Поздно скучать. Люблю.

Дай мне сделать последний рывок

Перед тем как захлопнется гроб

Без дополнительных экспертиз

Просто любить тебя — это мой мазохизм.

вышел покурить — мазохизм

Ранним утром на улице свежо и спокойно. Поток людей, спешащих на работу и учебу, ещё не очень большой. Мицуя не может нормально спать вот уже вторую ночь, поэтому с утра пораньше решил прогуляться и проветрить мозги. Ноги сами привели его к храму, который пустует уже некоторое время. Следующее собрание должно состояться только через неделю, а пока Майки дал всем время, чтобы зализать раны и прийти в себя. Перед глазами Мицуи всё ещё проносятся кровавые образы бойни и вид почти безумного Изаны, который уже мертв. Парень также помнит и главного героя того вечера — Такемичи Ханагаки, которого с того момента никто больше не видел. Может это странно, но Мицуя скучает по нему. За относительно небольшой промежуток времени Такемичи успел забрать часть сердца каждого человека, с которым он контактировал, а именно у всей верхушки Тосвы. Каждый член группировки так или иначе благодарен Ханагаки. Этот плаксивый герой спас множество жизней, жертвуя своим физическим, психологическим и моральным здоровьем. А сейчас в беду попал сам парень, и ни у кого нет возможности подарить Такемичи спокойствие и безопасность, уверенность в завтрашнем дне. Мицуя пытается хотя бы немного избавиться от мыслей о пропаже Такемичи, чтобы дать голове отдохнуть, однако ничего не выходит. Перед глазами постоянно мерещится силуэт парня, в ореоле солнечного света, с самой искренней и нежной улыбкой на свете. Мицуя чувствует, как все больше тонет в отчаянии и разочаровании. Вспомнилось, как Майки сорвался на Дракене и даже ударил его несколько раз, а тот и не сопротивлялся. В тот момент Мицуя думал только о том, что Дракен был обязан защитить Такемичи и вернуть его обратно, в банду к ребятам, где ему и место. Уже после завершения конфликта Мицуя чувствовал отвращение к себе, потому что обвинял своего друга, хотя ситуация была непредсказуемой. Никто не смог бы догадаться, что Ханма в ярости способен стать сильнее и накинуться, словно монстр, не давая сопернику возможность перестроиться под новый темп. Ханма просто опрокинул Дракена на мотоцикл и ударил по лицу металлической трубой. Дракен не виноват в похищении Такемичи, он и сам сильно пострадал. Так и мечутся мысли в голове Мицуи, от обвинения до оправдания, и обратно. Невозможно представить как себя чувствует Майки, ведь для него Такемичи почти божество, самая великая ценность. Кстати говоря о том, что Такемичи является великой ценностью, и не только для Майки. У Мицуи есть некоторые догадки относительно Кисаки и его отношения к Такемичи. Такаши надеется, что все эти мысли просто плод его воображения. Только вот как же трудно выкинуть из памяти эти жадные, голодные и жесткие взгляды, полные удушающего контроля и желания подчинить, которые Кисаки кидал на Такемичи во время собраний. Сам кудрявый блондин отвечал взглядом не менее жестким, однако наполненным мощной ненавистью, отвращением и страхом. Если бы Мицуя не узнал некоторую правду о путешествиях во времени, которую ему поведали Майки и Дракен, то он никак не смог бы понять, почему два этих человека, незнакомых ранее, испытывают такие сильные чувства по отношению к друг другу. Такаши имеет мерзкое предположение, зачем всё-таки Кисаки похитил Такемичи. Пусть это окажется неправдой. Мицуя видел такие одержимые взгляды очень редко, например в зеркале, когда ему приходило вдохновение и хотелось творить новые вещи из прекрасной ткани. Такаши с нежностью вспоминает недавно сшитые водолазку без рукавов и короткие шорты с завышенной талией, специально для Такемичи. Мицуя хотел попросить блондина, чтобы тот попозировал на камеру для его портфолио. Парню с сиреневыми волосами жаль, что он не успел сказать об этом раньше, и поэтому он надеется на будущее. Такемичи обязательно получит вещи, предназначенные для него. Мицуя почти обошёл храм, как услышал тихий всхлип и инстинктивно замедлил шаги, стал тише и мягче ступать. Парень с сиреневыми волосами аккуратно выглянул из-за колонны, задерживая дыхание. Около задней стенки храма, поджав колени к груди, сидел Мацуно Чифую и горько рыдал в полусогнутые ладони. Рядом с ним валялась школьная сумка и телефон. Это не было похоже на простой плач, поэтому Мицуя болезненно застыл на месте. Чифую издавал горестные вопли, которые сопровождались жалостливым скулежом и заикающимися всхлипываниями. Изредка блондин хлюпал носом и прерывисто вздыхал. Мицуе потребовалось некоторое время, чтобы собрать силы и выйти из своего убежища. Он аккуратно подошёл к Чифую и опустился на корточки. —Эй, Чифую, а ты чего тут сидишь? — мягко и тихо спросил Мицуя. Мацуно испуганно вздрогнул и отнял руки от лица. Парень с сиреневыми волосами увидел бирюзовые