Поздно скучать. Люблю.

Малыш, я задумываюсь над этим

Что если то, как мы начали, обрекло нас на провал с самого начала

Что если равнодушие будет лишь расти?

Потому что в последнее время мне даже думать страшно, Что с нами происходит...

Banks — Waiting Game

Утро Такемичи началось не с кофе, очевидно. Ханагаки еле успел перевернуться и свеситься с кровати, когда чужая рука подставила ведро и его вырвало. Глотку драло желчью и горечью, пока парень давился рвотой. После того, как Такемичи хорошенько прополоскало, парень обратил внимание на того, кто предоставил, так сказать, "руку помощи". Ханагаки не удивился, что этим человеком оказалась Реджина-сан. Ее лицо, несмотря на напряжение, было дружелюбным, если судить по слегка приподнятым уголкам губ. —Доброе утро, Ханагаки-кун, — мягко поздоровалась женщина. —Не могу с вами согласиться, но здравствуйте, — пробормотал Такемичи и вытер подолом футболки свой рот. Реджина не смутилась и лишь отставила ведро подальше. Неприятный запах мог снова спровоцировать тошноту. —Как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась врач. Такемичи проанализировал своё состояние и пришёл к выводу, что, в общем и целом — нормально. Особенно относительно того, что было вчера. Такемичи испытывал легкое головокружение и мигрень, а также жажду, но это было терпимо. Немного саднили разбитые костяшки на руках, однако это было ожидаемо. Спустя некоторое время Такемичи ответил: —Хочу пить, — и это было всё, чем он удостоил Реджину-сан. Женщина подала ему стакан воды и вскинула свою точеную бровь: —Это не ответ на вопрос. —Ох, отлично! Я чувствую себя пиздец хуёво! — рявкнул раздражённый Такемичи. Его душили гнев и обида, которые скручивались в спираль внутри его живота. Казалось, что все внутри вибрирует от сдерживаемых эмоций, которые не могут найти выхода. Паршивое ощущение. Женщина тут же нахмурилась, но не стала ему ничего говорить. Иногда Такемичи не чувствовал разницы между собой и взрослыми людьми. Скорее всего это связано с тем, что он ментально старше своего тела. Такемичи больше не разделял людей по возрасту и не испытывал особого уважения к старшим, потому что зачастую воспринимал их как ровесников. Временами это вызывало проблемы и недовольство со стороны старших, но парень ничего не мог с этим поделать. Наверное, вообще невозможно ощущать себя на какой-то возраст. Ты — это просто ты. —Ханагаки-кун, мне нужно узнать точнее о твоём состоянии, иначе я не смогу тебе помочь, — продолжила настаивать Реджина. —Помочь с чем, с отравлением? — огрызнулся Такемичи резче, чем хотел. Лицо женщины тут же застыло в профессиональную маску, которую врач держит во время строгой дистанции со своим пациентом. Когда Реджина заговорила, ее тон стал холодным и отстранённым, но был все еще вежливым. —Давай кое-что проясним во избежание дальнейшего недопонимания, Ханагаки-кун, — негромко начала речь женщина. —Вся моя незаконопослушность заключается лишь в том, что я скрываю информацию относительно твоего местоположения, а также тех людей, которые находятся в розыске. К ним кстати не относятся Кисаки-кун со своими приближёнными, но это так, для справки. В остальном же я обычный врач, а значит моя задача улучшать твоё здоровье, а не наоборот. Я не собираюсь как-либо вредить тебе, причинять боль или убивать. —А откуда мне это знать? Кисаки может приказать вам что-угодно, а я об этом не узнаю, — не сдавался Такемичи. —У нас с Кисаки-куном соглашение. Он не может заставить меня кому-то навредить, только если это не необходимо. О, ну с этой песней Такемичи хорошо знаком. На собственном опыте парень знает, что слово Кисаки ничего не стоит. В памяти все еще свежи воспоминания, где Тетта натравливает на Томан Мёбиус и Поднебесье, а также Такемичи никогда не забудет подставу с Тайджю. Кровавое Рождество хоть и закончилось в пользу Тосвы, но все еще является плохим моментом в жизни Ханагаки. Реджина видимо что-то увидела в выражении его лица, поэтому решила пояснить: —Это не просто пустые слова, у нас заключён контракт в письменном виде. —Как вы можете доказать, что не сделаете мне хуже, чем есть сейчас? —Никак, -легко пожимает плечами Реджина. —Ты должен просто довериться мне. Если ты хочешь выбраться отсюда, а я думаю ты хочешь, тогда тебе нужно поддерживать свою жизнедеятельность. — и эти слова решили все, потому что были суровой реальностью. —У меня просто слегка болит голова. Могли бы вы