Гамбит для раба

Я никогда не был в подземелье до этого дня. Здесь пахло сыростью, а тусклые плафоны едва освещали пространство под кирпичными сводами. В тот миг, когда двери темницы захлопнулись у меня за спиной, я не увидел ничего, кроме орудия пыток, стоящих вдоль стен. И Хозяина. На нем были высокие лакированные сапоги и черные армейские штаны. А его голый торс был лучшим доказательством тому, что Хозяин не пренебрегал занятиями в тренажерном зале. В самом деле, я бы хотел так выглядеть в его возрасте, хотя и понимал, что вряд ли доживу. Я стоял, поджимая пальцы ног - каменный пол был очень холодным. После пытки в бане я все еще дрожал - но понимал, что скоро согреюсь. Только мне это не понравится. Хозяин поглаживал свою седую бородку, смотря на меня с тем интересом, с каким ученый смотрит на лабораторную крысу. Потом он отошел в сторону, принявшись греметь какими-то ключами. Что же он задумал? – Дэни. Я с готовностью повернулся - только чтобы получить удар сапогом под дых. Неловко упал на колени, согнувшись. Вторым ударом Хозяин уложил меня на холодный пол. Я больно ударился подбородком - падать с закованными за спиною руками не очень-то приятно. Я думал, что Хозяин продолжил меня избивать - но нет. Теперь он возился с чем-то, напоминающим дыбу. В полумраке было не разобрать. Закончив приготовления, он уложил меня на деревянное ложе дыбы - бережно… как любимую игрушку, которую боишься сломать раньше времени. От прикосновения его сильных рук я стал дрожать еще сильнее, и дрожь эту было не унять. Хозяин провел хваткой ладонью по моему торсу, почти нежно. И даже потрепал по щеке. Затем он стянул мои лодыжки и запястья прочными ремнями. Пытка вот-вот должна была начаться. …Конечно, он не стал вставлять мне в рот кляп, чтобы сполна насладиться криками. И я кричал. Кричал, когда он растягивал мое тело, вращая лебедку - но все же не дал выскочить суставам, остановившись в последний момент. Кричал, когда он наотмашь стегал меня розгой по животу и груди. Кричал, когда он покрыл весь мой торс металлическими прищепками, сделав похожим на дикобраза - и когда враз сорвал, дернув за соединяющую их веревку. Я кричал, потому что должен был кричать. Каждый делает то, что должно. Кажется, мы оба понимали, что эта легкая, в сущности, пытка - только разминка перед чем-то большим. И я со своей задачей справился - раззадорил Хозяина в достаточной степени. Дальше пытки сменялись одна за одной. Мне казалось, что я наблюдаю за ними со стороны - спутанное сознание пыталось хоть как-то защититься от боли, которой не было видно конца и края. Мы распрощались с дыбой. Теперь Хозяин колол меня иглами, зажав рот ладонью, сек плетью, привязав к косому кресту. Он прижигал мне ступни, а затем совал мои ноги в ведра со льдом и солью - и снова стегал по спине и торсу, но уже стеком. Он лил мне на живот раскаленный воск - и тушил свечи о мои соски. Он сорвал с меня джинсы и вставил мне в задницу одну из самых толстых пробок, что я мог принять. Он лупил меня по ягодицам шлепалкой, одновременно оттягивая цепочку надетых на соски тяжелых зажимов. Словом, он пробовал все комбинации, как если бы я был опытным манекеном, каждая часть которого должна быть проверена. Хозяин перемежал пытки, чередуя легкие и суровые. Не давал мне захлебнуться в этом океане боли - позволяя время от времени вынырнуть на поверхность, чтобы жадно глотнуть воздуха. Наконец, Хозяин умелыми и сильными движениями надрочил мне член, для уверенности перевязав яйца жгутом. После этого он принялся медленно вводить мне в уретру тонкий металлический штырь - и это был единственный раз, когда он сжалился и вставил мне в рот твердый пластмассовый шарик кляпа. От дикой боли я кричал, как ненормальный - мне казалось, я вот-вот разорву цепочку наручников. И тогда Хозяин надел мне на голову пластиковый мешок. Он то вводил штырь все глубже, делая дикую боль попросту адской. Я орал, орал не переставая - и моментально растратил остатки кислорода. Мешок плотно обхватил мою голову. Я начал задыхаться. Пара ударов в живот сапогом и жуткая боль в члене вернули меня к жизни, но не надолго. Перед глазами уже мельтешили цветные