глаза, полные слез и опухшие веки с красным оттенком. Боже, этот ребёнок так много плакал. Заикающимся от долгого рыдания голосом, Чифую произнёс: —Оставь меня, я хочу побыть один. — Мицуя слегка нахмурился. —Я никуда не уйду, пока ты не назовёшь причину своего состояния. — буквально в ту же секунду, как парень закончил предложение, в глазах Чифую вспыхнули боль и злость. —Ты, блять, знаешь в чем причина! Такемичи похитили и никто нихуя не делает! — Мицуя в шоке отшатнулся, опасаясь, что Чифую захочет драки. Однако под конец голос Мацуно сорвался и мальчик закусил кулак правой руки, другой жестко обвивая свои колени. Мицуя видел, как парень напротив изо всех сил пытается подавить новые рыдания. Такаши легко придвигается обратно, как-будто перед ним животное, загнанное охотниками. Стараясь не давить и не пугать, Мицуя шёпотом произносит: —Ты знаешь, что это не так. — рука парня нервно чешет затылок. —Майки наверняка думает над планом каждую секунду своего времени. Нас слишком мало, чтобы идти в лобовую против новой группировки Кисаки. Все ребята переживают за Такемичи. На его слова Чифую загнанно кивает. —Прости меня, я просто…я просто не справляюсь, Мицуя, мне так его не хватает, — рука Чифую зарывается в блондинистые вихры волос и сильно сжимает их, оттягивая пряди. Мицуя тянется своей рукой к волосам Мацуно и бережно выпутывает пальцы из локонов. Такаши несильно сжимает своей рукой светлый затылок и прижимает к правому плечу, с корточек парень опускается коленями на крыльцо храма. Чифую, будто только этого и ждал, вцепляется в левое предплечье Мицуи. Школьная форма Мицуи стремительно намокает, но парень не имеет ничего против. —Каждый раз, когда Такемичи избивали, он оставался рядом со мной. Каждый раз. — Мицуя молчит, давая Чифую выговориться и немного отпустить ситуацию. —Я мог навещать его в больнице каждый день, проводить там все приемные часы, смотреть как Такемичи становится лучше. Встречать его после выписки и провожать домой. —Я знаю. —Он стал для меня незаменимым, он, блять, мой партнёр! —Я знаю. —Мне хочется укрыть его в своих объятиях и никому не отдавать. Он такой хороший человек. Он заслуживает всего мира. —Я знаю. —Я так сильно по нему скучаю, мне его очень не хватает. —Я знаю, Чифую, — понимающе проговаривает Мицуя, ведь испытывает эти чувства сам. —Я тоже очень сильно по нему скучаю. Мы вернём его, нужно только набраться терпения. —Но я не могу. —Значит больше старайся, через «не могу». Мы должны быть сильными, хотя бы ради него, — Мицуя ерошит волосы Мацуно и мягко отталкивает от себя, заглядывая в его глаза. Большими пальцами Такаши утирает слёзы парня. Чифую недовольно морщится, но чужие руки не убирает. Мицуя встаёт на ноги и подаёт ладонь парню напротив. Чифую подбирает сумку с телефоном и хватается за руку. Ребята вместе направляются на выход с территории храма. Времени, чтобы каждый успел добраться до школы, впритык. Там, где их пути расходятся, Мицуя останавливает парня. —Эй, сопляк, в следующий раз говори повежливее, — Такаши дает блондину слабый щелбан прямо в лоб. —Всё-таки я твой семпай. — Чифуя обидчиво трёт лоб и забавно дует щеки. —Я понял, прошу прощения за сегодня. — Мицуя в ответ отрицательно качает головой, как бы говоря, что извинения не нужны и отворачивается от парня, направляясь в сторону своей школы. Спустя несколько минут ходьбы Мицуя вытирает влагу со своего лица. «Наверное дождь» — думает парень с сиреневой шевелюрой. Небо сегодня ясное. Такемичи сонно жмурится и лениво разлепляет глаза. Как только зрение проясняется, парень с испуганным вскриком дергается на кровати и резко подскакивает. —Господи, блять! Какого черта ты делаешь? —Мне нечем было заняться, дай, думаю, чей-нибудь сон поберегу. Выбор пал на тебя, — весело скалится Кисаки, наблюдая за взъерошенным со сна парнем. —Хуевый, скажу я тебе, выбор, — морщится Такемичи. —Как долго ты здесь находишься? — спрашивает Ханагаки у парня, сидящего на стуле напротив его кровати. —Время я не засекал, но думаю, что достаточно долго, — Кисаки мельком глянул на часы и снова уделил все своё внимание Такемичи. Тот покраснел от раздражения, но не стал ничего говорить, лишь настороженно следил за парнем напротив. —Ты знаешь, в чем заключается эксперимент под названием «собака Павлова»? В этот самый момент Такемичи окончательно убедился, что крыша Кисаки съехала окончательно и возврату не подлежит. Ханагаки добрые пять минут копался в своей голове, но так и не нашёл ответа на вопрос, лишь смутные воспоминания об уроке биологии в школе всплыли в сознании. Он, честно говоря, даже примерно не понял смысла названия. —Нет? — неуверенно ответил Такемичи. —Отлично, — резво хлопнул в ладоши Кисаки. —Значит сегодня все узнаешь на собственной шкурке. У тебя есть двадцать минут на водные процедуры, после чего мы приступим к нашей сегодняшней