дать мне любой антисептик, что-то вроде перекиси или хлоргексидина? — после этих слов Такемичи молча показал раненые руки, которые хотелось обработать. Однако Реджина была непреклонна в своём желании провести полный осмотр. Такемичи ей позволил и обрадовался, узнав, что сотрясения нет. Ханагаки не хотел, чтобы его лишний раз трогали, а женщина это поняла. Она молча отдала ему спиртовую бутылочку и вышла за дверь, когда мягко и вежливо попрощалась с Такемичи. Тут же послышался поворот ключа и замочный щелчок. Такемичи резво обработал костяшки, залив их полностью антисептиком и смотря на шипящую, розовую от крови, пенку. После этого парень откинул плед и с удивлением обнаружил повреждения на бёдрах. Такемичи смотрел на свои раненые ляжки с каким-то исследовательским отвращением. Он так и не вспомнил, как появились эти следы в форме полумесяцев. Прошлый день вообще казался размытым. Ноги Ханагаки также залил спиртом. Потом Такемичи целый час проторчал в ванной комнате, где сходил в туалет и душ, а ещё напился воды из-под крана. Кувшину Ханагаки больше не доверял. Первым делом после ванной, Такемичи осмотрел комнату на предмет чего-то, что можно использовать для убийства или самозащиты. Совершенно ничего не обнаружилось, поэтому парень досадливо прогрыз нижнюю губу. Настроение было сделать что-то гадливое, а гневный импульс в животе так и не исчез. Сначала Такемичи бездумно свалил несколько журналов с тумбочки, потом мягко опрокинул стул, сорвал с постели белье и плед. Чем больше становился беспорядок, тем сильнее парнем овладевала ярость. С губ Ханагаки срывалось прерывистое дыхание, пока он рвал шторы и выкидывал вещи из шкафа, переворачивал софу. С сожалением, Такемичи обнаружил, что вся мебель прибита к полу, поэтому нанести вред сильнее, чем есть сейчас, не получится. Когда запал прошёл, блондин рухнул в центре комнаты на груду мягкой одежды и ткани. Сон снова нежно забрал парня в свои объятия. В следующий раз Такемичи открыл глаза от смущенного писка со стороны двери. Парень вяло посмотрел в сторону и увидел Лану с подносом еды. Девушка неловко топталась на пороге и растерянно оглядывала некогда великолепную комнату. —Я принесла вам завтрак, Ханагаки-сан, -пролепетала Лана и аккуратно прошла вглубь комнаты, чтобы снять тарелки с подноса. —Можете есть, я посуду заберу попозже. Приятного аппетита, Ханагаки-сан. Девушка вылетела из комнаты так же быстро, как и оказалась в ней. Такемичи лениво поднялся с пола и пошёл к кровати с одинокой простыней. Подушки с одеялом и пледом остались лежать на ковре. Завтрак выглядел замечательно, как и еда накануне вечером. Парень без интереса поковырялся в тарелке, съел пару кусочков омлета и немного колбасы, и на этом закончил. В отсутствии других вариантов, Такемичи улёгся на матрас и снова закрыл глаза. Ничего не хотелось, кроме забытья. Ханагаки проснулся от слабого ощущения дискомфорта. По комнате ловко носились две незнакомые девушки в свободных чёрных брюках и белых футболках. Одна пока вешала шторы, а другая складывала вещи аккуратными стопочками в шкаф. Такемичи скосил глаза и увидел Кисаки, сидящего на краю кровати. Парень решил выбрать самую удобную и легкую тактику на данный момент — игнорирование. —Если судить по состоянию комнаты, то кажется, что тут прошла небольшая война, — проговорил Кисаки, откинувшись на одну руку. —У тебя был припадок или что? В чем, блять, твоя проблема? «Моя проблема в том, что меня накачали наркотой и заперли в каком-то ебанном подвале на несколько часов. Моя проблема во взаимопонимании с моим убийцей и убийцей в принципе» -подумал Такемичи, но пассивно промолчал. —О, — почти удивленно сказал Кисаки. —Мы собираемся играть в молчанку? Тогда, пожалуйста, развлекайся и дальше. После этих слов Кисаки вышел из комнаты. Девушки закончили с небольшой уборкой и попросили Такемичи встать с постели, чтобы постелить чистое белье. Парень безропотно подчинился. А потом дни полетели друг за другом, одинаково тошнотворные и скучные. Обычно Такемичи просыпался, обрабатывал все раны, завтракал и читал книги или безвкусные журналы. В полдень ему приносили обед, после которого он принимал душ, потом опять читал и в конце дня ужинал. После ужина Ханагаки лежал на кровати примерно полчаса, залипая на стену, и лишь потом окончательно засыпал. В таком однообразном состоянии прошло три недели. Повседневность прерывалась лишь тогда, когда приходил Ханма и