Семицветик

Бечено!

***

       — Как я могла так облажаться? — сипел ребенок, присаживаясь на угол стола, лишь бы не сидеть на холодном кафельном полу среди осколков и подсыхающей слизи из странного агрегата.       Попадание в лабораторию, предназначенной только для обслуживании капсулы и ее содержимого, было тем еще выигравшем. Не стоило быть гением, чтобы выявить определенную закономерность в мире Наруто. Как солнце является частью неба, так и в лаборатории властвует Орочимару. Следовало еще помнить то, в какой на самом деле мир она стремилась попасть и в какой, в конечном счете, она попала.       Но ученый ученому — рознь, и наверняка такие гении, как Змеиный Санин, могли быть у каждой Деревни. Просто таким среднестатистическим ученым и выдающимся специалистам узких областей не повезло работать в куда более строгих условиях под пристальным вниманием правительства. Например, Камень, как выяснилось в сериале Боруто, имел свою секретную базу под создание Акут.       Вообще, оказаться черт знает где не входило в ее планы, но как будто вселенная начнет прислушиваться к желаниям своих маленьких жителей?       У всех и всегда существует возможность загадать желание, и человеческий разум невольно привязывает желание с каким-то событием или предметом. Из этого следует, что сила загаданной мечты возрастает в геометрической прогрессии, если человек подкрепляет событие не только явлением, но чувствами. Те же страх и тревога оказали значительное влияние на перемещение девушки. И она действительно переместилась, только в случайную точку вселенной манги и аниме.       В первый раз цветок перенес Ольгу куда-то на гору в период зимы. Высота и неблагоприятные условия погоды не позволяли ей лучше рассмотреть место телепортации, да и низкая температура, далеко уходящая за отметку в «минус», вынуждали ее действовать быстро и наверняка.       Спасаясь от гибели, бариста начала каскад перемещений.       Сработала всем известная пословица о том, что загаданные на эмоциях желания являются самыми губительными. По этой причине после пары попаданий в опасные районы синеволосая девушка догадалась уточнить свой выбор перемещения, и, — слава богам! — ее первая ошибка обошлась малой кровью в несколько лепестков и легкими синяками.       Сменялись регионы, сезоны и климатические условия, как и высота с давлением, отчего третий раз стал тем моментом передышки, когда в тишине влажного леса начала осени можно было просто посидеть и осмыслить полученную информацию.       — Не врал, зараза! — сокрушалась девушка, цепляясь пальцами за светлые локоны цвета неба, — Хоть бы пояснил, как этой штукой пользоваться! — известное дело, что к большинству предметов существует инструкция, основой которой стали чужая кровь и боль, и если с некоторыми предметами понятно как обращаться на интуитивном уровне, то с такими артефактами, коих было в девичьих руках аж три штуки, стоило работать с повышенной осторожностью.       Уже один факт простого телепортирования по местности создал множество проблем со здоровьем: синяки все еще ныли на ногах и руках, что в попытке ровно устоять отчаянно цеплялись за разного рода уступы и растительность, сердце шумно глотало кровь от физического напряжения, а резкие перепады давления и температур вскружили голову до черных пятен и цветных мушек.        Некогда ярко-розовый чемодан, по ребрам жесткости которого находились черные полосы от резины и царапины, теперь стоял наполовину серой пластмассовой основой полимера под облупившейся цветной пленкой. Три колесика из четрых сломались, оставив одно нерабочее. Молния и замок чудом сохранили содержимое, хотя техника внутри наверняка от такого недобросовестного хранения сломалась.       Прощайте те десятки тысячи долларов и годы тяжелой работы, что стоили неимоверного труда, пота и слез. Душу зацарапали кошки, которые методично разрывали плоть грудины своими острыми когтями.       — «Обидно, да?» — знакомый мем, прозвучавший в тяжелой голове, заставил нервно усмехнуться.       Обидно — не то слово, подходящее к данной ситуации.       Было до ужаса тяжело совладать с подступающей истерикой, которая с каждой последующей мыслю разгонялась до нового круга: магия — существует, иные пришельцы и, черт знает, кто еще — существуют, артефакты — существуют, другие миры/реальность — есть, и она является участником этих событий, поддавшись на уговор подруги.       — Тоже, блять, хороша! — разразилась матом девчонка, нервно подскочившая со своего места.       Рядом находился поваленный ствол какого-то хвойного дерева. Сырая древесина сильно распухла, на изгибах коры блестели капельки дождя. Будучи единственной вещью, подходящей для сидения, голубоглазая решила временно использовать бревно для собственных нужд отдыха.       Удобные теплые кроссовки, внешняя оболочка которых состояла из замши, сильно запачкались, заставляя чистоплотного человека своим внешним видом раздражаться еще сильнее.        Уникальные в своей сути вещи с Земли, являлись на данный момент единственной и немаловажной ценностью, которую стоило беречь, как зеницу ока. Эпоха после ТМВШ имела первые компьютеры и другие медиа-устройства, к сожалению читателей оригинальной манги, их выпуск не перешел на массовый производственный уровень, способствующий продвижению прогресса развития не в угоду военному ремеслу.       В этом плане, стоит ей оказаться в Конохе во временном отрезке главных событий литературы и аниме, у нее появится отличный капитал в виде ноутбука, телефона, колонки, наушников и повербанка. Электричество имелось в наличии, наверняка и переходники с адаптерами тоже существовали, а уж если упоминать последние, то и создание нужных комплектующих мелькало на периферии. Да и ее вещи, все новомодные, из прочных материалов, чуть ли не предназначенных для полетов в космос, тоже могли стать предметом торга, однако полотно и выкройка были созданы по моде Земли, от чего их ценность становилась сомнительной. На ее топики позарятся только извращенки или актеры, а театров ли — уже другой вопрос. Плохо.       Безразмерные карго из черного матового полотна висели мешком на высоких и стройных ногах, скрадывая миниатюрные размеры человека. Удобство таких брюк с кучей карманов было давно доказано не только военными, но и простыми людьми, тем более женщинами, для которых огромное количество дополнительного места стало отдушиной от сумочки и рюкзаков. Высокая талия брюк надежно защищала нежный живот, на поясе которой находилась маленькая поясная сумка, больше предназначенная под кошелек. Короткий, но теплый топ с длинными рукавами и горлом, отлично справлялся со своей задачей и при первом перемещении сохранил тепло в конечностях. Длинный кайп темно-синего цвета спас от сквозняков, так и норовивших коснуться влажных от пота сины и шеи. Одежда вполне подходила под стилистику местной современности, но до нее еще нужно добраться.       Куча карточек и банкнот были уже бесполезны, но их стоило оставить хотя бы на память о России-Матушке.       Чемодан был подтащен ближе к бревну, под которым уже собралась неплохая лужа дождевой влаги, а земле стали ползать черви и слизняки. Поморщившись от такого соседства, девушка отставила чемодан чуть в сторону и в траву, чтобы вода не просочилась через молнию во внутрь и не угробила последние остатки запасов. Сама же она села на поваленный стол, поджимая ноги выше. И без того грязную обувь не хотелось портить в таком соседстве под собой. Диаметр ствола имел достаточную длину, чтобы на него, при должном желании, можно было устроиться и в султанской позе, поэтому синеволосая не стала противится желаниям усталого тела и села куда удобнее, оседлав деревяшку, свесив по разные стороны ноги.       Природа вокруг успокаивала. Тяжелые капли падали с верхушек кроны вниз, громко шлепаясь о площадь зеленого листа или ветки. Все деревья вокруг стали выглядеть куда свежее, словно все растения, пока влаги было в достатке, решили воспользоваться возможностью и начать свой рост. Ветки иногда колыхались, но не от ветра, а по собственному желанию, да и сами сучья и побеги выглядели совсем тонкими и хрупкими, явно не предназначенными под тип дороги верхних путей. Смешанный лес был достаточно ухожен, чтобы не казаться заросшим. Редкие кусты находились где-то вдалеке, где солнечного света было больше, как и влаги в низине небольших ям и овражков. Животных поблизости тоже не наблюдалось, как и тропинок с дорожками, но это не означало, что здесь не водились живые существа.       — «Нужно быть начеку!» — рассуждала в правилом русле голубоглазая, однако ее навыков вряд ли бы хватило на стратегию защиты и выживания.       Век высоких технологий слишком четко разделил обязанности, возможности и навыки людей, сделав их экспертами одной профессии и сопутствующих ей подразделов, поэтому вряд ли гражданин типичного мегаполиса третьего столетия смог бы выжить в условиях феодального мира холодного оружия. Но Ольга была конченным оптимистом, поэтому до последнего верила тем крупицам информации в голове, которые хоть немного внушали чувство доверия и безопасности.       В карманах все еще лежало три цветка оригами, каждый из которых уже лишился былого вида: отсутствовали лепестки, вся бумага была смятой, а цвета от фломастера поплыли пятнами от влаги. Но даже с такими повреждениями они были еще рабочими.              Чтобы обезопасить себя должным образом следовало создать план того, что в принципе делать, а чтобы знать, как действовать, нужно иметь цель или мечту.       — Ничего я не хотела. — честно ответила Оля, смотря далеко вперед.       Как и любой читатель полюбившейся вселенной, она просто хотела быть частью того мира, что опьянял своими законами, приключениями и мистикой. Автору любого произведения было мало создать ту иллюзию, в которую с головой окунуться другие, нужно было ее еще грамотно подать и логично свести все концы, и задать настроение, чтобы важные слова дошли до чужого разума и осели в сердце.       Хотела ли синеволосая кого—то убивать? Нет. Мыслей о чужой или собственной смерти не пугали ее, не волновали в своей сути, потому что она до ситуации с перемещением верила, что вся ее жизнь будет проходить одинокой единицей, которую просто нужно прожить до логического конца.       Хотела ли кого—то спасти? Эгоистичное желание быть героем для кого-то, почти близкое к альтруизму, заставляли ее желать дружбы со всеми теми поломанными людьми из произведения, но она точно знала, что за просто «так» никто ее не пустит в свое окружение и не позволит «спасти».       А было ли отчего спасать? Все события были взаимосвязаны между собой и заключались в таком явлении, как месть, которая становилась двигателем новых отношений между людьми. По хорошему, местное общество не осознало ценность человеческой жизни. Да и как такая ценность может появиться, если тут все перерождаются? Если человек — ресурс клана? Если его желания и свободы не важны? Потому что благо элиты становится во главу иерархии потребности? Этому миру еще предстояло перейти этот порог и, скорее всего, такое общество наступит далеко после событий «Боруто», потому что даже Наруто всего лишь отодвинул статистику смерти примерно к двадцати годам. И она сама — никто и ничто в этом мире, которому важна кровь, красота, здоровье и сила.        — Что делать теперь? — устало вздыхала Ольга, корябая ногтями кору дерева.        В пользовании было три оригами и одиннадцать попыток, на исполнение желаний. Пожалуй, ей, как простому человеку, хотелось безопасности и счастья. Где она в принципе может быть счастливой?       Эпоха Воющих государств сразу же отметалась: неспокойное время, обесценивание человеческой жизни, любой ребенок — маленький убийца, влияние клана довольно высоко.       Эпоха создания Конохи тоже ушла в сторону: город только закладывается, недоверие города—государства к чужеземцам, проблема с Мадарой, а после и с Кьюби.       Первая Мировая война — на пост садится Тобирама, расцвет Хирузена и Шимуры, создание социального барьера вокруг Учиха. Вторая и Третья ярко выделялись появлением и становлением всех второстепенных героев, но сам факт кровопролитных интриг и самостоятельность АНБУ—НЕ больше пугала, чем соблазняла на организацию перемен.        Хотела того бариста или нет, но выбор самого привлекательно временного отрезка сужался до первых пяти лет от рождения Наруто. Коноха в то время пребывала в разрухе после высвобождения Кьюби, все с сомнением относились к действиям Учиха и не доверяли их охранной деятельности Полиции, кланы находились в режиме холодной войны между собой, а после вырезки клана, когда обнажилась деятельность НЕ в общество, Хирузен заставил Данзо «распустить» свой отдел, переключив режим работы на куда более незаметный и тихий. Да и война прошла, а нукенины были оттеснены к границам страны.       