Круги на воде

      — Что ты задумал?! – Шарлю неуютно на пассажирском сиденье жёлто-золотой Ferrari, которая досталась Карлосу на эти полторы недели под Шпильбергом. Они уже катались на этой же машине два дня назад, умчав из паддока. Но тогда напротив была камера, к воротникам приколоты микрофоны-гарнитуры. Теперь Карлос позвал его пойти с ним и спустя секунд двадцать газанул, срываясь с места. Отель в аутентичном средневековом стиле скрылся из вида.       — Поговорить, чтобы ты от меня не сбежал.       Карлос закладывает поворот – не лихой, как можно подумать из-за спорткара. Шарль часто моргает, наблюдая за его руками – загорелыми, густо покрытыми тёмной порослью. Это гипнотизирует, он забывает о том, что не любит ездить справа. Или слева, но они не в Англии.       — Так говори.       — Не здесь, — Карлос прокручивает руль влево, не выжимая из машины максимум. Он точно не собирается этого делать на обычной дороге, даже когда она пустая, как сейчас.       — Куда мы едем?!       — Неважно. Сюрприз.       Шарль знает, что ему не понравится этот сюрприз. Догадывается, с чем это связано – с его странностями, морскими снами и очередными намёками, которые Карлос так давно не отпускал. С Монако. После горько-сладкого этапа Карлос смотрит на него по-другому, и Шарлю кажется, что не только из-за поцелуя. Карлос смотрит на него как на величайшее сокровище в мире, сказанные с придыханием комплименты сводят с ума, его губы заставляют забыть обо всём остальном, хотя Шарль всегда считал, что и сам неплохо целуется.       Сейчас он сам вогнал себя в эту западню. В послегоночном видео они начали говорить, чем займутся между австрийскими уикендами, и Шарль выдал с безмятежной улыбкой: «Пойдём рыбачить!» Карлос – тогда он тоже был за рулём – округлил глаза.       «Рыбачить? Ты любишь ловить рыбу?!»       «Нет-нет, – Шарль быстро сдал назад. – Что насчёт футбола?..»       Карлос поворачивает на узкую дорогу, ведущую сквозь залитый солнцем подлесок. Шарль сжимает зубы, он максимально напряжён. Он читал в гайдах отеля про местные развлечения – здесь восхитительный природный заповедник. Они выходят из машины, и он слышит плеск воды. Ну конечно – про невиданной красоты озеро тоже было написано в буклете.       — Я не пойду.       — Идём, – Карлос достаёт с заднего сиденья рюкзак и закрывает машину. – Всё будет хорошо. Я обещаю.       Шарль не двигается с места, скрестив руки на груди. Карлос касается его плеча, и это дружеский жест, потому что больше можно лишь за закрытыми дверями. То же самое – во снах. Та каюта, где есть счастье, но нет свободы. Шарль молчит, не двигается и не смотрит на него, пытаясь не задрожать как в ту ночь, когда впервые увидел свою вторую сущность. Карлос пытается снова.       — Шарль. Ты мне доверяешь?       В предыдущей поездке – той, что на камеру – он тоже задал этот вопрос. «Нет», – тут же выпалил Шарль вредным язвительным тоном. Сейчас он не знает, что ответить. Он искренне хочет сказать «да», но это не так, и дело не в Карлосе, а в нём самом. Есть вещи, с которыми нужно справляться в одиночку, его сны – как раз то самое, пусть даже сам Карлос в них фигурирует. Он провалится под землю, если Карлос узнает, что во сне у него появляется хвост. То есть не появляется, и не во сне, но Шарль не знает, как это сформулировать. Он гуглил про прошлую жизнь – читал, что восприимчивые люди могут увидеть её с помощью гипноза или самогипноза, но он совершенно точно никогда этим не занимался. И сейчас не смотрит на Карлоса, потому что иначе утонет в его глазах, и чёрт знает, что будет тогда. Но пока нужно сказать хоть что-нибудь.       — Я не знаю, – голос срывается, он близок к истерике. – Прости, но я не могу тебе ответить.       Шарль кажется себе жалким. Карлос приобнимает его одной рукой, оглядевшись и решив, что папарацци всё же не выглянут из-за деревьев, а местные жители в рабочий день не пойдут гулять по окрестностям за исключением детей и пенсионеров.       — Прекрати меня бояться. Я не сделаю тебе ничего плохого.       — Ты не знаешь…       — Знаю. Пойдём.       Он хочет взять Шарля за руку и повести за собой, но вынужден сдержать себя. Прислушивается к его дыханию, которое становится ровнее. Шарль видит озеро, и это оказывает на него противоположное влияние – не то, чего он ожидал. Он успокаивается. Мысли становятся ясными, в нос явно ударяет запах пресной воды. Карлос тянет его за запястье, чтобы усадить на полотенце.       — Тебе лучше?       — Да, – Шарль выдыхает. – Спасибо.       — Извини, что не могу отвезти тебя к морю.       — Что ты знаешь? – резко спрашивает Шарль. – Про меня и море?!       Карлос пытается разрядить напряжённую обстановку юмором.       — Что нам нужно арендовать лодку и столкнуть тебя в воду на середине озера, – он выдерживает паузу, но Шарль не бушует – только по лбу пробегает морщинка. – И у тебя появится великолепный хвост.       Карлос шутит, но его голос не ироничен. Шарль умеет различать оттенки звуков и понимает, что сейчас Карлос не смеётся над ним, а смотрит участливо, и от его взгляда не спрятаться.       — Нет, лучше останемся на берегу, – тихо выдыхает он.       — А что? Он и правда появится? – Карлос хмыкает почти весело.       — Нет, нет.       — И в море?       — И в море. Как давно ты знаешь?       — Что именно?       — Вообще всё. Ну и… про хвост. Что я в какой-то мере русалка, – смешок Шарля нервный, он впервые произносит эти слова относительно себя. И ему становится ощутимо легче.       — Я с Сингапура знаю про тебя и море. Сначала это снилось невнятными набросками, потом появился сюжет. А увидел тебя русалкой после Монако. Чёрт возьми, Шарль, ты знаешь, насколько это прекрасно?! – он не удерживает и протягивает руку, чтобы взлохматить его волосы.       — Что прекрасно? – Шарль чуть заметно отшатывается, раскачиваясь на эмоциональной волне – сейчас он снова близок к панике.       — Проснувшись в ту ночь, я влюбился в тебя ещё сильнее, – Карлос совершенно точно не планировал признание, но не может молчать сейчас.       — Ты меня любишь?.. – едва слышно выговаривает Шарль. – Я тебя – да…       Его глаза полузакрыты. Он толком не успел этого осознать, пока не сформулировав даже для себя самого, а сейчас так легко озвучил. Он чувствует ладонь Карлоса у себя на колене.       — И я тебя, – это сложные слова, потому что никто не отменял всего сопутствующего про напарников, соперников и прочее. И это не самые умные слова с обеих сторон, но на данный момент это чистая правда, ведь они сидят у озера, слушая размеренный шелест воды, а не бьются друг с другом за титул. И гонка только через несколько дней.       Шарль некоторое время молчит, не открывая глаз. Потом его прорывает, и он говорит то, о чём молчал всю жизнь. О снах, которые приходят с детства. Как они стали подробнее после Сингапура, как он узнал, почему рассекает море так легко, как в этой истории наконец появился Карлос. Как он боялся, что об этом кто-нибудь узнает.       — Мы ночевали у тебя, когда я узнал, кто я. Ты помнишь, конечно. Я украл у тебя одеяло.       — Помню, – Карлос мягко улыбается. – У тебя вообще особые отношения с моими одеялами.       Шарль смеётся, но пока не громко, приглушенно. Потом опять становится серьёзным.       — Мне было одиноко во сне, пока я не увидел тебя после Монако. Одиноко как здесь, когда я не мог этим ни с кем поделиться.       — Почему ты не сказал мне сразу?       — Как ты себе это представляешь? Ты бы попросил Маттиа показать меня психиатру и был бы прав.       — Нет. Не попросил бы.       — А я сходил с ума от твоих намёков. Ты тоже не говорил прямо, – в голосе Шарля чуть слышен укор.       — Прости, – почти шепчет Карлос. Ему опять очень хочется взять Шарля за руку, но это будет слишком для открытого места. Комната, каюта – вот где можно: тогда, сейчас и впредь. А Шарль на этом берегу кажется красивее, чем когда-либо. Он опирается на локти и запрокидывает голову, выглядя расслабленным – совсем не как в последние дни, когда намеренно прятался после неосторожной реплики про рыбалку. Шарль улыбается.       — Я рад, что рассказал тебе.       — Это не то, о чём стоит молчать. И я рад, что мы это поняли.       Он не зря привёз Шарля на озеро. Они открылись друг другу, и происходящее раздвигает границы воображения. Шарль так похож на себя из снов. Только лучше бы он заматывал ноги в одеяло, чем в эти самые унылые в мире джинсы, в которые можно впихнуть ещё одного такого, как он. Ну или половину. Но Карлос больше не спрашивает. Этим можно заняться позже.       — Дай пожалуйста попить? – просит Шарль. Он видел, как Карлос клал в рюкзак бутылку воды, и вскоре делает глоток. А Карлос смотрит в упор.       — Что? – губы Шарля снова трогает улыбка. – От питьевой воды у меня не появится хвост.       Карлос счастлив, что Шарль не просто не убегает от ситуации, а шутит о ней. Сейчас хочется ещё большего – крепко обнять его и прижать к себе, но чтобы никто не увидел даже случайно. Не побеспокоил их уединение.       — Может… поедем назад? Или ты хочешь ещё побыть у воды?       — Поехали, – Шарль соглашается, выпрямляясь – ему явно хочется того же самого. – К сожалению, это не безлюдный берег, – его щёки трогает румянец, Карлос округляет глаза в ответ, понимая с полуслова. Он хорошо помнит берег диковинного острова где-то на Карибах – то сновидение было слишком ярким и красочным. Он проснулся с трудом слишком взволнованным, а Шарль тогда тихо сопел рядом – это было после квалификации в Баку. Утром Шарль старательно избегал его пристального взгляда, но потом наоборот осмелел и стал чаще оказываться ближе.       — Может, хочешь сам повести? – они уже подходят к машине.       — Нет, – Шарль качает головой, открывает правую дверь и понижает голос, усевшись. – Карлос, а чем всё закончилось? Там, в той жизни? Или в нашем воображении? Не знаю, как назвать.       Карлос нажимает на газ, и Ferrari плавно трогается с места. Он хмурится, явно озадаченный.       — Я не знаю, – он никогда не задумывался о финале, просто смотря разрозненную историю и пытаясь собрать её воедино. – А ты?       — Тоже нет. Но наш план рискованный. Нам могут помешать люди с корабля. А людей на корабле ты помнишь? Кто они?       — Нет. Просто знаю, что они есть. И капитан, – им странно и волнительно обсуждать это друг с другом. – Не помню ни лица, ни имени.       — И я, – Шарль снова отпивает из бутылки, которую до сих пор держит в руках. – Карлос, что с нами происходит? Мы сходим с ума? – в голосе слышатся нервные нотки – у воды было спокойнее.       — Думаю, ты скорее можешь дать ответ. А чем всё закончится... В любом случае узнаем, – Карлос криво ухмыляется и кладёт руку ему на колено.       — Следи за дорогой, – ровно говорит Шарль, но переплетает их пальцы и кладёт ладони на панель между сидений, чтобы Карлосу не приходилось тянуться. Он молчал всю жизнь, так что сейчас хочет высказываться пусть даже сумбурно. – Но это же не может быть прошлой жизнью, верно?       — Почему? Это возможно. Я читал.       — Да потому что я не могу быть русалкой! Их не существовало и не существует. Как и волшебного источника, который все искали.       — Если кто-то и может быть русалкой в реальном мире, то это ты, – невозмутимо отвечает Карлос.       — Почему? – теперь этот вопрос задаёт Шарль.       — Ты чувствителен к воде и сообщил мне об этом в нашу первую встречу. Ты буквально успокоился, когда подошёл к озеру. Шарль молчит, признавая, что всё так и есть. Мистика? Магия? Глупо в это верить, а не верить ещё глупее, потому что живой пример какой-то чертовщины – он сам. Теперь в это втянут ещё и Карлос. Но с Карлосом ему не так страшно.       — Пусть всё идёт как должно, – выдыхает тот. – Думаю, мы ещё получим какой-то знак.       На отельной парковке они оставляют машину рядом с такой же, только красной – на ней в Австрии ездит Шарль. У гостиницы большая территория, здесь живёт не только вся их команда, но и некоторые другие. Обоим хочется идти на цыпочках, чтобы никто не услышал, раствориться в воздухе, чтобы никто не окликнул и не позвал присоединиться за пивом или поехать куда-нибудь ещё. Но Карлос не может пройти мимо Ландо, который болтал за столиком на улице с Алексом и теперь направляется к ним.       — Когда мы поедем играть в гольф?! – требовательно спрашивает он.       — Завтра, – легко обещает Карлос. – Мы с Шарлем против тебя и Алекса.       — Идёт, – Ландо соглашается и возвращается на своё место, но оборачивается, чтобы крикнуть вслед: – Мы вас обыграем! Карлос догоняет Шарля, который уже зашёл в здание и ждёт его в холле. Они переглядываются, зная мысли друг друга. Молча идут вверх по вычурной лестнице – не нужен лифт, чтобы добраться до второго этажа. Подняться, отсчитывая тридцать ступеней, пройти по коридору, уже не замечая богатые интерьеры.       