шоу-программе. Такемичи почувствовал напряжение из-за, он уверен, надвигающейся опасности. Пиздец подкрался незаметно. Предчувствие просто вопило об угрозе, но парень никак не мог что-то изменить. В данном случае от него абсолютно ничего не зависит. Под пристальным наблюдением Кисаки, Такемичи вылез из-под пледа, обул сланцы и спешно направился в ванную. Жадный взгляд, колющий голые ноги и едва прикрытую задницу, парень успешно проигнорировал. Ханагаки сходил в туалет, почистил зубы и даже умыл лицо пенкой, которую нашёл все в том же шкафчике под раковиной. На самой раковине обнаружился спрей, которым Такемичи пшикнул на затылок, надеясь, что попал на рану хотя бы примерно. Там же парень откопал массажную расческу и ей привёл волосы в минимальный порядок. Одежда была чистая, поэтому ее Такемичи решил не менять. Дел в ванной больше не осталось, поэтому блондин успешно ее покинул. Про завтрак Такемичи благоразумно решил не спрашивать. Кисаки встретил его каким-то предвкушающим выражением лица. Ублюдок. —Мы можем отправляться, но на твоём месте я бы выпил воды. — Такемичи попытался понять к чему это было сказано, однако ничего на ум не пришло. Ханагаки неглупый, поэтому решил последовать этому маленькому совету, тем более в горле действительно ощущалась легкая жажда. Выпив почти два с половиной стакана, Такемичи повернулся корпусом к Кисаки, давая понять, что он готов к выходу. Тетта продолжал сидеть на стуле перед ним. Спустя время его пальцы легко провели по бедру Такемичи, от чего последний широко распахнул глаза и шарахнулся назад, приседая на кровать. Кисаки не стал это как-то комментировать, лишь издал тяжкий вздох и слегка закатил глаза. Парень в очках встал со стула, подхватил Такемичи под локоть и направился в коридор. —Сколько сейчас времени? — негромко поинтересовался Такемичи. Кисаки посмотрел на часы и также негромко ответил: —Почти девять утра. Без десяти минут. — Ханагаки просто кивнул. Пройдя коридор, парни зашли в лифт и Кисаки нажал на кнопку «-2». Ладно. Вид минусового этажа определенно не тот, который Такемичи ожидал увидеть. Разница между нижним этажом и теми, что выше настолько бросается в глаза, что Ханагаки даже спотыкается на выходе из лифта. Этаж имеет голые бетонные стены и напоминает подвальный лабиринт. Такемичи некомфортно. Кисаки молча подводит его к металлической двери, которая похожа на тюремную и открывает вид на комнату. Вопреки ожиданиям, комната имеет простые молочные обои и темный ламинат. Комната напоминает форму маленького квадрата и в ней нет буквально ничего, кроме толстого мягкого матраса около дальней стены. Все это помещение похоже на коробку. Кисаки заталкивает Мичи в комнату и говорит: —Я могу дать тебе воды, если ты позволишь мне пять минут гладить твои волосы без всякого возмущения. —Пошёл нахер! — яростно шипит Такемичи и отступает вглубь помещения. Кисаки лишь ухмыляется на его слова. —В следующий раз я зайду с тем же вопросом и задам его только один раз, будь готов. — после этого массивная дверь захлопывается и Такемичи слышит, как скрипит замок. Через несколько секунд гаснет свет и блондин остаётся в кромешной темноте и оглушающей тишине. Невольно из парня вырывается тихий смех. Господи, Такемичи уже не ребёнок, его не напугать темнотой. О чем Кисаки только думает? Ханагаки аккуратно продвигается вдоль стены к матрасу, а когда достигает его, то аккуратно скидывает сланцы и присаживается. Чтобы чувствовать себя в относительном комфорте и безопасности, парень придвигается в уголок и обнимает свои колени руками. Тишина настолько давящая, что кажется, будто слышно течение крови в венах и стук сердца. Возможно сидеть в таком месте окажется сложнее, чем Такемичи думал изначально. Блондин размышляет о том, чтобы вытянуть ноги и расслабиться, но кажется, что как только он это сделает, какой-нибудь монстр обязательно их оторвёт и съест. В ушах почти слышится звук лязга хищных зубов и клацанье острых когтей. Парень злится на своё яркое и ненужное сейчас воображение, однако продолжает сидеть на месте. Мичи думает, что мог бы заснуть, но глаза закрывать страшно. Кажется, что стены пропадают и парень падает в абсолютную пустоту без границ. Это почти смешно. Такемичи ментально взрослый мужик, а боится какой-то темноты. Да даже если и не брать ментальность, физически ему 17 лет, в этом возрасте стыдно бояться такой херни. Ханагаки тяжело вздыхает. Неизвестное количество времени все тянется, кажется бесконечным. Он не знает сколько так сидит, но когда дверь открывается, все тело кажется каменным и онемевшим. Чувствуется головокружение из-за голода и жажды. Кисаки резко включает свет и Такемичи жмурится, потому что его почти ослепило. Прежде чем парень в очках задаёт вопрос, Такемичи яростно рявкает «нет!». Кисаки, ебанная сука, только понимающе улыбается, потому что