Определившись с периодом, голубоглазая стала гадать, а кем ей, собственно, быть. Раз уж так сложилось, что она являлась гражданской, по меркам местных жителей континента, то ей стоило иметь неплохой физиологический стартап, чтобы не сдохнуть в ближайшей канаве в малиновых кустах.       В памяти всплывали десятки известных кланов и их Хидзюцу. Многие можно было развить самостоятельно, просто обладая знанием нужной тренировки и выброса чакры. Можно было рискнуть и выбрать клан, чьи члены стали единичными представителями в большом мире. Те же Узумаки, Кагуя, Юки, Сенджу уже стали легендами, а их потерянные в бренном мире дети ожившими сказками. Чакра, как кеккей генкай, была очень лакомой сладостью, но существовала и другая энергия, маячившая на периферии любого черно-белого сюжета иссекая, фэнтезийной онлайн игре или карточной аниме.        Из кармана был выужен цветок Василисы. — Хочу обладать магией и чакрой! — загадала желание Ольга, отрывая один лепесток, который сразу потускнел цветом.       Непонятная рябь пространства прошла вокруг внешнего периметра тела, искажаясь так, как горячий воздух в пустыне. Бледные от холода, давления и сырости руки стали еще светлее, синие и зеленые вены сразу же просветились под тонкой коже. Грудина, вопреки замерзшим конечностям и прохладной температуре снаружи, наполнилась жаром и каким-то комком, который от глотки пошел до гортани, а затем через сердце прямо в желудок. Из рта струились ленты пара, будто бы и человеком она больше не являлась, а драконом, что парил дымом в своем логове. Но чешуи, рогов и хвоста все не было, а, значит, изменения происходили на другом уровне.       Так же быстро с жаром разрасталось чувство мощи и эйфории, какое бывает у очень уверенного человека в адреналиновой ситуации. Девушка почувствовала себя могущественной. Все на мгновение, но и этих крупиц времени было достаточно, чтобы все негативные мысли улетучились из головы, оставив сытое чувство спокойствия и удовлетворения.       Сразу же после наступившего спокойствия наступил холод, а тело прошибло слабость, заставив синеволосую ссутулиться и обнять колени. Создавалось впечатление, что она вышла зимой из сауны на мороз, а затем нырнула в сугроб. Такое сравнение подсказала память, воспроизведя ситуацию из жизни прабабушки.       Следом пошло и другое желание, потому что дрожь от холода не прекращалась, а бессмысленные попытки самостоятельно согреться не приводили к положительному результату.       — Желаю понимать и говорить на языке местных!       Теперь, когда основа всей будущей жизни была приведена в реальность, стоило озаботиться и о других аспектах существования.       Нужны были деньги. Самой стабильной валютой среди мира Стихий были драгоценные камни, золото и техники. И если последние можно украсть, создать самостоятельно или скопировать, то первое можно было только добыть или скопить.       — Хе-хе-хе! — гаденько смеялась Ольга, теря ладони друг об друга от предвкушения.       Больше всего золота было у гномов.       — Желаю иметь пространственный карман, типа кошелька, в сокровищницу Эребора! — Ольга была уверена в своем успехе, потому что подобное волшебство вроде бы должно было работать с маленькими вещами, и дракон или гномы не могли бы навредить ей напрямую, а руку можно было бы восстановить, учитывая местную медицину.       Оторванный лепесток истлел в руках.       «Кажется, Никита упоминал о некой системе?» — как раз вспомнился разговор первоисточника проблемы, который подсунул ей и Василисе эти оригами.       Обладать компьютерной системой, как в ММО РПГ, коих было не счесть в виртуальной реальности на Земле, звучало привлекательной идеей, но стоило ли делить собственную сущность и мышление в угоду бесконечным приключениям, боям и постоянному качу? Будучи заядлым хикканом, бариста была согласна на такой риск, учитывая то, что псевдо-студент умудрился найти такой артефакт и потратить его на ноунеймов с Земли, а, значит, получить его в пользование было не таким уж сложным делом. Сделать выбор в пользу отказа можно было осуществить в любой момент, и это осознание подкрепляло веру в правильность собственно решения.       — Хочу обладать «Системой», что и Никита! — пожелала девушка, отрывая один единственный листок из оригами Василисы.        Вот только вместо одной бумажки улетело сразу три, забрав две штуки из другого цветка. Больше никаких изменений не произошло и внешний мир молчал. Создавалось такое впечатление, что потраченные попытки ушли впустую, но наличие последних шести лепестков вселяло надежду на лучший исход.        — Хочу иметь возможность путешествовать по мирам, пространствам и реальностям! — за это желание ушло еще два лепестка, но проверить что-либо сейчас не представлялось возможным.       В конечном счете могло оказаться и так, что такие желания, кардинально изменяющие или влияющие на мироустройство мира, были слишком сложными для реализации, от того артефакт брал плату, но не выполнял их. Обидно.       — Ох, и хочу переместиться в мир Кисимото по мотивам аниме и манги «Наруто» в районе пяти лет от рождения самого Узумаки Наруто! — только начала землянка, цепляя пальцами тонкую бумагу, все еще формируя конструкт своего хотения, однако давление пальцев было достаточно сильным для отрыва листка и начала волшебства.       Мир вокруг снова поплыл перед глазами, тело ощутимо тряхнуло, заставив все мышцы сжаться от потери устойчивости. Вестибулярный аппарат был неплохим, но резкая потеря ориентиров спровоцировали кульбит желудка в брюхе. Горло свело в приступе кашля, который не мог выйти наружу напряженной челюстью. Рот наполнился кислой слюной, словно бы на язык была положена лимонная долька фрукта.       Неожиданный приход пространства сильно стукнул по голове, ослепляя и оглушая сознание от резкого получения информации о внешнем мире, но вместо мгновения свободного падения, когда все тело ощущало только воздух, давление атмосферы и притяжение, она оказалась в водной среде.       Тянущее чувство боли в венах и трахеи заставили разлепить сжатые веки, а глаза все не могли разобрать ту муть, что плыла перед ними. Чемодан тоже переместился следом. Веса багажа оказалось достаточным, чтобы тонкое стекло не выдержало резкого и тяжелого удара. Капсула аппарата разбилась вдребезги, высвободив тело из искусственной среды.        Лаборатория не пугала. Вообще кабинет вокруг выглядел типичным помещением любого медика, не сильно изменившееся с конца двадцатого века первого тысячелетия. Единственным отличием от простых технологий и интерьера с Земли было то, что кроме футуристичной капсулы с длинными строками иероглифов восточной культуры и длинного стола с тумбой больше ничего не присутствовало.       Когда тело совладало с такой резкой сменой обстановки и стрессовой ситуацией, Оля решилась на куда более полезные действия.       Темный кабинет не мог похвастать сменой теней вокруг, что могло бы дать понимание широты пространства помещения и его убранства. Скорее всего это был бокс, расположенный глубоко под землей.       Такой вывод напрашивался из-за отсутствие окна. Не было так же ясно на счет освещения, непременно присутствовавшего в таком отсеке. Наверняка где-то вдоль стены на стандартной высоте находился выключатель, но пол так и оставался покрытым стекольным крошевом и осколками, поэтому нужно было в срочно порядке решать вопрос передвижения.       Халат снова был порван на лоскуты, послужив обмотками для поврежденных стоп. Если чемодан все еще присутствовал в комнате, то из него можно было бы достать сменные вещи и аптечку.        Синеволосая в который раз похвалила свою предусмотрительность, заставившую ее взять хотя бы чемодан с вещами из поездки, пускай большая часть его содержимого и была бесполезна в реалиях мира аниме.       Дополнительно к помощи был приспособлен табурет, который нашелся под столом и был задвинут куда-то глубоко к стене, чтобы не мешался в быту. Выдвинув табурет из-под стола, девушка принялась двигать его на манер ходунков, позволяя ослабшему телу опираться на его плоскость.       Багаж обнаружился на другом конце комнаты. Весь перевернутый, тот был покрыт липким слоем слизи, и голубоглазая рассчитывала, что внутри него обнаружатся салфетки. В тишине комнаты звук застежки молнии был слышен слишком громко.       — Опасно, что писос. — ругалась она, негнущимися пальцами раскрывая половинки предмета.       