круги, в ушах нарастал ватный звон… …Хозяин окатил меня ледяной из ведра, приводя в чувство. Похоже, я все-таки потерял сознание. И сейчас лежал на холодном полу. Наручники все так же сковывали мои руки, но вот штыря в члене уже не было. Что ж, я был всего лишь тем, кем был - обыкновенным рабом второй ступени. Это “Сынов Аполлона” и прочую элиту мира рабов заставляли проводить целые дни в изнурительных тренировках, чтобы в будущем они могли легко сносить все виды пыток. Я не был этому обучен. Но нельзя сказать, что я держался плохо. Для парня, который еще пять лет назад мечтал о карьере писателя, я был недурным рабом… Мои ноздри щекотнул аромат табачного дыма. Хозяин закурил. Ему, как и мне, нужен был перерыв. Скорее всего, сегодня дело дойдет и до секса - и его член окажется у меня в заднице. Но сигарета понадобилась Хозяину уже сейчас. – Знаешь, почему я купил тебя, Дэни? - он даже не повернулся в мою сторону. Я бы и хотел покачать головой, но не мог себе этого позволить - ведь тогда Хозяин не увидит мой жест. А ответ должен быть дан, ведь вопрос прозвучал. – Нет, Хозяин, - я с трудом шевелил сухими губами. – Не за твой длинный член, нет, хотя он мне и нравится. И не смазливую мордашку. Просто я люблю умных и старательных. Ты напоминаешь меня в детстве. Я тоже хотел поступить в университет. Сам управлять своей судьбой. Чего-то добиться. Мастер сделал глубокую затяжку. – Но ты и сам знаешь, что было потом. Нашими судьбами распорядились отчимы. Черт, будь это отец, я бы, может, и покорился. Но это был толстый боров, даже не старавшийся заменить мне отца. И, представь, я покорился его воле. Наверное, из меня тоже мог бы выйти неплохой раб, - он усмехнулся. – Я унаследовал его сраную империю, и полный дом рабов в придачу. Единственной радостью было наблюдать, как он медленно дохнет от рака. Ну а ты… ты мог бы сделаться писателем, верно? Но вместо этого стал рабом. И проводишь дни полуголым, стоя на коленях, ожидая команды отсосать мне. Так себе история, верно, Дэни? – Функция раба - служить своему Хозяину, - машинально ответил я заученной фразой из Кодекса. – А я надеялся, что ты достаточно смел, чтобы ответить своими словами. Ну, раз уж ты так хочешь мне услужить… - он начал расстегивать ширинку. …Я стоял на коленях с руками, скованными за спиной, и отсасывал Хозяину. Хотя “отсасывал” - не вполне верное слово. Он насаживал мою голову на свой член - энергично, даже зло. Удушье и рвота подкатывали к горлу, но я должен был справиться. Да, я был совсем недурным рабом… Конечно, он кончил мне в рот, как делал почти всегда. А потом отшвырнул в сторону, как надоедливую игрушку. Я ободрал руки, вновь оказавшись на каменном полу. – Глотай, - буркнул он, доставая из кармана штанов новую сигарету. Я послушно проглотил его сперму, не пытаясь подняться. Меня мутило. – Если хочешь что-то спросить, спроси. Я разрешаю, Дэни, - он уже дымил второй сигаретой. – Наверное, все это кажется тебе несправедливым, - он не стал ждать моего вопроса. - Ведь это совсем не то наказание, которого ты ждал за нарушение запрета? Да и виноват ли ты в том, что запрет был нарушен? Он посмотрел на меня выжидающе. Я мог бы ответить “нет”, я мог бы даже едва заметно покачать головой. Но я ответил другое. – Да, я виноват, Хозяин. – Ты ведь лгал мне, Дэни. И лжешь даже сейчас - лжешь из лучших побуждений. Но ведь ты знаешь правило: ты исполняешь запрет, чего бы это ни стоило, или получаешь по заслугам. Хозяин с раздражением посмотрел на сигарету, от которой осталась лишь половина. – Но есть еще кое-что, Дэни. Ты лгал мне, выгораживая друга. Это и огорчило меня сильнее всего. Не потому, что я не люблю ложь. Поверь мне, все лгут. Даже рабы, хотя Кодекс и запрещает это. Просто… однажды мне уже солгали, пытаясь защитить человека. И это не кончилось ничем хорошим, Дэни. Я расскажу тебе эту историю - но тебе придется заплатить за это. Учти, отказ я не принимаю. – Да, Хозяин. Я готов слушать, Хозяин, - пробормотал я, заранее проклиная и историю, и себя самого. – Ты помнишь Джейн, Дэни? Ну конечно помнишь. Помнишь то, что я приказал с ней сделать? Ты ведь сам закопал ее. Сам слышал ее крики. Заслужила