знает, что если бы Такемичи помедлил хоть на секунду, возник бы соблазн согласиться. В таком состоянии парень не доверяет даже себе, поэтому отвечает как можно быстрее. Простая вода в мыслях кажется манящей и как никогда привлекательной. Почти плацебо для Такемичи. И снова закрывается дверь, исчезает свет. Такемичи начинает жалеть, что отказался, однако тут же себя одёргивает. Он не собака, в конце концов, чтобы его гладили и поощряли за хорошее для хозяина поведение. Ханагаки снова проваливается в вакуум. Спустя какое-то время парню становится душно. Жар окутывает Мичи и забирает воздух, горло сжимается спазмом. На теле блондина выступает болезненная испарина. Капелька пота раздражающе течёт вдоль позвоночника и Такемичи неловко пытается ее смахнуть. Темнота становится будто живой и танцующей. Блондину мерещатся какие-то силуэты и размытые образы, непонятные голоса звенят в голове. Иногда фиолетовые и зелёные вспышки мелькают перед глазами, а потом растворяются во множестве других цветов, сливающихся с чёрным. Мозг играет плохую шутку. Такемичи пытается смочить пересохшие губы языком, однако от обезвоживания слюны почти нет. Язык похож на наждачную бумагу. Парень нервно оттягивает ворот футболки, хотя она и так просторная. Душно. Жарко. Невыносимо. Чтобы хоть как-то отвлечь себя от такого состояния, Такемичи пытается думать о чём-то постороннем. На ум пришла мысль о матери с отцом. Конечно то, что они не особо общаются, не помешает им понять, что с Такемичи что-то случилось. Парень созванивается с родителями раз в пару недель, и этого всем достаточно. Как только количество пропущенных звонков станет слишком большим для крепкого терпения матери, та захочет отложить работу в другой стране и приехать, чтобы навестить сына. Конечно, будь её воля, мать вообще бы забыла про сына. Но, в конце концов, Такемичи все еще несовершеннолетний и находится под ответственностью взрослых. Только вот ее приезд не особо поможет, даже если мать решит обратиться в полицию. Кисаки никто не указ, особенно с нынешними связями и деньгами. Это удручает. Мысль о том, что деньги могут просто перекрыть исчезновение человека, стереть целую жизнь — по-настоящему пугает. Ханагаки соскакивает с депрессивных мыслей и гадает, как там ребята, все ли в порядке, все ли вернулись домой. Кроме него, конечно. Воспоминания о самых дорогих людях вызывают маленькую улыбку. Такемичи так по ним соскучился. Вот бы увидеть их хоть на минутку, узнать про их состояние. На глаза наворачиваются слёзы от этих мыслей, Такемичи поспешно вытирает влагу. «Как же жалко» Глаза Ханагаки широко распахиваются и парень замирает недвижимым изваянием у стены. Он только что отчетливо слышал голос человека, который не может здесь быть чисто физически. В этой комнате только одна дверь, и она не открывалась. Такемичи уверен. Этого не может быть. «Я в твоей голове, дурак» —Этого не может быть, — снова бормочет Такемичи, но уже вслух. «Ещё как может. От твоих слез я почувствовала тошноту, поэтому решила высказаться. Это жалко. Ты сам по себе такой жалкий, Такемичи» Голос Хинаты ввинчивался Такемичи прямо в виски. Он звучал совершенно непривычно: холодный, высокомерный и презрительный. Складывалось впечатление, что Хине противно абсолютно все. Но она никогда так не разговаривала, поэтому Такемичи поспешил ущипнуть себя за руку. Ничего не изменилось. «Вот смотрю на тебя и думаю, какой же ты размазня. Чуть что, сразу в слёзы. Знать, что моя жизнь находится в руках такого человека, как ты — сущий кошмар. Какое разочарование» Такемичи молча закусывает губу и закрывает глаза. Это все темнота, у него небольшие галлюцинации. Это все нереально. Хината никогда бы так не сказала. Никогда. «В жизни может и нет, но в мыслях постоянно об этом думаю. У тебя изначально была только одна цель: спасти мою жизнь. А ты возомнил себя героем, который имеет раздутое самомнение. Ты теперь прыгаешь в прошлое из-за любого человека» Не любого. Такемичи спасает тех, кто важен и дорог. «Я должна была быть в приоритете. У тебя вообще не было друзей. Ты их завёл после первого прыжка, хотя они должны были быть лишь вспомогательными инструментами. И ладно бы ты возвращался из-за смерти. Но ты вернулся из-за одного гребанного Майки, который был жив, но просто несчастлив. Ты даже не можешь осознать, что тебе дана великая сила. Смешно, что даже зная все события наперёд, ты все равно не справляешься. Какой в тебе тогда смысл? Чем ты полезен с такой способностью, если даже не можешь ее контролировать?» Майки заслуживает лучшей жизни. Такемичи не мог оставить его одного. Что касается остального, тут Такемичи согласен. Он и сам считает себя никчемным, когда одни и те же люди умирают в одинаковой ситуации. Но Такемичи отчаянно пытается все исправить, правда старается. «Конечно нет. Почему то ты ни разу не прыгнул на нож вместо