Внутри обнаружились такие желанные салфетки и полотенце, сразу задействованные в гигиенических вопросах. Тонкие хлопковые прямоугольники отлично счистили непонятный состав с тела, а некоторые ранки сильно защипали от спиртовой добавки, но ругаться на такое было бессмысленным и глупым делом. Другого способа обработать раны сейчас не было, а на безрыбье и рак — рыба.        На чистое тело пошло белье, затем какие—то джинсы и кофта, длина штанин и рукавов которых оказались на порядок длиннее, чем было при изначальной носке.       Быть ребенком—подопытным с одной стороны было удобно, потому что люди относятся к детям с куда большем доверием и доброжелательностью, но с другой — слабость перед людьми и обстоятельствами, полная беспомощность. А она, на минуточку, просто чей-то эксперимент, которого, без сомнения, начнут искать сразу же после пропажи.       Среди вороха тряпья нашлась колонка. Целый и невредимый аппарат легко включился и стоически перенес эпопею с перемещениями, за что был зацелован по всему корпусу. Неоновые лампочки хорошо светили, пускай и не на таком уровне, как среднестатистический смартфон, но в проблемных условиях даже такого освещения было достаточно, чтобы разобраться в творящимся вокруг хаосом.       Зеленый свет осветил комнату, позволив простому человеческому глазу лучше ориентироваться в пространстве. На стене сразу же нашелся переключатель советского образца — круглая черная корпусная подставка и белая кнопка с щелкающим элементом. У девушки все еще были сомнения, что это место может иметь электропитание, но рискнуть и включить свет все же стоило.        Как и предполагала Ольга, все помещение было типичным аналогом медицинского кабинета педиатра с Земли. Если бы она не знала, что оказалась в мире Наруто, то думала бы, что цветок переместил ее куда-то в поликлинику.       Тысячи мелких блесток от стекольной дверцы блистали под лучами искусственного освещения. Для собственной безопасности, девушка вытащила из чемодана домашние шорты и принялась убираться, возя тканью на манер тряпки. Когда все было очищено от слизи, а стекло убрано к сливному отверстию, бариста обнаружила свои вещи, надетые на нее при прошлом перемещении, в самой кабине, но по понятном причине шмотье было сырым и липким. Фирменный обувной пакет обладал достаточной прочностью, чтобы сохранить в себе испорченные элементы гардероба.       Ольга же старалась ничего не оставлять своего в этой комнате, которую рано или поздно вскроют. Двери не было. Точнее она была, но за полотном древесного опила располагалась кирпичная кладка, до сих пор имевшая запах свежего цементного состава.       Кто-то основательно постарался, чтобы ни единая душа не смогла узнать о таинственном эксперименте. На несчастье этого горе-ученого в тело этого ребенка переместился русский человек, который не потерпит замкнутого пространства несвободы.        Цветки оригами были сильно испорчены влагой, чтобы ими было возможно нормально воспользоваться, однако сами лепестки, оставшиеся в количестве пяти штук, были относительно сухи. Тонкие пальцы схватились за них, как за спасательную соломинку.       Стоило сохранить хотя бы один цветок с двумя желания, чтобы позже испытать их на чем-то другом.       В тумбе нашлось множество папок с различными листами лабораторной фиксации. Каждое содержимое отдельной картонной упаковки перекочевало в замученный футляр багажа, в освободившуюся пленку было помещено оригами. Когда все было готово, а о побеге напоминал только разбитый аппарат и стекло в углу, девушка принялась за последнее желание.       — Хочу сейчас остаться в этой реальности и мире, но переместиться в самую темную и безлюдную подворотню Танзаку! — оторвать размокшие части предмета было той еще задачей, но лист просто не выдержал такого издевательства и порвался до середины фигурки, полностью поделив ту на две половинки.       Очередное перемещение было куда приятнее предыдущего, но раны в горле и на руках заныли с новой силой.        Ольга не заметила изменение в обстановке, как не заметила мелькавшее на периферии сознания звуки и сигналы системы, пытающиеся оповестить адресата.       Тело было настолько измотано, что бариста предпочла отдохнуть на месте. Хотя бы на пять минут.