Карлос открывает дверь комнаты и откладывает ключ-карту, не видя, куда. Замок щёлкает, и объятия наконец смыкаются – расслабляющие, тёплые. За закрытыми дверями можно не быть теми самыми гонщиками, напарниками или соперниками. Как можно не быть помощником капитана корабля и пленённой русалкой, закрывшись в каюте. У них есть имена – похожие, можно сказать одинаковые, на одну букву – и вот что главное, а существовать можно где угодно, в каком угодно измерении.       Объятия такие мягкие, что Карлос и целует так же – практически невесомо, едва касаясь губами губ, которые Шарль в последние дни искусал из-за волнения. Медленно. Бережно. До лёгкой волны мурашек по всему телу. Шарль зажмуривается, чтобы чувствовать ещё сильнее, и поцелуй уже глубже, но такой же неторопливый, насыщенный. Горячие ладони Карлоса касаются его спины, постепенно поднимая белую футболку, а он вплетает пальцы в его густые чёрные волосы, и это самое интересное занятие на свете. Особенно если не размыкать губ.       Шарль чувствует дрожь в коленях. По его ощущениям проходит достаточно времени, прежде чем ветерок из приоткрытого окна скользнул по его обнажённым плечам, а мягкое покрывало на постели встретилось с кожей. Он продолжает хвататься за Карлоса, который так и не оторвался от его губ дольше, чем на секунду дыхания. Только когда первый поцелуй касается его шеи, Шарль шепчет:       — Я представлял это по-другому. Но мне нравится.       Карлос склоняется над его лицом, отросшие пряди почти падают Шарлю на лоб.       — А каким ты хочешь, чтобы я был? – от вибрирующего голоса Шарль чувствует непередаваемое блаженство, но находит силы поднять ослабевшую в момент руку и провести пальцами по его шершавой щеке, обрамляя лицо ладонью. Он должен сказать что-то неимоверно пошлое и грязное. Про то, что ожидал от Карлоса бурной страсти и боялся с ней не справиться. Что это будут нетерпение, соперничество, неистовство – как на челленджах или в других их активностях. Но всё не так, и ему хочется сказать совершенно другое.       — Я хочу, чтобы ты оставался таким же понимающим, – тихо говорит Шарль, и это похоже на дурацкое пожелание в открытке на день рождения. – Как сегодня. Да нет – как всегда.       Карлос не смеётся. Просто кивает и невозмутимо продолжает, делая Шарля податливым, забирая из его головы лишние размышления.       — Можно я сниму с тебя эти кошмарные штаны? – шепчет Карлос, окончательно расслабляя его поцелуями по коже. Но Шарль мгновенно выбрасывает вперёд два кулака, толкая широкую загорелую грудь, в глазах – опять вызов. Правда, он быстро успокаивается и снова откидывается на подушку.       — Снимай.       Сильные руки резко сжимают его узкие бёдра, потом пальцы дёргают молнию, стягивают джинсы вместе с бельём.       — А можно я их сожгу? – Карлос отбрасывает ненавистные джинсы непонятного серо-синего цвета в сторону и больше не хочет их видеть. Никогда. Потому что поглаживает колени, проводит ладонями вдоль бёдер, подаётся вперёд и снова хочет припасть к губам, но Шарль успевает ответить.       — Нет. Но можно кое-что другое.       Он сам тянется за поцелуем, руки возятся с ремнём Карлоса. Ему нравится, что за окном не ночь, а ранний вечер, все разбрелись кто куда и нет мёртвой тишины, которую страшно нарушить. Но во весь голос всё-таки нельзя, и он старается, чтобы его слышал только Карлос, а Карлос пытается оставить его в руках, укротить волну, потому что Шарль становится совершенно неудержимым. В момент кульминации он напоминает бушующее в шторм море, захлёстывающее на берег, но потом стихия уходит, и они словно переносятся на пустынный берег возле безмятежной воды. Два дыхания смешиваются. Очень жарко, хотя окно приоткрыто.       — Ты так хорош, – с трудом выговаривает Карлос куда-то ему в шею, не убирая руку с талии.       — Как и ты, – Шарль отзывается с улыбкой и поворачивается так, чтобы они могли посмотреть друг на друга. У него никогда такого не было. Он думал, что потеряет рассудок, лишится чувств, вывернется неестественным образом наизнанку. Как морская волна.       В четверг он надевает на медиа-день шорты, которые находит на самом дне чемодана. Они точно лежат там с прошлого года, а может, и с позапрошлого. И ему даже неловко, а он давно не испытывал неловкость.       — Думал, только мне можно смотреть на твои ноги, – шутливый укол Карлоса поджидает, когда они встречаются в лобби в ожидании Андреа и Руперта. Шарль поднимает брови.       — У меня ещё есть время подняться и переодеть джинсы, которые тебе так не нравятся.       — Нет-нет! – Карлос кладёт руку ему на плечо, для него это почти невинный жест. – Иначе придётся бежать наперегонки, чтобы я первым успел их уничтожить.       — Почему они тебе так не нравятся?!       — Они скрывают прекрасное, – шепчет Карлос на ухо почти сексуально – хотя что в его случае означает почти? – а потом быстро отстраняется и первым идёт к своей машине, увидев краем глаза Руперта. Шарль смотрит вслед. Джинсы Карлоса подобраны так, что определённо не скрывают прекрасное, а только подчёркивают.       После гонки средней паршивости они опять засыпают рядом. Шарль только утром обмолвился, что у них давно не было морских снов. Карлос согласился и предположил, что что-то новое обязательно скоро будет.       И всё так – но Шарль опять один в открытом море. Вода кажется чёрной, как окружающая ночь, звёзды светят ярко, но ему наплевать, он видит их тусклыми и чувствует себя так, будто потерял всё, что имел. Корабль дрейфует на отдалении, Шарль знает, что ему туда больше никогда не попасть. Ему хочется нырнуть к самому дну и быть при этом человеком, чтобы задохнуться, никогда не выплыть и перестать существовать в этом мире, но вода не сможет ранить его физически или душевно, а люди – уже.       Он просыпается и вскакивает, чувствуя слёзы на глазах, но стараясь не давать им волю. Карлос ещё спит, веки сомкнуты, но Шарль различает на его лице беспокойство. Секунда, две, три, пять – тот тоже резко распахивает глаза, полные боли и горести. Но Карлос не думает о себе. Тянет руку к Шарлю, касаясь его щеки. Знает, что ему тоже снились плохие сны.       — Ты в порядке?..       — Нет, – Шарль берёт его за запястье и отстраняет от себя. – Мы расстались. Я видел это.       Карлос тоже садится, опять тянет к нему руки, чтобы обнять, но Шарль отшатывается, как будто потеряв доверие.       — Ты видел, как именно это было? – осторожно интересуется Карлос.       — Нет. Но я это знаю. А ты?! Ты видел подробности?! – Шарль снова похож на комок нервов, волосы взъерошены, он напоминает Карлосу подозрительного ёжика, и он бы обязательно об этом сказал, если бы не был так встревожен.       Какая-то часть хочет ответить в тон, но Шарль просил его быть понимающим. Он знает, что должен защищать Шарля. Он рассказывает свой сон – как видел себя со стороны, сжимающим то самое одеяло и смотрящим в одну точку. А в голове Шарля снова проносятся все сомнения. Напарники-соперники-враги. Не доверять. Ждать подвоха. Он боится, что это из-за Карлоса снова оказался в открытом море. Что это Карлос выбросил его за борт. Отказался от него и их любви. Сон Карлоса это не подтверждает, но и не опровергает. Они просто не знают, почему расстались там, в том другом мире. Если это знак, который должен повториться в настоящем?       — Я пойду к себе, – он опускает ноги на пол и начинает искать в темноте одежду.       — Сначала ты меня выслушаешь, – привычная мягкость в голосе и движениях Карлоса улетучивается, когда он опять хватает его за руку и тянет на себя. Шарль по инерции падает на постель, едва успев подставить локоть, а в глазах напротив – мощь и огонь. Наверное, так Карлос выглядит, когда атакует на трассе. Шарль сглатывает.       — Хорошо.       — Ты можешь думать по-другому, а я сейчас скажу, как думаю сам. То, что было во сне – или в прошлой жизни, не знаю – это было там. Во сне. В прошлой жизни. Здесь мы строим новую жизнь. И я собираюсь строить её сам, не оглядываясь на то, что мне приснилось. Если ты со мной, я буду рад. И то, что мы сказали друг другу на озере – я не говорю такие слова, чтобы отказаться от них из-за какого-то сна, который показал итог, но не показал причину. И не тебе одному сейчас плохо.       Карлос отпускает его, а Шарлю хуже, чем после пробуждения, потому что чувство стыда намного противнее разочарования и даже страха. Слёзы беззвучно стекают по щекам, Карлос сначала смахивает их большими пальцами, потом сцеловывает.       — Прости, – шепчет Шарль. – Я с тобой. Конечно, я с тобой.       Больше ничего не снится – в течение нескольких недель, кроме потока сознания на обычные темы. Всё меняется в Монце.