ли она этой смерти? Наверное, нет. Но в тот день я вынес приговор не ей одной. Я мстил не этой зачуханной рабыньке. Она того не стоила. Я мстил другому человеку. Своей дочери… Хозяин отбросил в сторону сигарету, которую выкурил до фильтра, и полез за третьей. – Это ее портрет висел в гостиной. Моей дочери. Норы. В то утро рабыня протирала пыль на серванте с семейным фарфором - ей впервые доверили такую работу. Она увидела портрет и узнала Нору - и не смогла сдержать удивления. Я сразу все понял. Я стал допытываться, где они работали… Теперь уже я не смог сдержать удивления. “Работали”? Джейн и дочка Хозяина? Вместе?” Хозяин явно прочел невысказанные вопросы на моем лице и усмехнулся. – Кажется, эту историю лучше начать с самого начала. Нора - единственный ребенок, которым меня осчастливила покойная жена. Я души не чаял в дочери. Пока эта куколка росла, я был самым счастливым отцом. Но девочка стала старше. Ей захотелось улизнуть из золотой клетки, попробовать жизнь на зуб - как старую монету. Бунт ради бунта - подростки никогда не меняются. Я не смог удержать Нору, она улизнула из дома. Вот только ей было мало просто убежать. Она хотела показать, что плевала и на меня, и на ценности всей нашей семьи. И она сделалась рабыней. Добровольно. Я не верил своим ушам. Дочь богатого рабовладельца стала рабыней по собственной воле? Кодекс это позволял, но мало кто по собственному желанию шел под ошейник. – Я узнал, кто помог ей бежать, и быстро вышел на след. Но я недооценил девчонку. Она ловко пряталась, уходя от погони и заметая следы. В итоге я свернул поиски, надеясь, что она сама приползет. Но куда там. Упрямством она пошла в мать. Он сделал еще одну затяжку. В этот раз очень долгую. – Я так и не нашел ее за эти десять лет. И не нашел бы, если бы не Джейн. Она рассказала мне все, что знала. Хотя знала она не очень много. Она пару раз видела рабыню, которая выглядела как Нора, в одном из подпольных притонов Ист-сайда. Вот что стало с моей девочкой. Сбежала из дома в 14 лет, а через десять лет уже отсасывала члены всем без разбору, прикованная за ошейник к пивному столу. Хозяин с отвращением сплюнул. – И я рассвирепел. Моя дочь оказалась смелее меня, пусть это и привело ее к такому концу. Не представляю, как ее угораздило туда попасть, но знаю одно - рабыни в таких местах долго не живут. И я решил покончить с этим. Порвать с прошлым и с моей памятью об этой куколке. Закопать - вместе с несчастной девчонкой, которая неожиданно для себя узнала правду. Хозяин улыбнулся и у меня холодок пробежал по спине при виде этой улыбки. – Был и еще один человек, который знал горькую правду. Он мог бы рассказать мне ее добровольно, но не стал. Он тоже лгал мне из лучших побуждений. Ведь он так хотел помочь своей принцессе бежать из золотой клетки. Навстречу своей мечте стать членоглоткой - назло папочке. Что ж, его-то, наверное, мне и следовало наказать суровее всех. Но я сдержался. Я иногда бываю таким сентиментальным. Все-таки Джонсон прислуживал еще моей бабушке. Вот почему я просто повелел отрезать ему кое-что - то, что ему без надобности. Джонсон! Со своей вечно кислой физиономией, от которого и слова не дождешься. так вот почему он такой хмурый... Расплачивается за то, что однажды проявил милосердие. За ложь во спасение, от которой не оказалось проку. Но как он сумел сохранить верность Хозяину после всего этого? – Шутка в том, Дэни, что присматривать за рабами поручили человеку, который сам мог бы стать рабом, - вновь ответил Хозяин на невысказанный вопрос. - Верность у Джонсона в крови. Но я не обольщаюсь. Он служит не мне - он служит Дому. И, думаю, надеется даже меня пережить. Впрочем, это у него вряд ли получится. Я уж прослежу. Хозяин рассмеялся, а потом приблизился ко мне. Посмотрел сверху вниз. И затушил сигарету, ткнув мне ею в живот. Я невольно вскрикнул. – В таком уж мире мы живем, Дэни. За чужие ошибки приходится платить другим. Но таков порядок вещей. Он нравится тебе, Дэни? – Я… Я счастлив быть вашим рабом, Хозяин. – Другого ответа я и не ждал. Надеюсь, моя история тебе понравилась. И сейчас самое время назвать цену, которую ты за нее заплатишь.