Баджи, только отталкивал его в сторону или сбивал с ног Казутору, пока все-таки не получилось его спасти. Где же хваленая жертвенность, а, герой? Ты же спасатель, который сам на себя ярлык навесил. Хотя тебе уже давно неважно что со мной. Бросил меня, променял. Тем не менее, я была единственной, кто заботился о тебе. Ты имел наглость заменить меня на какого-то мальчишку. Я чертовски расстроена» Такемичи от обиды поджал задрожавшие губы. Как бы ни была сильна его усталость и некоторая депрессия, в глубине души он всегда хотел жить. Наверное. Такемичи чисто физически не мог сам напороться на нож, хотя мысли и были. Может это был крайний вариант, а может безысходное желание от отчаяния. А также Хината сама согласилась, что отношения с Такемичи больше похожи на взаимодействие с кем-то из родных людей. Такемичи был как брат. Хина отпустила его и заодно себя. «Конечно отпустила. А что я должна была сказать? Я знаю, что тебе нравится Майки, но оставайся со мной. У меня не было выбора, от меня ничего не зависело. Но знаешь, что самое интересное? Ты не нравишься Майки. Не-а. Он испытывает к тебе благодарность и чувство вины, а это гремучая смесь посильнее какой-то симпатии. Интересно, как же долго продержатся такие ненадежные отношения? ~» —Блять, заткнись! Ты ни черта не знаешь! Майки не станет следовать чужим желаниям. Ты даже ненастоящая Хината. «Естественно. Я проекция твоего мозга, а это значит, что мои слова основаны на твоих мыслях. Ты уверен в Майки и вашей огромной любви? Что-то я сомневаюсь» —Замолчи уже! Я не хочу тебя слышать! «Тогда послушай меня» Такемичи замер от звука голоса самого дорого человека. Это так жестоко, Такемичи не хочет знать, что будет дальше. Испарина на теле остыла и стала ледяной. Ханагаки зябко съежился и подтянул колени ближе к телу. Пальцы неосознанно впились в голову, желая причинить боль и отрезвить. Всего вдруг стало так много. Голос Майки был чужим и далеким. «Я действительно многим тебе обязан за спасение дорогих мне людей. Но сам ты являешься для меня никем. Мне нравится создавать иллюзию отношений, потому что это радует тебя, так я могу отблагодарить. Но есть самая важная вещь, которую, я предполагал, ты знаешь, а соответственно принимаешь правила нашей игры. Я не подумал сказать тебе прямо, извини. Такемичи. Я не люблю тебя.» И все. Будто опустили рубильник. Воздух закончился. Лёгкие словно схлопнулись, а в следующую секунду Такемичи уже не мог дышать. Ничего неслышно, не видно, неощутимо. Вакуумный пузырь поглотил маленькое холодное тело. Руки перешли на бёдра и ногти впились в мясо, проникая в горячую плоть в поисках тепла и отрезвления. Горло горело, а грудная клетка ходила ходуном, но воздуха не было. Ничего не было. Только тело и темнота. Такемичи умирал. Каждая секунда без дыхания отбирала его жизнь. Глаза горели от вынужденных слез, но Такемичи ничего не мог поделать. Ногти порвали кожу на ногах, а после стали влажными от крови. Все могло так и закончиться, но дверь привычно скрипнула и открылась. Включённый свет послужил переключателем и вдруг все вернулось. Такемичи обнаружил себя судорожно дышащим и ощупывающим своё горло. Глотка была будто в пламени. Кисаки молча смотрел на него. —Да, — прохрипел Такемичи, хотя его ещё ни о чем не спросили. Кисаки прошёл вглубь безликой коробки и положил на матрас рядом с ногами Такемичи телефон. На экране горел таймер в пять минут. Кисаки открутил крышку бутылки и всучил ее Ханагаки в руки. Такемичи заметил, что они дрожали. Потом парень обратил внимание, что мелкая дрожь перекинулась на все тело. Ноги находились в прямом положении из-за мышечных судорог. —Воду можно пить в течении отведённого времени, потом я заберу бутылку. Можешь зря не экономить. Такемичи действительно собирался сберечь немного спасительной жидкости, но раз нет смысла, он попытается выпить сколько сможет. Кисаки нажал на экран, чтобы таймер начал отсчёт и тут же вплёл пальцы в волосы Такемичи. Сидящий парень передернул плечами, но тут же приложился к горлышку бутылки. Из тела вырвался блаженный стон, потому что вода казалась даром свыше. Влага мягко текла по глотке, опускаясь в желудок прохладным мягким комком. Такемичи пил жадно, крупными глотками, почти захлебываясь. Вода выплёскивалась на горло и мочила одежду и матрас, но Такемичи было плевать. Его сейчас вообще ничего не волновало, кроме волшебной бутылки. —Быстро же тебя накрыло, — негромко проговорил Кисаки, массируя голову Такемичи. Длинные пальцы нежно разделяли влажные от пота волосы и почесывали кожу головы. Такемичи не обратил внимания на слова. Так же Кисаки окинул хмурым взглядом розовые разводы на бедрах парня и следы от ногтей. Небольшие, но многочисленные ранки выглядели болезненно. Кисаки испытал дискомфорт и что-то похожее на раздражение или печаль, хотя и не знал почему. Вот он, Такемичи, сидит