хорошее, а мы имеем дело с тварью, которая убила нескольких наших моряков. Это его последние дни ты хочешь скрасить?! – кажется, часть плана сработала, и капитан не видел в его словах исключительной угрозы их задаче.       — Он защищался, – бросил Карлос. – Вы бы поступили так же, если бы на вас напали без предупреждения. Любой из нас.       — Русалок создал дьявол, – на этих словах Карлос понял, что действительно достойные доводы у капитана закончились. – Чтобы они сводили с пути истинного служащих Господу моряков! Это существо…       — У него есть имя! – выкрикнул Карлос. – Да что там, он умнее большинства на этом корабле! Он любит музыку!.. – срыв был невовремя, но он не сумел сдержаться.       — Я вижу, что он уже свёл тебя с ума, – проговорил Фернандо ровным голосом. – Ожидаемо, что именно тебя, – это было не обвинение, а скорее констатация факта, о котором не говорили на корабле. У всех были свои грехи. – Возможно, стоит перевести пленника с палубы в трюм. Чтобы он действительно не находился на виду у всех, включая тебя. Тем более, нам предстоит высадка у Источника. Но это может стоить нам ещё нескольких жертв – он очень опасный. Пожалуй, я распоряжусь использовать цепи.       — Если вы позволите мне с ним договориться, жертв не будет. Цепи – лишнее.       — Каюта старшего помощника капитана – не место для пленённой русалки, Карлос, – капитан Алонсо был непреклонен, и пришлось задействовать последний аргумент – но самый сильный.       — Тогда кинем кости, – предложил Карлос. – Если выигрываю я – я забираю его в каюту и обещаю обеспечить безопасность на корабле для всех. А вы это объявите.       Игра в кости была негласным неписанным законом на любом корабле – в королевском флоте или у пиратов. Своеобразным решением споров у матросов – причём любой мог вызвать любого, даже самый младший юнга капитана. Капитан давал разрешение или отзывал спор, но для запрета нужен был действительно веский довод.       — Если я – то поступлю с ним по своему усмотрению, а тебя разжалую в матросы, – капитан Алонсо кивнул с азартной улыбкой. – Эстебан займёт твоё место и будет совмещать обязанности.       — По рукам, – Карлоса устраивал такой вариант, несмотря на то, что штурман был французом. Он не отступился бы, даже если бы результатом проигрыша капитан назвал его смерть – но если его тело отправится на морское дно, Шарлю уже никто не поможет. Фернандо достал кости – два кубика с промаркированными от одного до шести гранями. На его корабле ставки не делались, если играли только двое – игроки просто выполняли по три хода, а побеждал тот, кто набрал больше очков.       — Ты первый, – начинал всегда инициатор спора. Карлос сгрёб кубики в горсть и осторожно выбросил на стол.       — Десять, – две пятёрки ознаменовали хорошее начало.       — Неплохо, – хмыкнул капитан и повторил его жест, оказываясь успешнее. – Одиннадцать.       Во втором ходе выбили соответственно девять и восемь, сравнявшись. Последний бросок решал всё, и Карлос не сдержал разочарованного вздоха, увидев тройку и двойку. Наверное, этого следовало ожидать – он никогда не был особо удачливым. Он учился, запоминал, плавал юнгой у отца и простым матросом на более мелких кораблях, прежде чем получить эту должность.       Он затаил дыхание, наблюдая. И почему-то именно сейчас удача пришла – когда она была нужна не только ему, но и Шарлю. Фернандо выбил две двойки и проиграл один балл.       — Я сделаю объявление вахте прямо сейчас, второе, для всех – на рассвете, – капитан Алонсо убрал кости в кожаный мешочек. – А ты можешь идти забирать свой приз.       Карлос чуть ли не бегом рванул на нужную палубу. На корабле было безлюдно – когда все разошлись по гамакам, месяц уже успел проделать часть пути. Близилась полночь. Но едва он поднялся по лестнице и сделал пару шагов к мачте, то увидел перед собой дуло пистолета и пожалел, что не взял фонарь.       Пистолет связанными перед собой руками держал Шарль, а у его ног лежало бездыханное тело кого-то из матросов – со спины Карлос не мог определить, кто это был. Он поднял руки.       — Шарль, это я. Я пришёл тебе помочь.       — Ты меня обманул, – дуло по-прежнему смотрело ему в лоб. – Даже если думаешь, что я не умею с ним обращаться, у меня ещё есть шпага этого недоумка. А уж охотиться с трезубцем я мог всегда.       — Он тебя недооценил и поплатился, – Карлос небольшими шагами подходил ближе и увидел, что по дощатой палубе медленно стекает кровь – как после многочисленных колотых ран. Не нужно было много времени, чтобы всё сопоставить – один из его сослуживцев решил поглумиться над русалкой, но подошёл и наклонился слишком близко. Шарль связанными руками умудрился выхватить шпагу у него из-за пояса и нанести несколько быстрых ударов. Потом, когда тело упало поперёк, достал и пистолет, но Карлос не был уверен, что он заряжен или что Шарль действительно готов стрелять.       — А я недооценил тебя, – тот усмехнулся, его выражение лица больше напоминало оскал. И это было так неправильно.       — Шарль. Я не хотел, клянусь. Я хочу тебе помочь. Опусти пистолет.       — Не хотел?! – руки уже дрожали, но он по-прежнему держал Карлоса на прицеле. – Ты не знал, что на твоём корабле собираются ловить русалку?! Не верю.       — Я знал, да, – Карлос незаметно подходил ближе и ближе, потом медленно опустился рядом на колени. – И сразу сказал, что не участвую в этом. Конечно, я должен был предупредить, – он осторожно потянулся к пистолету и отвёл его в сторону. Наконец-то можно было снова смотреть глаза в глаза. – Но я не мог думать ни о чём, кроме тебя. Можно развяжу?..       На долю секунды взгляд Шарля снова стал мягким и внимательным, неравнодушным, но потом надменность вернулась.       — Развязывай, – даже в путах он выглядел по-королевски, будто присел отдохнуть и откинул шею на мачту. Верёвок и сетей, которые так и не убрали, было так много, что они покрывали почти всё тело – практически не было видно участков кожи. Карлос хотел разрезать всё мешающее острым ножом, но верёвки были важны на любом корабле, поэтому он терпеливо развязывал узлы. Шарль издал полустон облегчения, когда смог свободно дышать, потом стал растирать затёкшие запястья.       — Я бы сделал это сам, но нам лучше быстрее убраться отсюда, – проговорил Карлос. – Пока никто не проснулся.       Он снял плащ, оставшись в дублете, и набросил его на обнажённые плечи Шарля, который инстинктивно подтянул к себе колени. Потом предложил ему руку, чтобы помочь подняться.       — Идём?       Шарль покачал головой.       — Я не могу.       Ответом был недоумённый взгляд, и он пояснил:       — Я не умею ходить. Я никогда этого не делал. Мне кажется, мои ноги сломаются, если я попробую, – он подчёркнуто не смотрел на них, привыкнув к сильному и гибкому хвосту. – Могу только ползти, но за тобой не поползу, – во взгляде снова промелькнуло что-то враждебное.       — Шарль, – Карлос вздохнул. – Я же сказал, что не хотел. В конце концов, ты сам мог спросить, с какого я корабля и зачем он приплыл.       — Но я ведь тоже не мог думать ни о чём, кроме тебя, – Шарль почти прошептал это, меняясь слишком неуловимо. Карлос взял его за обе руки и потянул вверх – и ему удалось встать, запахнувшись в плащ, но первый же неуверенный шаг заставил упасть в раскрытые объятия. Шарль схватился за его широкие плечи, Карлос обвил руками в ответ – оказалось, они были одного роста. Обоим хотелось, чтобы мир вокруг перестал существовать вместе со своими проблемами. Чтобы были только они двое на борту этого корабля, свободные один от пут, другой – от обязательств.       — Пойдём, – повторил Карлос. От отстранился первым, наклонился и подхватил его под колени, поднимая на руки.       По пути к жилым помещениям, где были каюты командования, Шарль активно крутил головой, запоминая все повороты, и Карлосу пришлось его урезонить.       — Не вертись. Ты тяжелее, чем кажешься.       Шарль выбрал второй вариант и устроил голову у него на плече, попытавшись уменьшиться в размерах, но вскоре Карлос сгрузил его на кровать в собственной каюте, а потом отлучился на несколько минут в капитанскую – отчитаться и доложить, что с палубы нужно убрать тело. Фернандо Алонсо был недоволен ещё одной смертью в экипаже, но внутренне ещё раз согласился с Карлосом – нельзя держать пленника на всеобщем обозрении.       