Круги на воде

      Шарль долго плыл под водой, не показываясь на поверхности. Глаза продолжало щипать, он видел всё хуже и не сразу сообразил, что это слёзы. Он вынырнул, надеясь, что достаточно отплыл от корабля, перевернулся на спину и лёг на воду, чтобы слёзы закатились обратно в глаза, но они только растекались по лицу, по щекам. Шарль увидел торчащий из воды плоский камень и подплыл к нему, выбрался на поверхность и сел, запрокинув голову назад и опираясь на руки за спиной. Высушить слёзы могло солнце, поднимающееся над Карибским морем, но и это не помогало – они испарялись под тёплыми лучами, но новые накатывали мгновенно.       Он ненавидел плакать и всегда считал это глупым занятием. Он предпочитал не плакать, а исправлять ситуацию – и тем более глупо рыдать из-за несчастной любви. Только сейчас не плакать было как будто невозможно, а любовь не была неразделённой. Он видел это в глазах Карлоса, слышал в словах, ощущал в прикосновениях. Слёзы полились сами собой с новой силой, и Шарль наконец дал им волю, закрыв лицо руками. Он старался не всхлипывать, но плечи даже не подрагивали, а тряслись. Карлос поступил так, как считал нужным. Может, поступил правильно, но Шарль хотел сделать так, как нужно ему самому.       Когда слёз стало меньше, он смахнул их остатки. Он тяжело дышал, щурился на яркое солнце, но сознание очистилось, стало более ясным. Он практически успокоился и не планировал оставлять всё вот так, потому что никогда не хотел провести всю жизнь в этом месте со своим племенем.       В какой-то степени он был здесь чужим. Мужчины-русалки редко выныривали на поверхность возле берега и кораблей, предпочитая тихую жизнь в отдалении. Они никогда не показывались людям и не приближались к судам, охотясь на морскую дичь и делая запасы, пока женщины развлекались захватом кораблей и моряков. А Шарль уродился слишком любознательным. Ему не подходило ни то, ни другое, ни жизнь среди людей – из-за хвоста и слабых ног. А когда появилась возможность, пусть даже призрачная, его предпочли дурацкой чести. Почему Карлос не был пиратом или хотя бы рядовым моряком из королевского флота? Всё стало бы проще.       Большой тропический остров, к которому держала путь «Сан Изабель», находился рядом – Шарль не успел отплыть далеко, хотя уже не видел корабль, спешивший на другой берег. Он подплыл к ближайшему и стал собирать на мелководье маленькие ракушки, чтобы сделать новые браслеты и ожерелье, которые сорвали и раздавили на палубе. Это захватывало и помогало отвлечься, хотя теперь он вёл себя осмотрительно и поглядывал по сторонам, чтобы не попасться во второй раз. Он отыскал нужные водоросли, скрутил их до тонкой нити, нанизал ракушки, а потом надел на шею и запястья. Полулёжа на воде у берега и раскачиваясь на волнах, Шарль протянул вперёд руку, рассматривая браслеты. Мелочь – но с ними было привычнее, и это позволяло сосредоточиться. Вскоре на горизонте показался пиратский корабль с чёрными парусами, и он нырнул, чтобы больше не испытывать судьбу.       Шарль умел наблюдать, делать выводы и планировать. Испанцы уже приплыли, «Месть королевы Анны» будет здесь через несколько часов – оставалось понять, где британцы, которым тоже нужен Источник молодости. Он обогнул большой остров вокруг, потом устремился в протоку, которая делила сушу на несколько частей. На острове были пещеры и наполненные водой гроты – к вечеру он идеально представлял карту местности и пообещал себе, что обязательно её зарисует, когда вернётся к Карлосу.       Шарль любил ночевать на поверхности воды под звёздами, но сейчас это было небезопасно. Он устроился в гроте, куда люди не могли попасть даже на лодке – только русалки. Уснуть быстро не получалось, потому что всего сутки назад он засыпал в объятиях Карлоса. И пусть у него тогда были ноги вместо хвоста, он бы предпочёл тот корабль и тепло Карлоса, а не близость воды.       