у его ног и даёт себя гладить, словно послушная собачка, как Кисаки и хотел. Но что-то не даёт почувствовать удовлетворение от этого. Такемичи выглядит откровенно херово: глаза запали, а под ними залегли глубокие тени, скулы остро выступили на лице, вся одежда пропиталась потом, а бёдра испачкались в багряной жидкости. Этот вид кардинально отличается от того, что Кисаки видел утром. От этого ему…наверное неприятно. От звонка таймера Такемичи вздрогнул и слегка подавился, после чего сразу отклонился от гладящей его руки. Кисаки молча забрал пустую бутылку с телефоном и быстро вышел за дверь. Свет погас. Такемичи даже не успел спросить, сколько ещё ему тут сидеть. Вода помогла очистить мысли и успокоиться. Ханагаки до сих пор не мог поверить, что у него случилась паническая атака. Панические атаки случались и раньше, когда Такемичи видел смерть или опять с чем-то не справлялся, но впервые так интенсивно. После такого нервного потрясения, парень чувствовал себя лишенным любых сил. Казалось, будто из него высосали всю душу. Сейчас его даже темнота не особо пугала. Парень также решил себя не винить за то, что поддался Кисаки. Ханагаки справедливо рассудил, что если хочет когда-то выбраться из этого ада, ему потребуются выносливость и здравый смысл, а для этого нужно беречь силы, хорошо питаться и пить, когда есть возможность. После этих мыслей Такемичи свернулся калачиком на матрасе и провалился в поверхностную дрему. Неизвестно сколько парень пробыл на грани сна и яви, но пришёл в себя он от жжения в животе. Мочевой пузырь был полон и настойчиво требовал освобождения. Такемичи прерывисто вздохнул и замер. Блять, вот об этом парень и не подумал, когда полностью выдул огромную бутыль воды за раз. Такемичи мягко положил руку на низ живота и сжал бёдра, но это не особо помогало. Писать хотелось неимоверно. Мысли начали метаться в панике. Истерический смех накрыл, когда Такемичи понял, что ссать ему придётся, видимо, в угол. Как животному. Господи, как же унизительно. От стыда Такемичи тихо всхлипнул и жестко прикусил губу. С трудом парень поднялся с матраса и наощупь отправился к двери. Достигнув ее, постучал. —Мне надо в туалет, — шёпотом сказал Такемичи и замер. В ответ все та же тишина. —Пожалуйста! — громче сказал блондин. —Блять, пожалуйста, Кисаки! Я хочу в туалет, выпусти меня! Выпусти меня! — слёзы уже градом текли из глаза парня. —Я прошу тебя! Пожалуйста! Дрёма парня была затишьем перед бурей. Как и в прошлый раз, все началось постепенно, а потом стало наращиваться, расти по спирали. Ярость и стыд сплелись воедино в тугой узел. —Блять! ВЫПУСТИ МЕНЯ! Мне нужно наружу! Открой эту чёртову дверь! — Такемичи со всей силы ударил металл, разбивая руки. А потом ещё раз. И ещё. Боль в животе не давала никак успокоиться и лишь подстёгивала злость. Паника снова сжала лёгкие в тиски, но не до конца. Лишь морально давила, пугала и подчиняла. Такемичи метался по всей комнате в поисках выхода, несколько раз упал в темноте, разбивая колени, но никак не успокаивался. —Я ненавижу тебя, тупая мразь! Ненавижу! Сука, открой дверь! ненавижуненавижуненавижуненавижуненавижу выпустименя выпустименя выпустименя —Мне нужно выйти отсюда, пожалуйста! Ну пожалуйста! Я прошу тебя, Кисаки, умоляю! —Сука тупая! — бессильно хныкнул Такемичи, садясь на голый бетон. А потом что-то в Такемичи тревожно звякнуло и разбилось. Осколки разлетелись по всему телу и застыли острыми углами. Такемичи застыл тоже. В голове парень продолжал буйствовать и думать о человеческих правах. Такемичи хочет есть, пить, ходить в туалет и ложиться спать тогда, когда сам решит. Он имеет на это право, как и любой человек Японии. Он так устал. Блондин просто хочет уснуть и больше никогда не просыпаться. Хочется, чтобы весь мир исчез, потому что он его ненавидит. Он сейчас вообще всех ненавидит. Апатия душила, забирала даже жалкие крохи сил. Человеческая психика действительно интересная вещь. Как сильно нужно воздействовать, чтобы она включила функцию защиты или сломалась окончательно? Сейчас психика Ханагаки пытается защитить его любыми способами. Благодаря нервной системе Такемичи стал безвольной куклой, пустой оболочкой на полу, вошёл в автономный режим. Он не знает сколько прошло времени, но дверь наконец открылась и включился свет. Ран и Риндо вошли в комнату. —Тебя можно отпу- ебать, Такемичи, вот это тебе крышу снесло! — воскликнул Ран, когда увидел внешний вид парня. Губы, костяшки, бёдра и колени были вымазаны кровью, а все лицо было мокрым и зареванным. —А я говорил, что Кисаки переборщил с дозой, — хмыкнул Риндо и направился к Такемичи. —Для новичка это убийство. Ран ничего не ответил и сжал пальцы на руках Такемичи, пытаясь его поднять. Как только парень встал, ноги тут же подогнулись и он упал на разбитые колени. Блондин не издал ни звука. —Блять, аккуратнее, он