Круги на воде

      С приходом в «Феррари» Карлоса всё меняется – Шарль будто чувствует глоток свежего воздуха, которого ему не всегда хватало в «Формуле-1». Команда становится командой, которая делает общее дело, теперь это не огромная бездушная корпорация, где каждый знает только то, что должен. Карлос общается с инженерами, пожимает руки механикам, улыбается простым работникам завода, и это слишком ново. Карлоса любят все, все стремятся делать как Карлос, и он за считанные дни становится в Маранелло своим – будто гоняется за «Феррари» тысячу лет.       Еще для Карлоса не существует понятия личное пространство, и в отрыве от контекста это скорее пугает. Но интересующийся чем-то голос, живые глаза и улыбка заставляют думать по-другому. Хотя сперва Шарль шарахается – отпрыгивает и смотрит в ответ настороженным взглядом. Он попросту не знает, как быть, потому что никогда с таким не сталкивался. Его первый напарник в главной гоночной серии – швед, а те в принципе не в курсе, что такое прикосновение к другому человеку. А с Себом всё было слишком сложно – не до случайных объятий. Сильвии приходилось уговаривать их демонстрировать рабочие отношения хотя бы на публике.       Шарль не знает, как это – дружить с напарником. Это кажется ему неправильным, ведь напарник – первый человек, которого нужно опередить. Желательно в субботу, в воскресенье – обязательно. Но на исходе только январь, не начался даже их первый совместный сезон, а они словно знакомы целую вечность, хотя прошло чуть больше двух лет с первой встречи в Сингапуре. Нельзя сказать, что они не разлей вода, и они не понимают друг друга с полуслова, но это то взаимодействие, которое хочется продолжить. Во время предсезонной подготовки они часто проводят вечера друг у друга, а не разъезжаются по домам с базы сразу. Карлос прекрасно готовит пасту, а ещё бургеры – но Шарль никогда не признается ему, что это лучшие бургеры в мире.       Сны о воде по-прежнему с ним – теперь они подробнее, детальнее, но это не помогает хоть что-то понять. Шарль устал об этом думать, он сосредоточен на своей работе и на своей жизни – этой, а не той странной, что показывают ему, когда он смежает веки. Но он в очередной раз отмечает, что яркость его снов постепенно приумножается. А Карлос постоянно делает какие-то странные намёки. Проходит несколько гонок, они снова в Маранелло и опять уезжают на вечер к Карлосу. С Карлосом легко, и неважно, они просто болтают в режиме повседневности, соперничают в какой-нибудь дурацкой игре или обсуждают характеристики болида после тестового дня. Оба устали, но у Шарля хватает сил стоять у Карлоса над душой, пока тот готовит.       — Лучше бы я. Уже бы поужинали.       Карлос с видом гурмана добавляет перец и втягивает носом аромат.       — Ну нет, я не хочу отравиться.       Он достаёт две тарелки, наполняет первую и резким движением передаёт Шарлю, почти тыкая его в живот.       — Карбонара? – тот подозрительно прищуривается.       — Ты не знаешь, как выглядит карбонара?       — Знаю, – Шарль глубоко уязвлён, но пытается не показать этого, когда садится за стол. Карлос накладывает порцию для себя, а потом двигается к нему вплотную.       — Может, в следующий раз купить для тебя морепродуктов? – их бёдра соприкасаются, Шарль отъезжает с тарелкой на противоположный угол стола. Откуда он знает и как много он знает?!       Потом Карлос моет посуду, а он выбирает фильм, который они будут смотреть. И засыпает на половине. Карлос усмехается и делает громкость тише. Шарль вскакивает, когда свет выключен, на экране телевизора в беззвучном режиме давно идёт что-то другое, а Карлос уткнулся в телефон на другом конце дивана. Шарль замечает, что он зевает. Потом резко убирает ноги с его колен.       — Сколько времени?!       — Без десяти двенадцать.       — Почему ты меня не разбудил?!       — Ты такой тихий, когда спишь – не нарадоваться. Можно даже сказать, милый.       Шарль закатывает глаза. К счастью, ему снилась какая-то ерунда – сны о море никогда не приходят, если он прикорнул где-то на пару часов.       — Ты должен был меня разбудить! – он опускает ноги на ковёр и собирается встать, но рука Карлоса ложится на плечо.       — Можешь оставаться, я выделю тебе вторую спальню.       Карлос опять широко зевает, прикрывая рот рукой, и Шарль зевает следом, будто это заразно.       — Ну, если вторую…       Карлос уже успел сходить в душ, а Шарль плетётся туда сейчас, получив от него сменную футболку для сна. Как и всегда, тщательно вытирается, чтобы на коже не осталось ни капли. Надевает свежую свободную футболку, а потом, немного подумав, и джинсы. Шарль не знает, зачем – вряд ли Карлоса что-то смутит, он слишком раскованный человек, даже чересчур. Но Шарль в последнее время не любит даже шорты, и ему сложно это объяснить, как и многое другое.       — Стелить себе будешь сам, – он находит Карлоса в его спальне возле открытого шкафа. Их обоих клонит в сон – нет сил даже думать про простынь, наволочку и тем более пододеяльник.       — Что?! Нет. Я же в гостях!       — Значит, спи так, – бормочет Карлос.       — Сам спи так, а я посплю и здесь, – Шарль вдруг падает по диагонали на двуспальную кровать Карлоса, утыкаясь лбом в подушку. Он и вправду готов спать вот так, прямо в одежде, но не засыпает – Карлос беззастенчиво плюхается поверх, напрочь сбивая ему расслабленное дыхание.       — Это вариант, но тебе стоит подвинуться.       Они начинают шутливо бороться, не зная итоговой цели этой возни: Карлос прикладывается рукой о спинку кровати, Шарль – затылком об основание, когда тот разворачивает его и смотрит сверху вниз. Шарль сглатывает – ему не выдержать взгляд, но нельзя отвести глаза первым. Поэтому он просто скидывает Карлоса, и вскоре всё заканчивается – они оказываются на разных половинах кровати.       — Так бы сразу, – Карлос невозмутимо снимает шорты и укладывается, укрываясь половиной одеяла. – Выключатель с твоей стороны. Если нужно второе одеяло – оно в гостиной, в ящике от дивана.       Шарль снимает браслеты и складывает их на тумбочку, протягивает руку и выключает свет, только потом снимает джинсы. Поворачивается спиной к Карлосу, натягивая часть одеяла.       — Я отбираю его во сне.       — Я сказал, где взять второе.       Теперь они сражаются за одеяло, так и не поворачиваясь друг к другу. Обоим не набраться сил, чтобы пойти за другим, хотя обычно Карлос действительно не ведёт себя так с гостями. Они делают недолгий перерыв, и Шарль снова тянет на себя, но Карлос быстрее – резко разворачивается и притягивает его к себе одной рукой, крепко прижимая.       — Ну вот. Так лучше.       Шарль тяжело дышит.       — Кому лучше?!       — Всем. Спи наконец.       Он мягко проводит пальцами по плечу Шарля, и напряжение плавно уходит, он полностью расслабляется. Успевает подумать, что ему действительно хорошо и спокойно в объятиях Карлоса, но засыпает слишком быстро – нет времени внутренне оспорить эту мысль.       Конечно же, ему снится море. В стотысячный, может, в миллионный раз он плывёт свозь бескрайний тёмно-синий океан, но не просто видит окружающий пейзаж. Он чувствует своё тело – там, в воде. И оно странное. Что-то не так с ногами. Вода не окутывает с внутренней стороны, движения более плавные, отзываются волной до кончиков пальцев. Или не пальцев? Он плавал с аквалангом, и это ощущение похоже на то, когда на ногах ласты, но в этом сне он не может управлять ногами. А сон чертовски реалистичный. Он выбирается на риф, подтягиваясь на руках, садится, опуская ноги – но их и правда нет. Шарль видит хвост. Как у рыбы или… как у русалки? Хвост совершенно роскошен, он не может этого не признать, потому что любит красивые вещи. Хвост сильный и мощный, он отливает разными цветами на солнце, а капли воды делают зрелище более притягательным. Шарль протягивает руку, чтобы дотронуться, но просыпается.       