В каютах были не гамаки – в каждой стояла довольно просторная кровать, на случай шторма прикрученная к стене. К возвращению Карлоса Шарль уже успел схватить одеяло и проворно закрутить в него ноги. Увидев это, Карлос наклонился к сундуку, извлёк оттуда простую рубашку и пару штанов свободного покроя.       — Тебе будет великовато, но можешь надеть.       Шарль накинул рубашку на плечи, отдав Карлосу его плащ, но пока отложил брюки – пугающие его ноги и так были хорошо спрятаны под несколькими слоями стёганой ткани. Полумесяц – тот самый, под которым они познакомились несколько часов назад – слабо освещал каюту, но Карлос зажёг свечу в настольном фонаре, понимая, что они вряд ли сразу лягут спать. Шарль прищурился из-за яркого огонька и воззрился на него затуманенным взглядом.       — Ты меня отпустишь? Ты сказал, что пришёл помочь.       — Не сейчас, – Карлос покачал головой, опустившись на стул, который стоял спинкой вперёд. – Я тебе помогу, но я должен сделать это так, чтобы меня самого за это не убили.       Момент с объятиями на палубе был утрачен, их дороги сейчас шли хоть и параллельно, но не вместе. Карлос понимал и принимал это. Он должен придумать, как спасти Шарля и остаться вне подозрений. Потом он проживёт обычную жизнь, которая уже не будет казаться такой захватывающей, а у Шарля никогда не будет пианино.       — Что вам от меня нужно? Слеза? – для него не было секретом, что корабли искателей приключений, плывущих к Источнику молодости, ловят одну из русалок и выманивают слезу – силой или хитростью.       — Если бы, – Карлос горько усмехнулся. – Король приказал разрушить Источник как богопротивную ересь, а Инквизиция – доставить в Испанию русалку.       — Инквизиция? Я уже слышал это слово. Знаю, что оно плохое, но без подробностей.       — В слове ничего нет, дело в значении. Святая Инквизиция борется с противниками церкви. Силовыми методами. Для них нет невиновных.       Шарль поморщился.       — Они хотят меня убить? Но за что? Что я им сделал? Они меня даже не знают.       — Не конкретно тебя. Любую русалку. Но просто убить – это слишком просто. Замучить, сжечь заживо, чтобы ты молил о смерти – это в их правилах.       Шарль пару раз мелко моргнул, на мгновение делаясь несчастным. Но морок исчез, он посмотрел на Карлоса дерзким и ясным взглядом.       — Поклянись, что не отдашь меня Инквизиции.       — Я клянусь, – тот выпалил это раньше, чем обдумал, хотя разве мог быть другой ответ? – Клянусь Богом.       — Твоим Богом, который позволяет Инквизиции делать то, что она делает? Который спокойно смотрит на то, как мучают людей и не только? – Шарль подался вперёд всем корпусом. – Нет. Клянись чем-то существенным.       — Своей любовью? – Карлос часто считал себя излишне романтичным, но сейчас это слово само сорвалось с губ. А Шарль не думал смеяться.       — Это подойдёт.       Обстановка сразу стала менее напряжённой, и Карлос спохватился, что не предложил ему даже воды – не то что ужина, пусть и слишком позднего. У него в голове крутилось множество вопросов: можно ли русалкам пресную воду? А человеческую еду? Или они питаются исключительно морепродуктами, да ещё и сырыми? А может ли русалка всё-таки научиться ходить? Он сдержал себя, задав не все, и Шарль ответил утвердительно про еду и пресную воду.       — Я схожу на камбуз и принесу воды. И поесть, – Карлос поднялся на ноги и взял со стола пустой кувшин. Он выскользнул за дверь, а Шарль уставился на свечу, не мигая.       Ему было страшно. Страшно оказаться на чужом корабле, который готов нести его навстречу гибели, где у него только один союзник. Ему нравился Карлос, но он понимал, что попал не в ту ситуацию, где можно увлечься и быть собой. Он впервые разговаривал с моряком так близко – раньше никогда не хотелось вынырнуть на один только голос. Он сразу поплатился за это, а хуже всего была обездвиженность – он сидел на одном месте, лишившись хвоста и боясь даже взглянуть на свои бесполезные ноги. Шарль занёс руку, чтобы ощупать их хотя бы сквозь одеяло, но не осмелился и уронил ладонь вниз, даже не заметив вошедшего Карлоса.       — Я принёс чай – холодный, но вкусный. И немного поесть, – он поставил на стол кувшин и сверток с морепродуктами. – Поднимайся.       — Я не могу, – повторил Шарль с нажимом.       Карлос протянул ему руку.       — Ты сможешь пройти два шага от кровати до стола, опираясь на меня. Оставь одеяло.       Резким рывком Карлос снова поднял его на ноги, как на палубе. Шарль подтянул одеяло выше и почти любовным жестом обхватил его за шею, пробегаясь пальцами сзади, притягивая ближе.       — А ты не хочешь носить меня на руках?..       Карлос закатил глаза, и секунд через пять Шарль восседал за столом всё ещё в одеяле. Он не стал забрасывать его на руки ради пары-тройки шагов, но приподнял над полом, не выдерживая просящего взгляда.       — Учти, что ночью это одеяло понадобится и мне тоже, – Карлос ушёл от ответа, потому что сдерживал себя из последних сил, чтобы оставаться хоть как-то на расстоянии. Теперь он мог судить о моряцких легендах про русалок: они определённо не утаскивали под воду, чтобы оставить только кости, но совершенно точно сводили с ума. Шарль был фантастически красив – даже здесь, в не самой просторной каюте, со следами от верёвок на запястьях и шее. Но он был ещё прекраснее в море, под лунным светом и с мерцающим серебристыми переливами хвостом. И было так сложно удержаться и не ответить ему.       — И правда вкусно, – морепродукты были для Шарля привычным делом, а вот к чаю он сперва подозрительно принюхался, но потом выпил весь. – Никогда такого не пробовал.       Карлос подумал, а что будет, если напоить его ромом, но решил не испытывать судьбу – ни сейчас, ни в другие дни. Было пора ложиться спать, потому что этот вечер, перешедший в ночь, затянулся до бесконечности – вахтенный пробил два, когда он ходил на корабельную кухню. А подготовка к ловле русалок началась на закате.       — Мы спим на воде, – заявил Шарль, откинувшись на подушку, когда Карлос перенёс его обратно на постель. – Вот бы заставить тебя поспать на воде! – добавил он мстительно.       — Думаю, для меня это было бы проблематичнее, чем для тебя поспать в кровати, – Карлос погасил свечу и остановился напротив небольшого окна, глядя на море и начиная выпутываться из дублета. Это было для него рутиной, и он не задумывался, что сейчас за ним наблюдают.       — Ты не захлебнёшься и не утонешь, если… – Шарль не закончил фразу, осёкшись. Он видел силуэт Карлоса и больше не мог говорить – во всяком случае, сейчас. Видел намного больше, чем невероятно выразительные карие глаза, чёрные волосы, в которые хочется зарыться, и пленительно подчёркнутые губы, к которым не терпится прижаться. Он наблюдал, как Карлос снимает остатки одежды, как под смуглой загорелой кожей перекатываются мощные мышцы. С бёдер Шарль перевёл взгляд ниже, когда наконец услышал его голос.       — Что ты хотел сказать? – Карлос невозмутимо устроился рядом и потянул за край одеяла, так что Шарль был вынужден уступить как минимум половину.       — Что?.. – голос прозвучал очень сдавленно. Он остановился на мысли о том, что у Карлоса очень красивые ноги, и на них можно смотреть бесконечно, а у него никогда таких не будет. И Карлос ни за что не должен их увидеть.       — Ты пытался что-то сказать, но замолчал.       — Нет, ничего. Уже не помню, – под одеялом было трудно сохранять дистанцию, и Карлос всё-таки притянул его к себе. – Нужно было сразу утащить тебя на дно. Мне бы все завидовали.       Карлос негромко рассмеялся и коснулся губами его макушки, а Шарль прижался сильнее, переплетая под одеялом их ноги. Так было можно – ведь их не видно. Только теперь он почувствовал себя относительно в безопасности – насколько это было возможно в нынешней ситуации. Можно было хотя бы ненадолго перестать думать, как выжить и как спастись с этого корабля.       — Карлос!.. – вдруг шепнул Шарль, впервые обратившись к нему по имени.       — Что такое? – тот уже задремал и встрепенулся.       — Ты говорил, у тебя в каюте есть пианино, – он был так напряжён, что даже не осмотрелся, пока горела свеча. Но, кажется, в углу – под книгами…       — Да, – коротко ответил Карлос, не открывая глаз и не размыкая телесного контакта. – Завтра посмотришь, а теперь спи спокойно. __________________________       *Мне больше нравится этот (фр.)