же вообще никакой, — прошипел Риндо брату. —Я его тогда понесу, меньше мозгоебства. Риндо лишь пожал плечами. Ран подхватил Такемичи как невесту, но тот вообще не выдал никакой реакции. Голова Такемичи безвольно опустилась на плечо парня. Ран нахмурился. —Когда такой исход, никакого веселья, — пробормотал Ран, обращаясь к брату. —Поделись своим мнением с Кисаки, а не со мной, — ответил Риндо, шагая чуть впереди Рана. Через несколько секунд нажал кнопку лифта. —Мне изначально это все не нравилось, это тупо. —Поделись своим мнением с Кисаки, — передразнил ехидно Ран, но потом тут же стал опять серьезным. Парень на его руках почти не ощущался. Он весил очень мало, а ещё почти не дышал и не двигался. Будто игрушка. От этого Рану было скучно и противно. Лифт плавно тронулся наверх. Ран просто смотрел на Такемичи. Взгляд парня был пустым и смотрел куда-то на двери и в никуда одновременно. Ран моргнул, когда увидел, как рука брата плавно легла на голову блондина и мягко взъерошила волосы. Какого. Хера. Однако вслух парень с косичками ничего говорить не стал. —Ты жив и это главное, все наладится, — негромко сказал Риндо, обращаясь к парню на руках. Такемичи промолчал. Его взгляд случайно скользнул на часы и он увидел время. «23:47» Получается, что Такемичи просидел в блядской клетке почти пятнадцать часов. Пиздец, это была настоящая пытка. Как только лифт остановился, Риндо одернул руку. Расстояние до комнаты братья преодолели быстрым шагом. Как только Риндо открыл дверь в комнату, Такемичи спрыгнул с рук Рана, который не успел моргнуть и глазом, и понёсся в ванную. Ханагаки неосознанно долго писал, после чего нажал на кнопку слива, а потом склонился над унитазом и его вырвало. Желудок избавлялся от вчерашнего ужина и желчи. Когда блевать было нечем, Такемичи от нервов стошнил воду. Сил хватило только снова нажать на слив и сполоснуть с пастой рот. Когда Такемичи тронул конец футболки, чтобы ее снять, как потом и остальную одежду, и принять душ, все перед глазами начало расплываться и терять очертания. Голова Такемичи запрокинулась назад и последнее, что увидел парень — падающий потолок. Сознание треснуло. Братья тактично остались в комнате, ожидая выхода разбитого мальчика. Они особо не прислушивались, однако поток воды доносился четко. Спустя непродолжительное время все затихло, а потом раздался глухой удар. Риндо тут же ломанулся в ванную, где увидел бессознательное тело блондина. —Блять, — недовольно выругался младший. —Я так и знал, что сегодня не оклемается. Ран подошёл к брату и молча поднял Такемичи на руки, чтобы отнести его в кровать. Босс наверняка с них спросит. Риндо успел намочить полотенце и теперь протирал мальчика от следов крови. После нескольких движений младшего брата, парень на кровати выглядел свежее и опрятнее, хотя все еще плохо. —Ты все? —Ага, больше ничем ему помочь не смогу, — ответил Риндо, поправляя очки. —Тогда можем идти отдыхать, Кисаки сказал просто написать о состоянии мальца, а завтра уже обсудим подробности вживую. Риндо бросил на парня нечитаемый взгляд и поджал губы, будто с сожалением. Рану стоило бы задуматься о такой эмоциональности брата по отношению к чужому человеку и поговорить с ним, но это останется на более поздний срок. Сейчас старший мечтал только о горячем душе и долгом сне. Братья спешно покинули комнату, не забыв закрыть дверь на ключ. [Кому: Босс~ Такемичи доставлен в свою комнату. На теле имеются незначительные повреждения. Его рвало и скорее всего он сильно обезвожен. Сейчас спит.] Под сообщением сразу появились две галочки и Ран со спокойной душой убрал телефон подальше. Кисаки нервно откинул телефон после полученного сообщения и потёр переносицу. Он жутко устал. Ни о каком наслаждении и триумфе ни шло и речи. Тетта со стопроцентной уверенностью мог сказать, что больше не повторит такую хуйню экзекуцию с объектом своей привязанности. Он не мог себе позволить такую жесткую дрессировку. Ему срочно нужно выпить и позвонить Реджине. Кисаки и так чувствовал себя паршиво, но состояние ухудшилось после отчёта Рана. Виски быстро наполнил бокал, а номер набрался одним движением. Послышались гудки. Реджина шёпотом дочитывала отрывок сказки, наблюдая за копошением дочери. Лиса беспокойно вертелась в кровати и иногда тяжело вздыхала. Женщина предполагала, что дочь была напугана из-за прошлых коллекторов, которые могли вести себя грубо и нагло. Сейчас мать с дочерью под защитой, но девочку продолжают мучить кошмары, поэтому женщина читает ей светлые истории и добрые сказки даже во сне. Спустя некоторое время девочка спокойно улеглась и сладко засопела, а женщина тут же мягко захлопнула книгу. Реджина встала с кресла и вышла из детской комнаты, тихонько прикрывая дверь. Как только женщина спустилась на кухню, послышался звонок ее телефона, настроенный на определенный