Но утром нужно было продолжать действовать рационально, а не предаваться страданиям и размышлениям. Шарль понял, что в последний раз ел на борту – ужинал с Карлосом – но вчера из-за сильных переживаний организм не дал ни единого сигнала о том, что голоден. Пришлось насобирать мидий и сдобрить их съедобными водорослями, которые росли и здесь, и в его родной бухте. Теперь ему нужно было разузнать дислокацию войск – пиратских, испанских и, возможно, британских. Вскоре английский говор послышался, когда он проплывал под водой узкого рукава протоки, напрягая слух. Значит, подданные Великобритании тоже были здесь.       Шарль доплыл до круглого водоёма, в который вело множество ручьёв и речушек – и, конечно, узнал это место: сердце ёкнуло. Возле воды росли деревья, на которых оставались оборванные верёвки, а у корней в некоторых местах виднелись кости. Это были кости русалок. Все дети в Пенной бухте знали эту историю от старших. Пираты издревле привязывали здесь русалок, чтобы выманить слезу, а когда не получали желаемого, оставляли их умирать на палящем солнце лишь наполовину в воде.       Шарль стал оглядываться по сторонам, понимая, что ему нужно какое-нибудь оружие. Здесь, на месте неравных боёв, вполне можно было что-нибудь найти, и он нырнул вглубь зловещего озера. Кости усеивали дно, но среди них были упокоены и несколько старинных мечей: и прямых, и искривлённых, больше напоминающих ятаганы. Меч не был подходящим оружием для битвы в воде и замедлял движения Шарля, у которого отсутствовал центр тяжести. Но наконец он увидел подходящее. Два сильных гребка руками – и он схватил трезубец, с которым чувствовал себя намного увереннее. С трезубцем он отбился бы тогда и от испанцев, разрезав сети. Но никогда бы не узнал Карлоса ближе.       Он посвятил весь день осторожным наблюдениям, плавая по протокам и не попадаясь никому на глаза. Он много слушал и к вечеру узнал, что испанцы уже завладели чашами для ритуала, пираты прочёсывают остров в поисках Источника, а британцы прибыли в сильно усечённом составе – пираты напали на Пенную бухту, и от русалок досталось идущему следом английскому кораблю. Шарль задержался возле испанского лагеря, чтобы понять планы капитана Алонсо – и узнал, что два бывших пиратских капитана едва не похитили чаши. А потом Алонсо проговорил:       — Карлос, с утра ты должен вернуться на корабль. К наступлению темноты он нужен мне на северном берегу – это удобнее для отступления. Уверен, что мы верно определили место попадания к Источнику.       Сердце Шарля забилось быстрее – завтра он точно увидит Карлоса и сможет перехватить на его пути к кораблю. Хотелось даже остаться в местных водах на ночь, но он хорошо понимал, что это опасно – можно уснуть и снова проснуться в плену. Поэтому он вернулся в грот – подождать осталось совсем недолго.       Было довольно раннее утро, а он уже выжидал в протоке неподалёку от того берега, где пришвартовался испанский корабль. Долгое время ничего не менялось и никто не появлялся, но потом чуткий слух уловил лязг шпаг и звуки выстрелов. Шарль вынырнул сильнее, опираясь левой рукой на берег, а правой сжимая трезубец. Он сразу узнал силуэт Карлоса – тот фехтовал против троих, среди соперников были и пират, и британцы. Всем было выгодно не допустить манёвр испанского галеона к более удобному берегу.       