Фазовый переход

      Второе мая пришло и ушло. Все в этот день были немного сами по себе — блуждающие амебы под сводами древнего замка, витающие в своих мыслях и скорби.              Журналисты, прибывшие с утра, так сильно достали Поттера, что к обеду того уже трясло от повышенного внимания. Блейз видел его злость почти с другого конца слизеринского стола. Было совсем неудивительно, что вечером Золотая троица, даже не пытаясь скрытничать, отправилась в Хогсмид, прихватив с собой несколько ближайших друзей, включая Луну. Когда после отбоя нетрезвый Поттер передал ему из рук в руки такую же нетрезвую Лавгуд, та лишь прильнула к нему прямо посреди едва освещенного коридора:              — Ты знаешь, что внутри тебя нет скелета? — пробормотала она, уткнувшись лицом ему в грудь. — Ты просто мозг, это ты находишься внутри скелета.              Она нелепо хихикнула, в то время, как глаза у Поттера округлились, словно галлеоны.              — Я слишком пьян для этого, — промямлил он, приподнимая руки, будто защищаясь.              — Я слишком трезв для этого, — отбил Блейз. Он наклонил голову ниже и обратился уже к Луне: — Давай, родная. Пора спать.              Блейз по давно изученной схеме открыл дверь рейвенклововского общежития рычажком в стене, радуясь, что этот день наконец-то закончился.              Все последующие смазались в неясное пятно: он готовился к экзаменам, насколько это было возможно; сходил на последний матч в году между Слизерином и Рейвенкло, где его родная команда позорно уступила Кубок по квиддичу орлам; вечерами шатался с Луной по захламленных классах, где она отбывала наказания.              Стоило признать, за год нерадивые ученики, попадающие на отработки неплохо поработали над разрушенными частями замка: раньше зарытая Северная башня вновь стала убежищем Трелони, а проходной коридор на втором этаже, который с начала года был огорожен чарами, наполнился шумом студентов.              В середине мая в Хогвартсе воцарилась необычайно хорошая погода. Все вокруг, конечно же, беспрерывно жаловались на невыносимую жару, в то время как Блейз поистине наслаждался.              Он нежился в теплых лучах солнца, его глаза были закрыты, пока высокая трава щекотала открытую кожу предплечий, а солнце ярким пятном выделялось на обратной стороне век.              Острое чувство дежавю прорезалось сквозь полудрему, пока он пытался найти положение поудобней на коленях Луны.              — Блейз, — тихо позвала она, вплетая пальцы в его волосы.              — Я видел это раньше, — пробормотал он с легким удивлением в кожу ее живота, к которой прижался губами. — Еще до того, как мы начали встречаться.              Блейз неопределённо хмыкнул. Тогда он еще задавался вопросом, что же за загадочная девушка ждала его в будущем.              Они вновь погрузились в молчание.              — После сдачи экзаменов мы все хотим отпраздновать в Хогсмиде, — сказала Луна, когда они собирались покинуть облюбованное, нагретое солнцем место. — Пойдешь с нами?              — Слизеринцы тоже устраивают… вечеринку, — корректнее, конечно, было сказать массовое алкогольное забвение. — Так что мы вряд ли пересечемся.              До начала экзаменов оставалось почти три недели, а по углам гостиной Слизерина уже вовсю повышалось количество замаскированных ящиков.              Странное было чувство — осознавать, что до конца школы оставалось всего ничего. Казалось, будто время летело с невероятной скоростью, хотя до этого оно лакричной конфетой медленно тянулось и тянулось. Мысль о выпускном вызывала у него непроизвольные мурашки. От этого еще страннее было писать письмо матери, с просьбой прислать ему нарядную мантию.              По крайней мере, у него наконец-то представилась возможность сделать это без утайки, и даже спросить об отчиме. В ответ же, вместе со свертком, он также получил приглашение погостить для «милой Луны», от которого его самого едва не передернуло. Блейз действительно с содроганием представлял эту встречу. Последнее, что ему хотелось, это знакомить «милую» прямолинейную Луну со своей матерью — заслуженной чёрной вдовой.              