контакт. —Мне собираться? — оперативно поинтересовалась Реджина, но Кисаки тут же ее остановил. —Нет, мне нужно просто поговорить с кем-то. Посоветоваться. — повисла тишина. Реджина не стала торопить Кисаки и принялась собирать ланч-боксы дочери в школу и себе на работу. Рука автоматически нарезала сосиски в форме осьминожек и аккуратно укладывала рядом с омлетом. На другом конце провода послышался скрип стула. —Не задавай вопросов. Просто представь, что ты путешествуешь во времени, потому что Лису в будущем убивает один и тот же человек, а тебе надо ее спасти. Как ты будешь себя чувствовать? Как будешь относиться к убийце своей дочери? — Реджина вскидывает точеную бровь и закрывает боксы. Женщина наливает в бокал немного вина и усаживается за кухонный стол, закидывая ногу на ногу. Делает глоток и любезно интересуется: —Мне посоветовать хорошего мозгоправа, Кисаки-кун? —Знай своё место, Реджина-сан, — отчеканил Кисаки. —Вопросы все еще в силе, я сегодня не в настроении для шуток. —Что ж, это интересная тема. Я не уверена, как ощущала бы себя на самом деле, но для меня есть только один вариант: я бы сошла с ума, рано или поздно — неважно. — Реджина снова отпивает вина и еле видимо пожимает плечами. —Убийцу я бы ненавидела всеми фибрами своей души, потому что Лиса для меня дороже всего на свете. Я бы хотела его смерти, наверняка. — женщина покачивает правой ногой и с неё слетает тапок. Кисаки тяжело сглатывает и выдавливает: —Ну, с убийцей все ясно, а почему сошла бы с ума? — Реджина хмыкает и слегка кривится, пользуясь тем, что мальчишка не может видеть ее мимику. —Потому что ни один человек, Кисаки-кун, не останется полностью в здравом уме после того, как много раз увидит смерть близкого человека, которому не смог помочь. Это будет истощать и выматывать, вызывать чувство вины. Ужасная участь, в общем то. «Не одного человека, а многих» — думает Тетта. —А ты смогла бы при любом условии простить убийцу? —Нет, — жестко отвечает Реджина, допивая залпом бокал алкоголя. —Никогда. Кисаки хмурится и думает, что проебался. Жестко. —У тебя что-то произошло, Кисаки-кун? — мягко спрашивает Реджина, потому что мальчишка звучит нехарактерно подавлено. Женщина никогда не хотела бы себе такого сына, но она не может отрицать того, что относится к нему теплее, чем следовало бы. Возможно так проявляется ее привязанность и благодарность. В конце концов, легкая жалость. В шестнадцать лет боссом мафии становятся не от хорошей жизни, но Реджина не уверена. —Я хотел подчинить Такемичи через «собаку Павлова», — тихо отвечает Кисаки и замирает. Женщина тут же напрягается. —Это тот милый раненый мальчик? —Мгм, — невнятно соглашается Тетта, а Реджина закатывает глаза. Какая же поразительная глупость была совершена, потому что Кисаки не умеет нормально общаться с тем, кто ему нравится. —Что тебе в нем нравится, Кисаки-кун? По-настоящему? —Сам не знаю. Наверное глаза. —Это не то, — раздраженно говорит женщина. —А что ты хочешь от меня услышать? — ворчит мальчишка. —Я — ничего. А вот что ты хочешь мне сказать? — тишина стоит на протяжении нескольких минут. —Я ненавижу его характер, серьезно. Он весь такой смелый и отважный, бросается в омут с головой, хотя физически не умеет даже нормально отклоняться от удара. А ещё он пиздец дружелюбный, со всеми на «ты», — шипит Кисаки, а потом добавляет нежнее. — И яркий. Солнечный весь, улыбка ещё у него дурацкая. — Реджина мягко улыбается. Этот ребёнок — влюблённый дурак. —Кисаки-кун, я всего лишь хирург, но даже я знаю, что такие эксперименты ломают людей, их волю. Люди от животных отличаются наличием сознания. Такемичи если и будет подчиняться после такого, то только инстинктами, а не душой. Он утратит почти все качества, из-за которых тебе так понравился. Станет лишь пустой оболочкой, телом без характера. Чередовать кнут и пряник — не лучшая идея. Даже после долгих сеансов у психиатра, Такемичи никогда не станет прежним. Ты бы хотел этого, Кисаки-кун? —Нет, — шёпотом отвечает Кисаки и сжимает губы. —Тогда я не думаю, что это лучший выход. На твоём месте, я бы попыталась завоевать его доверие, а там решай сам. —Я понял, Реджина-сан, приму к сведению. Спасибо за уделённое время. Доброй ночи. —Не за что, обращайся. Спокойной ночи. Кисаки завершил вызов и откинулся на спинку рабочего кресла. Снял очки и зажмурил веки до танцующих мушек перед глазами. Вот же блядство. Образ раздавленного Такемичи не выходит из головы. Это не то, что он хочет. Точнее, не совсем то. Кисаки не нужна безвкусная конфета в яркой обертке. Тетта решил попробовать стратегию Реджины, поэтому для начала нужно поладить с Мичи, после чего можно подружиться и улучшить общение. Идти от меньшего к большему маленькими шажками. После принятия решения стало морально легче и Кисаки принялся готовиться ко сну. Новый день — новое начало.