Его трясёт, он не сразу понимает, где находится, что рядом делает Карлос и почему через него перекинута тёплая рука. Но некогда осознавать. Шарлю жарко, а может, его наоборот знобит. Он что, русалка?! Это и есть разгадка? Он вскакивает на постели, не думая о комфорте Карлоса и ощупывая свои ноги. Они на месте, но он почти скатывается вниз, понимая, что нужно дойти до кухни и попить. Ноги работают. Они и должны работать, но в мыслях полный раздрай. Русалка, надо же!       Он пробирается к выходу из спальни, зачем-то хватает одеяло и заматывается в него до пояса. Проснувшийся Карлос в недоумении – видит только мелькнувший в дверях край одеяла, а секунд через десять слышит звук упавшей чашки.       Шарль роняет её, собравшись налить воды – даже питьевая заставляет нервничать. Он опирается обеими руками на подоконник, прижимается лбом к стеклу, расфокусированным взглядом смотрит на уличный фонарь.       — Шарль, – он слышит своё имя. – Что случилось?       Карлос сперва хочет возмутиться из-за украденного окончательно одеяла, но сейчас видит, что это не главное. Он опять испытывает дежавю и уже понимает, что это связано со странными снами. Поднимает чашку – она неразбивающаяся – и ставит на стол.       — Всё нормально, – выдыхает Шарль, но голос дрожит. – Извини.       Карлос касается его плеча, Шарль поворачивается лицом.       — Плохой сон?       — Да, просто кошмар. Тебе не стоит беспокоиться.       — А я думаю, стоит, – Карлос заключает его в объятия, и Шарль не сопротивляется – даже приближается, устроив подбородок на его плече и обхватив руками в ответ. – Вернись в спальню, пожалуйста, – голос Карлоса мягкий и тягучий. – Я принесу попить.       Он достаёт новую чашку и наполняет водой, идёт в комнату, где Шарль откинулся на подушку и странным образом закрутил одеяло вокруг ног.       — Спасибо, – он пьёт большими глотками и старается не дрожать.       — Я всё-таки принесу второе одеяло.       — Нет-нет! – Шарль опять чуть не роняет чашку, но ему удаётся устроить её на полу. – Не надо.       Он распрямляет одеяло и тянет к Карлосу руки. Тот ныряет к нему, снова обнимает и притягивает к себе. Молчание уютное, два дыхания смешиваются. Шарль успокаивается, зная, что дважды в ночь морские сны его не мучают. Или их теперь правильнее называть русалочьими?       — Карлос, – шепчет он едва слышно.       — Да? – тот отзывается. – Что-то нужно?       — А что снилось тебе?       — Ты, – ответ сам слетает с губ, прежде чем он успевает подумать.       — Я?..       — Ага.       Шарль больше не спрашивает. А вдруг Карлос тоже видел его в образе русалки? Что это, прошлая жизнь или ещё какая-то мистическая небывальщина? Или вообще случайность?       Но Карлос ничего об этом не знает. После перехода в «Феррари» ему чаще снится Шарль, ещё чаще снится он сам на каком-то корабле, но Шарль – иногда почти в непристойных образах. Он не удивляется, потому что Шарль действительно красив, и думать о нём в таком контексте незазорно. В одном из последних снов он стягивал тонкую ткань с его бледного тела – открывая глазам плечи, грудь, тонкую талию, потом ниже – и проснулся в самый неподходящий момент. Ещё он откуда-то знает, что должен защищать Шарля, хотя тот не выглядит человеком, которого можно обидеть, не получив сдачи.       Они становятся ближе, хотя оба внутренне протестуют – не только Шарль. Нельзя ощущать влечение к напарнику, нельзя доверять друг другу, несмотря на вроде бы одну цель. Им можно демонстрировать напоказ дружбу – это поощряется, это выгодно ради популярности – но ни в коем случае не больше. А они как будто плюют на это: объятия и касания становятся более частыми, причём даже с подачи Шарля. Они часто остаются рядом, засыпая вместе – но пока больше ничего, и каждый думает, что это к лучшему, потому что нельзя переступать черту.       А ещё обрастают новыми подробностями сны – это значит, что они делают всё правильно, сближаясь. Шарль преодолевает первое потрясение, но не может говорить об этом ни с кем. По ночам он чувствует хвост вместо ног, осматривает затонувшие корабли и даже находит разбитое пианино, подплывает близко к судам, слушает разговоры матросов на разных языках. Он засыпает на мелководье и только чудом возвращается в воду, потому что ноги не слушаются. Но он чертовски одинок в этих снах и не видит никого другого.       