***

             Первые два экзамена, как сам Блейз считал, он благополучно завалил. Чары и Трансфигурация никогда не были его коньком, как, впрочем, и Защита от темных искусств, которая далась ему хоть и немного легче, но конечные результаты оставляли желать лучшего.              Как бы то ни было, по Уходу за магическими существами все студенты — все студенты — получили хорошие оценки, благодаря мягкому сердцу Хагрида.              — Профессора Хагрида, — упрекнула его Гермиона, после облегченного высказывания Блейза.              — Да хоть сэра Рубеуса, — хмыкнул он. — После того, как он поставил мне Выше ожидаемого, я готов даже на это.              Грейнджер проводила его осуждающим взглядом, но Блейз, наконец-то получивший положительную оценку, лишь одарил ее улыбкой.              Вот История Магии стала настоящим испытанием — Блейз не присутствовал на уроках Бинса почти весь год, а знаний с предыдущих курсов ему явно не доставало, чтобы наскрести даже минимальный балл. С горем пополам он признал, что его Отвратительно было вполне заслуженным.               Уже ближе к концу экзаменов у всех понемногу начали сдавать нервы. Даже его затронула всеобщая нервозность — он намного больше переживал о Зельях и Древних рунах, в которых разбирался лучше всего, что было явно нелогично. Хотя его уровень тревожности было глупо сравнивать с уровнем того же Драко, к примеру. Блейз всерьез переживал, что паника Грейнджер передалась ему половым путем.              — Как ты можешь быть таким спокойным? — спросил его тот, лихорадочно листая учебник Продвинутого зельеварения.              «Будут ли через десять лет меня волновать результаты этих экзаменов?», — задавал себе вопрос Блейз.              Драко он решил не озвучивать свои мысли.              — Этим миром правят деньги и секс, — вместо этого пожал плечами Блейз. — И если я не захочу использовать второй вариант, то всегда смогу попробовать первый.              В конце концов, это не ему становиться мужем Министра Магии, у которого должна быть отменная репутация. Драко был с этим не согласен, видимо понимая, что не стоило ему больше попадать в дурно пахнущие истории, учитывая потускневшую метку на его предплечье. Ну хоть Тео с ним был полностью солидарен, даже учитывая тот факт, что все его экзаменационные оценки были до смешного высоки.              Это был один из тех редких тихих вечеров, когда они трое занимались в пустой гостиной, потому как чаще всего у каждого был свой уголок для подготовки. Драко, пользуясь теплой погодой, разложил книги по слизеринским трибунам, чередуя зубрение с полетами, наматывая круги над полем, чтобы развеять мозги. Тео вел себя так, будто и не существовало никаких экзаменов. Он и раньше довольно часто зарывался в свои книжки, теперь же это время лишь немного увеличивалось.              Нотт намного больше внимания уделял тому, что Блейз сперва принял за каркас. С каждым новым днем это нечто, сперва сплетенное из обычной жесткой проволоки, приобретало вид кольчуги. Тео где-то достал манекен, надев на него свое творение, и порхал над ним, словно портной. Только вместо ниток вплетая все новые и новые заклинания.              Нотту все же пришлось прервать свое занятие еще спустя неделю. По его словам, основная работа была закончена — кольчуга почти переливалась золотом от чар, вплетенных между металлических соединений. Но перейти к испытаниям в Хогвартсе было неблагоразумно. К тому же, Блейз с Драко устроили ему нешуточную промывку мозгов, когда тот решил однажды испытать свое творение, бросив в него Бомбарду. Та отскочила и едва не разнесла половину стены. После этого опыты полностью заморозились до лучших времен.              На протяжении нескольких недель, находясь в предвыпускной суете, Блейз все равно старался следить за Пэнси. Она была самой кровоточащей раной, что только лишь расширялась прямо на его глазах. Особенно с того времени, как начались экзамены.              Паркинсон похудела еще больше, чем прежде, став похожей на фестрала в человеческом обличии. Девушка поругалась с Драко, когда тот начал расспрашивать ее о помолвке. Слава Мерлину, Малфою пришло в голову не рассказывать, что он уже все сам узнал от Блейза, так что пока сам он был в относительной милости. Вряд ли, конечно, их взаимодействие можно было назвать нормальным времяпровождением.              