Шарль чудом преодолел глупое желание выбраться на берег и рвануть на помощь – на суше помощь потребуется уже ему. Он даже закрыл себе рот ладонью, чтобы не окликнуть Карлоса и не отвлечь от боя. Он ждал, когда они подберутся ближе, и видел, что Карлос вёл схватку хорошо – попадал колющими ударами и уже оставил истекать кровью военного в британском мундире, а ещё отлично выбирал позицию и вынудил оставшихся разрядить пистолеты, стреляя выше цели или в сторону. Он остался один против двух и готовился выпустить собственную последнюю пулю, но оступился на камнях – и сверху нависли сразу двое, а шпага выпала из руки. Он мог застрелить одного, но непременно бы получил смертельный удар от второго.       Больше Шарль не медлил. Коротко размахнувшись, он сделал сильный бросок, и трезубец угодил прямо в шею, спровоцировав фонтан крови. Карлос выбрался из-под тяжёлого тела, не понимая, откуда пришла помощь, и наконец Шарль позвал его по имени.       Карлос ожидал увидеть кого угодно, но не его – был уверен, что Шарль послушно вернулся в Пенную бухту и больше не будет искать встречи, как бы им обоим этого не хотелось. Он недооценил его упрямство, а сейчас это упрямство спасло ему жизнь. Он бегом бросился к Шарлю, который ждал у берега, и тот без слов затащил его в воду, обхватил руками и хвостом и потянул куда-то, удерживая на поверхности и не ныряя. Свернув за скалы, где их никто не видел и не могли настигнуть выстрелы с берега, Шарль прижал его спиной к каменной толще и поцеловал – страстно, глубоко, как и хотел. Потом отстранился, мягко касаясь пальцами его лица.       — Поплыли со мной, – повторил он полушёпотом сказанное двое суток назад, не сводя с него взгляда, опутывая хвостом, чтобы удержать – глубина была очень большой.       — Но я утону. Захлебнусь, – улыбка Карлоса была рассеянной, он не замечал ничего, кроме зелёных глаз, руки обвили тонкую талию.       — Нет. Теперь нет. Ты что, не знаешь легенду?..       — Она правдива?       — Да.       — И ты так уже делал? – Карлос понятия не имел, зачем спрашивает, потому что с первых секунд рядом с Шарлем был не против погибнуть под водой в обмен на единственный поцелуй.       — Нет, – Шарль покачал головой – раньше он целовался только с девушками-русалками, которые и так не могли утонуть. – Но я знаю, что это сработает. Просто задержи дыхание.       — Хорошо. Тогда утащи меня на дно. Я готов. Только не медли.       Он сделал глубокий вдох, и тёмная морская толща сомкнулась над головой. Шарль нырнул с ним в глубины, крепко держа обеими руками. Солёная вода заливалась в нос, в уши, но ему и правда не хотелось вдохнуть – объёма лёгких хватало, и, наверное, это было чудом. Он ярче видел подводный мир, больше не зажмуривал глаза и ощущал направление – понял, что они стали подниматься. А вынырнули у берегов, которых он ещё не видел.       Шарль устроил его там, где вода едва доходила до щиколотки, а сам присел рядом, не выпуская из рук, прижимая к себе. У Карлоса чуть кружилась голова, он пытался избавиться от попавшей в уши и нос воды, но в целом Шарль не обманул. Карлос откинул голову назад и хрипло засмеялся – в горле ещё стоял солёный привкус.       — Что такое? – весело уточнил Шарль, запуская пальцы ему в волосы. Здесь была его стихия, а Карлос, наоборот, не совсем понимал, как себя вести.       — Я больше никогда не утону, потому что меня поцеловала прекрасная русалка, – Карлос усмехнулся, и Шарль поймал невероятную нежность в его карих глазах.       — И ты хотел увидеть мой хвост, – подхватил он. – Можешь смотреть, сколько хочешь. И не только смотреть.       Он полулежал на мелких камнях – рассыпчатых, нагревшихся на солнце. Ладонь скользнула к хвосту, но Карлос не успел насмотреться, потому что Шарль втянул его в новый поцелуй, и он ответил со всей пылкостью, на которую был способен. У обоих накопились вопросы, но они не могли разговаривать, пока не отдадут друг другу всё, что не успели.       — На тебе слишком много мокрой одежды, – игриво выдохнул Шарль прямо ему в губы. – Кто же плавает в одежде? И сапогах? – он опять рассмеялся незабываемым хрустальным смехом, принимаясь стягивать с него рубашку, а с обувью Карлос справился сам.       Его голова ещё кружилась, но причина была другой, соседствуя с закручивающимися ощущениями внизу живота. С губ срывались только самые неприличные слова на испанском, потому что Шарль обхватил его ладонью и перемещал её вверх-вниз. Карлос в упор смотрел на его алые губы, ему хотелось ответить тем же, но рука в неопределённости скользила возле бёдер, задевая плавник, чешуйки хвоста, и не совсем понимая, что делать дальше. Шарль безмолвно подсказал, направив его – нужно было действовать смелее, чтобы тоже сжать возбуждённую плоть и добиться от него громкого гортанного полувздоха-полувсхлипа. Не размыкать объятий, раствориться друг в друге, а море смоет следы. Прервать касание губ и переплетение языков только чтобы выговорить, выстонать, выкрикнуть имена. Грудь Шарля поднималась и опускалась в унисон с волнами, накатывающими на берег. Карлос жалел, что он не художник и не может запечатлеть это навечно как один из самых прекрасных моментов. Оставалось запоминать глазами, руками, губами, которые было так трудно держать свободными.       — Карлос, – прошептал Шарль, когда дыхание выровнялось. – Мы не можем. Не можем так просто взять и убежать.       — Что такое?.. – Карлос был обескуражен и не ожидал таких слов после незабываемого момента единения.       — Ты не будешь счастлив, если останешься здесь навсегда. Мы должны придумать что-то, что устроит нас обоих. Ты любишь свою семью и свою службу. Я готов следовать за тобой туда, куда ты скажешь – как в песне, помнишь?       Карлос молчал, понимая, что впервые в жизни его подвела рациональность. Он не сомневался, когда кивнул Шарлю на его зов уплыть вместе – потому что увидел его спустя двое суток беспробудной тоски и присутствовал в корабельной команде Фернандо Алонсо разве что физически, но не ментально. Он был готов предать капитана и своё дело, но сейчас представлял лица отца, матери, сестёр, которых больше не увидит, если решит остаться здесь. А ещё он явно не найдёт себя, проживая поблизости от русалок. Он всю жизнь занимается одним и тем же делом. Карлос посмотрел на Шарля, который раскинулся на камнях под полуденным солнцем. Он не мог оставить и Шарля, и это был самый жестокий выбор из всех возможных.       Карлос всегда действовал по намеченным планам и не был силён в изобретении собственных или импровизации. Но он должен был что-то придумать, и придумать полноценно, а не как тот план-отговорку для Алонсо. Он только сказал Шарлю, что знает, что сказать и уверен в этом. А на деле собирался соврать, что Шарль сбежал во время урагана, и надеяться на собственную репутацию, которую ещё ни разу не попрал – до этого случая. Фернандо Алонсо был другом его семьи, и наверняка самое страшное, что он мог сделать – это разжаловать в матросы. Даже если бы капитан закрыл его в трюме до возвращения в Испанию – он пережил бы это ради свободы Шарля. Но Шарль сам нашёл его и предлагал искать компромисс.       — Я готов вернуться на корабль, – Шарль приблизился и снова опутал хвостом его ноги. – Я не боюсь Алонсо.       — Бояться нужно не Алонсо, а Инквизицию, – Карлос покачал головой. – Если бы можно было сбежать с корабля и добраться до Испании самостоятельно…       — Это не невозможно, – Шарль перекатился ближе, прямо в его объятия. – Но если я пью морскую воду и ем сырую рыбу, для тебя это проблематично.       — У нас будет остановка на Канарских островах, – Карлос мягко отстранил его и выпрямился в озарении. – Там живёт мой двоюродный брат – у него тоже были проблемы с Инквизицией. Он сможет нас прикрыть, если я заберу тебя с борта и не вернусь сам.       — Если ты считаешь, что нужно поступить так – я согласен, – просто проговорил Шарль. – Тогда возвращаемся на корабль? Мы можем вынырнуть у нужного берега, я знаю, где вы остановились. Надеюсь, там не будет ни пиратов, ни британцев.       — Я тебя не поблагодарил. Они бы меня прикончили, если бы не твой трезубец.       Шарль пожал плечами и лишь улыбнулся. Карлос жалел, что не успел увидеть его метающим трезубец – это прекрасное и столь же опасное морское существо, которое сейчас вверяло ему свою жизнь. Только в воде всё менялось. Они опять нырнули, Шарль протащил его под подземным гротам, и Карлос несколько раз был уверен, что задохнётся. Но этого снова не произошло, и он опять прославлял русалочью магию.       — Буду ждать тебя там, где ты меня вытолкнул, – произнёс Шарль, продемонстрировав обворожительную улыбку. – Не забудь моё одеяло, – он смотрел, как Карлос выбирается на берег, а мокрая одежда обтягивает его тело.       — Вообще-то это моё одеяло, – насмешливо проговорил тот, наклоняясь и целуя его в лоб. – Увидимся.       На побережье всё было спокойно. Они приплыли раньше пиратов и британцев – поэтому выбрали самое удобное место, где можно пришвартовать корабль. Его завели в протоку, и с моря судно было естественно замаскировано тропическими растениями, а со стороны суши казалось, что это старый затонувший корабль.       Карлос отыскал верёвку и вскарабкался на палубу. Сперва ему показалось странным решение капитана Алонсо не оставлять никого ни на борту, ни рядом, но сейчас он понял, что лишние движения и звуки, наоборот, привлекли бы нежелательное внимание. Предполагалось, что остаётся только Шарль – ценный пленник, связанный по рукам и ногам, способный разве что дотянуться до оставленной воды и пищи. Карлос усмехнулся этому и отпер собственную каюту, где переоделся в сухое и забрал одеяло. По узким коридорам и ведущим вниз лестницам он прошёл к шлюзу и открыл его. Шарль уже ждал, но ещё некоторое время резвился в воде, то заныривая на глубину, демонстрируя идеальный изгиб хвоста, то просто ложась на спину и ловя солнечные лучи. Карлос не торопил, понимая, что он ещё долгое время не окажется в море и опять расстанется с хвостом на солидный срок. К тому же, никогда не увидит родные Карибы. Карлос любовался им и был благодарен судьбе за то, что позволила ему увидеть русалок – настоящее чудо света. Наконец Шарль подплыл ближе и протянул руки. Карлос наклонился, позволяя обхватить себя за шею, и поднял его на борт.       — Одеяло, – тут же потребовал Шарль, но сперва Карлос обернул его полотенцем.       — Сначала ты вытрешься, чтобы не намочить его.       — Хорошо, – Шарль терпеливо снёс эту процедуру, а получив наконец одеяло, втянул Карлоса в поцелуй, не отходя с места – он и не мог отойти. Но Карлос отстранился, закрыл шлюз и подхватил его на руки.       — Мне нужно перегнать корабль на другое место, – проговорил он извиняющимся тоном, вернув Шарля в каюту.       — Мы вдвоём на борту, – отозвался он. – Возьми меня с собой, пока меня можно не запирать в комнате.       — Тогда одевайся.       Шарль неохотно потянулся к штанам и рубашке, которые Карлос так и не убрал обратно в сундук. Для него необходимость одеваться была в новинку, но он знал, что у людей придётся к этому привыкнуть – к тому же, широкий крой отлично скрывал ноги.       — И ты можешь сгореть на солнце, – добавил Карлос, вынося его на палубу. – Тебя больше не защищает вода, а ты довольно бледный.       Зато солнце любило Карлоса, делая его кожу тёмно-бронзовой. Шарль раздумывал, какие цвета использовать, если взяться рисовать их двоих рядом, как показать контраст, когда Карлос усадил его рядом с каким-то рычагом.       — Поднимай якорь, – велел он, показывая, что делать. Шарль схватился за ручку и принялся крутить её, а Карлос проверял паруса и направление ветра, готовя корабль к отплыву.       Уплыть бы сейчас вдвоём. Он бы не справился с кораблём в одиночку, но Шарль всё-таки мог выполнять мелкие поручения, как сейчас, да и когда-нибудь научился бы ходить. Но нельзя было бросить здесь капитана Алонсо с командой просто потому что у них были другие взгляды на жизнь и другие ценности. И они с Шарлем договорились не совершать максимально глупых поступков.       Попутный ветер надул паруса, корабль вышел в открытое море, и Карлос встал у штурвала, чтобы обогнуть половину острова. Лучшим рулевым испанского флота был Фернандо Алонсо, а он уверенно считался вторым по оценкам бывалых мореходов, включая собственного отца. Карлос вёл корабль по волнам, выбирая траекторию. Шарль, сидевший неподалёку на возвышении, с интересом смотрел, что он делает.       — Это похоже на то, как плаваю я.       — Правда? – переспросил Карлос, чуть проворачивая рулевое колесо вправо, чтобы выправить курс.       — Да. Если представить, что корма корабля – это большой хвост. Только ты разрезаешь волны, а я под них подстраиваюсь. Поэтому ты замедляешься и теряешь время.       — Сейчас я никуда не спешу, – Карлос усмехнулся. – Но ты прав – скорость важна во время морского боя или погони. Хочешь попробовать сам?       — Хочу. Если ты не боишься, что я что-нибудь испорчу, – Шарлю было так интересно, что он сам соскользнул вниз и держался за выступ, чтобы не упасть.       — Не испортишь.       Карлос поставил его у руля, а сам оставался чуть позади, чтобы поддержать в случае необходимости. Шарль расположил ладони на руле и некоторое время не двигался, привыкая, а потом ясно ощутил корабль и его поведение. В новинку был только ветер и развевающийся парус, а в остальном он знал, как вести себя на воде. И направил корабль не против волн, а вдоль, вместе с ними, лавируя, чтобы корабль спустился в этот желоб.       С неподдельным любопытством Карлос наблюдал за ним. В Испании и в других европейских странах был совершенно другой стиль. Он учился много лет, чтобы хотя бы приблизиться к мастерству Фернандо и своего отца, а Шарль стоял у штурвала впервые и рулил если хуже, то ненамного. Но определённо опаснее – из-за рискованного пилотажа корабль мог завалиться набок и пойти ко дну, но был заметно быстрее. Насколько Карлос знал, такой способ часто использовали пираты.       — Хочу, чтобы у нас был свой корабль! – смеясь, воскликнул Шарль и заложил вираж, поднимаясь на гребень очередной волны. – На нём будут красные паруса!       — Как скажешь! – Карлос накрыл его руки своими, прижимаясь ближе и перехватывая управление. Они и правда могли бы. Жить у моря, основать небольшую торговую компанию и плавать на флагмане с красными парусами, раз так хочет Шарль. Но воплощение этой мечты маячило далеко за горизонтом, а пока нужно было отнести его обратно в каюту и ждать возвращение экипажа. Над островом клубился дым – значит, испанская миссия по разрушению Источника молодости наверняка была выполнена.       Команда во главе с капитаном вернулась на борт, но не в полном составе. Все, включая Фернандо Алонсо, сжимали ружья. Карлос вытянулся в струнку перед капитаном, который устало улыбнулся ему.       — Всё прошло успешно? – уточнил Карлос.       — Языческое капище разрушено, король будет доволен, – заявил Фернандо. – А будет ли довольна Инквизиция? Твой подопечный на месте?       — Да, – процедил Карлос сквозь зубы.       Капитан одобрительно похлопал его по плечу. Вечером он собрал всех на палубе, чтобы подвести итог экспедиции, и объявил благодарности некоторым матросам. И старшему помощнику тоже – Алонсо назвал Карлоса и отметил его за сегодняшний день.       — Я знал, что только ты способен справиться с кораблём в одиночку, – отчеканил капитан. – Я не ошибся.       Карлос едва сдерживал смех, но его ни в чём не заподозрили. Зато от души рассмеялся, когда вернулся в каюту с двойной порцией ужина.       — Алонсо практически приставил меня к награде за сегодняшний день.       — Ты провёл его действительно ударно, – иронично проговорил Шарль, поднимая брови.       — Мне тоже понравилось, – Карлос поцеловал его, радуясь, что они больше не сдерживают себя, и отмечая, что Шарль словно стал ещё красивее. – Да оставь ты его, – он увидел, как Шарль снова потянул за собой одеяло.       — Нет.       — Ты управлял кораблём без одеяла, если не заметил.       — Правда? Мне так понравилось, что я, видимо, забыл.       Он сообразил, что ничего страшного не произошло. Карлос не стал к нему хуже относиться, когда ноги были спрятаны только под тканью одежды. Тогда он оставил одеяло на постели и перед ужином, а потом не прятался в него, играя на пианино. Он пытался придумать собственную музыку, но звуки становились тише и тише, потому что Карлос активно мешал – вернее, его руки и губы повсюду: сперва на макушке, затем у виска, потом – на шее. Он поддался, позволил утянуть себя на постель и отзывался на каждое касание, на каждый поцелуй, пока не осознал, что Карлос вот-вот дотронется до его ног и увидит их. Он тут же сжался в тугой комок – и Карлос не мог этого не заметить.       — Нет. Не надо.       Он не ожидал, что Карлос послушается. А тот вернулся к его губам с глубоким нежным поцелуем, в который постарался вложить всё, что чувствовал.       — Закрой глаза, – шепнул Карлос. – Слушай меня. Чувствуй меня.       Шарль подчинился, потому что хотел ему доверять, потому что знал, что его упрямство не позволит им продвинуться дальше, а ему этого очень хотелось. Он погружался в голос Карлоса – то, что узнал в нём первым, даже не успев увидеть.       — Ты самое прекрасное, что я видел в этой жизни, – шептал Карлос вместе с поцелуями. – А я видел много, потому что много плавал.       — Ты меня любишь?.. – полушёпотом выдохнул Шарль, не открывая глаз. – Я тебя – да. Я поэтому поклялся найти тебя и вернуться.       — Я тебя люблю, – эхом отозвался Карлос, проводя пальцами по его покрасневшей щеке. Шарль распахнул ресницы, и словно зелёная вспышка осветила тёмную комнату. – И это значит, что я люблю в тебе абсолютно всё. Ты прекрасен любым, понимаешь? С хвостом на морском побережье, как утром, или с ногами вот здесь.       Говоря это, Карлос поглаживал его бёдра под тканью, и Шарль оставался расслабленным, успокоенный голосом. Прикосновения были приятными, а Карлос так подчёркнуто нетороплив, что Шарль потерялся в водовороте эмоциональных оттенков и не заметил, как оказался перед Карлосом полностью обнажённым. А тот покрывал касаниями губ и пальцев его ноги от коленей до щиколоток, и Шарль мог лишь в полубезумии откинуться на подушку и надеяться, что он не слишком громок, и Алонсо вместе с остальными не сбегутся на его стоны.       Безумие наступило, когда Карлос развёл его ноги коленом и проделал всё так же медленно и постепенно, давая ему привыкнуть. Карлос заполнил его собой, а Шарль почему-то чувствовал себя настолько гармонично и правильно, обхватывая его коленями, что было даже смешно думать о былом стеснении. Ощущения накатывали волнами, и он сам был разливающейся волной в руках Карлоса, выгибаясь плавно, всем телом – словно плыл на месте. Корабль тоже раскачивался на волнах, взяв курс на Европу.       — Я хочу научиться ходить, – прошелестел в ночной тишине шёпот Шарля, когда они уже засыпали. – Ты мне поможешь?..       — Конечно, – отозвался Карлос, крепче сжимая объятие. – И у тебя обязательно получится.