А Карлос не одинок, когда засыпает – Шарль с ним и во сне. В корабельной каюте – и тоже оборачивает одеяло вокруг ног, как недавно в жизни. Или на палубе – Шарль связан, он пленник, и Карлос в очередной раз напоминает себе, что должен его защищать, только почему? Шарль выныривает перед ним из воды, опирается руками о каменистый выступ и смотрит затуманенными зелёными глазами. И Карлосу это знакомо – так было в Сингапуре. А вот они оба по грудь в воде, он не чувствует дна, а они сплетаются в объятиях, Шарль целует его, вжимая в скалу за спиной.       Всё можно объяснить, если бы не странная морская тематика. И для полноценной картины как будто чего-то не хватает. С самого начала он пытается как-то намекнуть об этом Шарлю, получить хотя бы частичный ответ, но тот молчит или меняет тему. «Хочу увидеть тебя в море», – говорит Карлос на их самом первом челлендже, наслаждаясь игрой слов и его озадаченным лицом.       После гонки в Монако Шарлю трудно собраться с мыслями. За два часа, прошедшие от старта до финиша, он успевает порефлексировать о собственной гонке, которой не было, а потом думает, как вести себя с Карлосом. Он выходит к подиуму и обнимает его, но сейчас можно очень легко всё испортить. Это Карлос принёс команде первый подиум сезона, это Карлос победил на его домашней трассе, где ему так не везёт. Они не должны дружить, у них не должно быть ничего общего, кроме цвета, но он уже ставит вопрос не о дружбе. Движение назад – он всё испортит, вперёд – опять же всё испортит. Он может остаться на месте. Они с Карлосом могут остаться на месте. Но когда-то всё равно придётся выбирать.       Ему нужно увидеть Карлоса, и тогда он поймёт, что делать. Увидеть наедине, а не в окружении остальных. На брифинге Шарль вяло реагирует на происходящее, но сегодня никто не говорит ему что-то против.       — Карлос. Давай поговорим.       Тот кивает, ожидая чего-то неладного. Они идут в водительскую комнату Шарля – там безлюдно и горько. Шарль закрывает дверь. Они безмолвно смотрят друг на друга, зелёные глаза напротив шоколадно-карих. Шарль пристально рассматривает Карлоса словно в первый раз – и, наверное, действительно в первый раз так близко. Он понимает, что хочет сделать шаг вперёд. Без слов он приближается и целует Карлоса – не пытаясь сначала изучить, попробовать, а сразу впиваясь в его губы и притягивая к себе за шею, чувствуя ответную силу. Как будто сейчас от этого зависит их жизнь.       — Мне казалось, ты хотел поговорить, – смешливо произносит Карлос.       — Передумал, – выдыхает Шарль, проводя ладонью вдоль его груди и не отводя взгляда.       Карлос снова сокращает дистанцию, и Шарлю кажется, что его закручивает в какой-то бесконечный водоворот чувств и ощущений.       Он больше не один в своих снах. Карлос спасает его с палубы, куда его привязали. Карлос несёт его в каюту, и они обнимаются в первую же ночь. Пианино, рисунок на карте, шахматы. И снова одиночество. Он бросает трезубец и тащит Карлоса за собой в воду, а потом целует в каком-то ущелье. Они опять на корабле, быть ближе уже невозможно. Он выдыхает его имя и просыпается, кажется, произнеся это вслух.       Карлос теперь знает, почему должен защищать Шарля. Они сидят на песчаном берегу, с него стекает морская вода, а Шарль сжимает в объятиях, поглаживая по плечу. У Шарля хвост вместо ног. Совершенно роскошный и великолепный, и Шарль так прекрасен в этом образе, что у него не хватает сил удивляться. Карлос аккуратно касается его бедра и шепчет на ухо комплименты на испанском. Шарль смеётся, сгибая хвост там, где должны быть колени, льнёт к нему ближе. Карлос тихо произносит его имя и тоже просыпается.       Оба тянутся к телефонам в одну и ту же минуту: Шарль ночует дома, Карлос – в отеле, после празднования подиума со своей командой. Но ни один не пишет, потому что каждый ждёт.