Пэнси не говорила.              Когда Блейз осознал, что слишком давно не слышал от нее даже звука, прошла почти неделя. Он списывал ее молчание на то, что Паркинсон завалила несколько предметов разом, вместе с тем, что на нее сильно давили родители, посылая по письму почти каждый день.              По правде говоря, Блейз всерьез задумывался над тем, чтобы вдобавок втихую подставить еще и будущего мужа Пэнси, но его сильно обламывала реальность — он ничегошеньки не знал об этом человеке, только его имя.              Ей Блейз о своих намерениях не говорил, соблюдая почти такую же тишину в присутствии девушки, как и она, в основном по той причине, что просто не знал, что ему стоило бы сказать.              К тому моменту, как пошла вторая неделя ее молчания, на улице стояла жаркая середина июня. У каждого из них оставалось еще по одному экзамену, а до выпуска было всего ничего, так что по мнению Блейза это был тот момент, когда стоило прояснить несколько вопросов. Он подгадал нужный момент, оставшись с девушкой наедине в ее спальне, отличавшейся от его собственной явным изобилием мебели, в которой можно было хранить слишком большое количество вещей.              Ее единственная вернувшаяся на восьмой курс соседка, Дафна, отсутствовала, что было явно на руку Блейзу.              — Ты не можешь говорить? — напрямую спросил он, опасаясь, что вместо слов ее родители могли бы пойти на более радикальные меры.       Пэнси выглядела не очень удивленной, хотя ее голос и был хриплым, когда она ответила.              — Могу.              — Так значит… мы можем поговорить о свадьбе?              Как бы сильно Пэнси не пыталась показать, что ее это совершенно не задевало, Блейз отметил те маленькие детали, которые кричали ему об этом. Главной из них было то, что она перестала рисовать, прижав кончик угля к листу, но не делая совершенно никаких движений кистью. Будь это обычный разговор, она бы даже глаз от рисунка не оторвала, умудряясь при этом поддерживать беседу.              — Я не могу… — ее голос оборвался, — говорить об этом.              Блейз никогда не видел, чтобы человек так быстро ломался от одного предложения, но когда лицо Пэнси скривилось и из ее глаз хлынули внезапные слезы, он понял почему Паркинсон молчала.              Для утешения Блейз не придумал ничего лучше, чем молча прижать ее к себе, сдерживая дрожь и громкие рыдания в своих объятьях. До этого он никогда не слышал, чтобы кто-то плакал так: надрывно, без возможности остановиться, громко выражая горе.              Пэнси оплакивала себя. И всю свою жизнь.              — Ты должна сказать им нет, — чувствуя трещину где-то внутри, прошептал он, прижимаясь головой к ее волосам.              У него не осталось никакой решимости на то, чтобы рассказать девушке о том, что ее ждало в браке, поэтому Блейз лишь продолжал шептать ей важные, на его взгляд, наставления, пока Пэнси продолжала рыдать ему в грудь, не в силах вставить даже слово.              

***

             На последней вечеринке года — и их последней вечеринке в Хогвартсе — в слизеринских подземельях было почти по-семейному. Хоть Блейз и не считал себя сентиментальным, каждый раз, когда мимо него проходил маленький первокурсник, которого ждало еще шесть лет учебы, его накрывало чувство грустной ностальгии.              Слизеринцы устроились на всех возможных поверхностях в гостиной, от мала до велика, с выпускниками седьмого и восьмого курса в центре внимания. Откуда-то играла не слишком громкая музыка, все еще даже оставались относительно трезвыми, а последние вечерние лучи закатного солнца сквозь мутные воды Чёрного озера наполняли помещение рассеянным зеленоватым светом.              — Я на четвертном курсе забралась в карету к шармбатонцам, — протянула Трейси, откинув голову с подлокотника кресла, пока ее ноги свисали с другого края. — И меня не поймали.              Она расплылась в пьяной улыбке, явно вызванной содержимым ее бокала. Блейз пропустил момент, когда разговор в гостиной вдруг превратился в игру о воспоминаниях, связанных с Хогвартсом, но это было даже интересно. Оказалось, что Деррек стал капитаном на спор, а Мэнди покрасила всему классу волосы неудачным взорвавшимся зельем.              — Что же нам расскажут восьмикурсники?              Блейз, наблюдающий со своего места, отметил, как на лице Тео расплылась ухмылка от уха до уха, прежде чем тот первым сказал:              — В стенах этого замка у меня был тройничок, — и после недолгой паузы, — дважды.              Не то чтобы никому не было известно о распутности Тео, они в конце концов находились в школе, где слухи разлетались быстрее ветра, а кота в мешке было очень сложно утаить, но на долгую минуту в гостиной воцарилась мертвая тишина. Что уж там, даже Блейз был удивлён.              Где-то в углу нерасторопный первокурсник, чем-то напоминающий ему одиннадцатилетнего Лонгботтома, поинтересовался у товарищей, что же такое этот «тройничок». Это породило вспышку смеха у сидевших рядом пятикурсников, запустившую полупьяный поток веселья дальше.              — И кто же это был? — прозвучал резонный вопрос, на который Тео лишь пожал плечами, закрывая рот ладонью, сквозь которую все еще просматривалась ухмылка.              — Что насчет всех остальных? Блейз?              Вряд ли кому-нибудь удалось бы действительно переплюнуть Тео. Не то чтобы у него имелась подходящая история, которую можно было бы рассказать.              Так что после недолгой паузы, Блейз пожал плечами:              — Я знаю, как обойти загадку ворона Рейвенкло. И еще я единственный, кого за последние семь лет выперли из команды.              Он отсалютовал стаканом Дерреку, не ощущая по этому поводу ни малейшего сожаления. В итоге Слизерин все равно проиграл в этом году, к большому разочарованию Драко и команды. Особенно большим ударом это стало для Эммы, которая проплакала пару дней, прежде чем успокоиться.              — Ладно. Следующий.              — Я пыталась сдать Гарри Поттера Тёмному Лорду, — обыденно сказала Пэнси, сделав очередной глоток.              Ох, да. Она была не в настроении праздновать.              После слов Паркинсон атмосфера из расслабленно-веселой резко превратилась в напряженную. У половины из присутствующих родственники были либо мертвы, либо отправлены в Азкабан, что автоматически делало эту тему запретной.              Драко, который до этого занял один из диванов, распластавшись на нем, принял сидячее положение.              — Я пасс, — грубо бросил он, сверля дыру в Пэнси. По сравнению с ее заявлением, его действия в стенах этого замка были намного хуже. Может он и хотел до этого сыграть в игру откровения, вспомнив веселый момент из прошлого, но теперь в воздухе витали только молнии от их переглядок. Никакого веселья. — Дафна?              — Я когда-то сбила с ног Снейпа, — тихо попыталась разбавить обстановку Гринграсс.              Но упоминание бывшего профессора только все усугубило. Настроение было окончательно испорчено, а игра окончена.              Драко словно пощечину влепили, и Пэнси впервые за долгое время выглядела виноватой за то, что испортила всем праздник. Понемногу младшие разбились на маленькие группки, рассредоточившись по гостиной и оставив их напряженную компанию в относительном одиночестве. Дафна тоже поспешила удалиться в дальний угол к сестре.              — Давайте выпьем, — проверенный способ в этот раз тоже не подвел Блейза. Он приподнял стакан, заполненный лишь наполовину. — Я буду даже скучать.              — По учебе? — поддел Тео.              — Очень смешно, — сгримасничал Блейз в его сторону, выпивая. Каждый сделал по глотку. — По вам! Мы восемь лет жили бок о бок. Будет даже странно не слышать по утрам нытья Драко о волосах.              Тот тыкнул ему средний палец, но на его губах расплылась улыбка.              — Мы ведь больше не будем так часто видеться, — совсем тихо сказала Пэнси, больше не выглядя озлобленной. Скорее полностью разбитой этим фактом. Блейз был уверен, будь ее воля, она бы осталась учиться еще на год, если бы это означало, что ей не придется возвращаться домой. — Драко, ты, наверняка, пойдешь дальше изучать Зелья, уедешь куда-нибудь в Германию в подмастерья. Тео совершенно точно будет тратить наследство на изобретения, пропадая в поместье. Блейз вернется в Италию и заживет со своей рейвенкловкой. Нарожаете кучу красивых детей…              Пэнси ничего не сказала о себе, но на ее глаза навернулись непрошеные слезы. Да уж, если это то, что творилось в ее голове, то было понятно такое долгое молчание. Выходило так, будто они ее бросали, оставляя в прошлом.              Вместо любых заверений в обратном, Блейз зашёл совсем с другой стороны.              — Мы с Луной не планируем детей, — хмыкнул он, оглянувшись вокруг и убедившись, что их не слушают. — Вообще-то у нас будет ребенок. Всего один и спустя много лет, — поделился Блейз, видя, как загораются глаза друзей, так же, как и каждый раз, когда он рассказывал что-то о будущем. — Но пока что я уеду в Италию на лето. Придется вернуться на суд Берка в июле. Но, как бы там ни было, вряд ли я задержусь в Италии надолго, — признался он. — Все равно вместе с Луной вернусь в Британию.              — Ты клялся, что никогда здесь жить не будешь, — изумленно рассмеялся Тео.              И, что ж, он был совершенно прав. Блейз годами плевался в сторону Туманного Альбиона, при этом восхваляя Италию в основном из-за климата. Но кто ж знал, что жизнь обернется так.              Так что в ответ он лишь пожал плечами, признавая поражение.              — Я не собираюсь уезжать в Германию в подмастерье, как того хотели родители, — подхватил Драко. — Хочу попасть в программу зельеваров Лондонской академии, а дальше прибиться там к какому-нибудь Мастеру зелий, чтобы получить степень. Нужно еще восстановить Мэнор…              — И жениться на будущем Министре Магии, — подхватил довольный Тео.              Пэнси, все еще недолюбливающая Гермиону, в очередной раз поморщилась.              — Что насчет тебя, шутник? — отвлек его Блейз, пока не посыпались очередные подколки.              — Хочу продать поместье, — с озорным блеском в глазах сообщил он, что было еще одним шокирующим фактом от него за сегодняшний вечер. Это было почти вопиюще — продать поместье, в котором поколениями жили твои предки. Но, конечно же, никто не осмелился ничего сказать на этот счет. — Нет, знаете, сперва я подцеплю хорошенького паренька после выпуска, и потрахаюсь с ним в каждой комнате в этом гребанном доме. А потом продам.              В словах Тео была спрятана затаенная злоба.              — Библиотека? — неуверенно спросил Драко.              — Оставлю что-то. Но все остальное сожгу.              Это было радикально. Вполне в духе Тео.              — Если она тебе не нужна, то отдай лучше мне, — предложил Драко. Вряд ли ему действительно нужны были эти книги, скорее это был продуманный шаг на будущее, когда Тео все же одумается и захочет все вернуть. — С твоей частью библиотеки, моя переплюнет библиотеку Фоули.              — Валяй, — безразлично отозвался Нотт. — Пэнси, что насчет тебя?              Это был очень деликатный момент. На секунду Блейзу показалось будто девушка сейчас вскочит и сбежит подальше от этого разговора, но к его удивлению, она опустила голову, впиваясь взглядом в руки, которые сложила на коленях, и тихо сказала:              — Я написала родителям, что не выйду замуж.              Она из-под лба взглянула на Блейза, будто пытаясь напомнить ему, что это была его идея. Он мог бы обрадоваться этому, но знал, чем в конце концов это могло закончиться. Единственное, что ему пока что оставалось — это ждать.              — Не представляю, что дальше буду делать, — призналась она.              — Рисовать, — предложил Блейз. — Приехать ко мне погостить летом.              — Мне нужна будет помощь, чтобы перевезти библиотеку Тео, — дополнил Драко.              — Ты определенно должна помочь мне продать этот проклятый дом, — драматично выдохнул Тео. — Только твоя женская рука сможет привести его в порядок.              — Я не буду отмывать сперму со всех поверхностей дома, Тео. Это мерзко, — возмутилась Пэнси привычным, немного снобистским голосом.              — Так уж и быть. О ней я позабочусь сам.              Воцарилась тишина, прерываемая легкой музыкой и разговорами других учеников. Но в отличие от предыдущего раза, теперь она была намного приятнее.              — Вот за этим я буду скучать, — подытожил Блейз, ощущая неясное тепло от одного взгляда на гостиную Слизерина и друзей.              Все-таки, возвращение в Хогвартс в начале года того стоило.