дразнил его, словно Такемичи был цирковой обезьянкой, находящейся в клетке для чужого веселья. Обычно Ханма пытался его задеть всеми возможными способами и к концу таких монологов у Ханагаки болезненно ныла челюсть от того, с какой силой он ее стискивал, чтобы молчать. Такемичи также помнит, как в один из таких моментов у него было непреодолимое желание плюнуть прямо в морду этого мудака. В тот день Шуджи вошёл в комнату с безумной ухмылкой на все лицо и бросился с порога в карьер словами: —Эй, Мичи, как ты думаешь, Дракен уже подох? Я и сам не помню, видел ли я его черепную кость или вытекающие мозги, — весело протянул Ханма, пытаясь вывести Такемичи на эмоции и заставить его говорить. —Против лома нет приёма~ У блондина при мысли о смерти Дракена сразу замирает сердце и поднимается тревога, потому что он не вынесет ещё одного раза. Такемичи снова надо будет найти варианты, как перевернуть время и пространство, чтобы вернуть Кену жизнь. Снова сломаться и возвратиться в начало. Кажется, что каждый последующий раз перемещения во времени забирает все душевные и физические силы. Рано или поздно, организм не выдержит, Такемичи знает наверняка. Проблема вновь заключалась в его слабости. Блондин попытался отогнать негативные мысли и продолжать следовать своему плану. Правильно говорят: «Молчание — убивает». Ханма раздраженно прищелкивает языком, аккуратно подбираясь ближе к постели, на которой в напряжении сидел Ханагаки. —Та-ке-ми-чи, —по слогам цедит Шуджи. —Твоя трахея может оказаться в совершенно не предназначенном для неё месте, потому что я вырву ее из твоей глотки, если ты не захочешь поговорить со мной. И вот тут встаёт главный вопрос на повестке дня: как много власти в руках Ханмы? Кисаки признался Такемичи в любви, но это могут быть абсолютно пустые слова, как обычно. Все эти дни Кисаки притворялся слащавым ублюдком. Он был весь такой сладкий и добрый, словно сделанный из сахарной ваты. Навещал Такемичи почти каждый день и вел монологи на отстраненные темы, ожидая положительной реакции блондина. Вот только чрезмерная приторность выбранного образа вызывала тошноту и скрип сахара на зубах. Однако Такемичи хорошо знает истинную натуру Тетты, особенно после кровавого Хэллоуина и битвы с Тайджю. Кисаки никогда нельзя верить, этот урок Ханагаки усвоил хоть и болезненно, но отлично. Он был таким чертовски хорошим лжецом и лицемером. Актером, если угодно. Итак, как сильно Ханме позволено ранить Такемичи? У Тетты и Шуджи особая связь и доверие, поэтому в руках долговязого мудилы может быть полная свобода действий. Такемичи абсолютно не боится боли, потому что она всегда сопровождает его, уже как родная. Но она не должна помешать блондину сбежать при первой же возможности. Тело парня должно быть относительно здорово и в состоянии «стояния». Значит, нужно подыграть Ханме и побыть хотя бы немного спокойным, лучше его не провоцировать лишний раз. Ханагаки разомкнул треснувшие от сухости губы с капельками крови и сказал отстранённо-лаконичное: —Я говорю. -Ханма тут же воскликнул «оно живое!» и сумасшедше рассмеялся. Ничего нового. —Знаешь, я тут на днях все думал, чем же, ну чем же ты так зацепил Кисаки? Все дело в милой мордашке или, как не смешно, в душе? Достаточно ли будет вырвать твои глаза? Или, может, вспороть тебя от самой дырки в заднице, вдоль позвоночника и до черепной коробки, а? Чтобы все твои внутренности выпали наружу, прямо напоказ~ Или нужно поменять твой характер, чтобы ты перестал быть такой занудой, которая делит мир только на чёрное и белое? До-са-дно, но я так и не понял, Мичи. Очевидно кстати, что проблемка все же в тебе. Маленький ублюдок, который пытается у меня все забрать! —Мне от тебя ничего не нужно, -спокойно отозвался Такемичи, потому что ради, блять, всего святого, у него нет сил на спор с этим уебком. —Кисаки считает тебя не более, чем свежим мясом, — рявкнул Ханма. —Он пережуёт тебя и тут же выплюнет. Ты просто симпатичная задница, которая заслуживает, чтобы в ней грели член. — и именно в этот момент Такемичи захотел вылезти нахер из своей кожи. Он чувствовал как рвота буквально встаёт поперёк глотки от омерзения. Причини ему боль. Унизь его. Он не успел подумать, прежде чем выплюнул: —Нахуй тебя! Нет нужды забирать то, что и так принадлежит мне, — дикая ухмылка растянула губы Ханагаки. —Меня не ебет в каких параллельных вселенных вы были знакомы, но в этой я знаю его дольше! А тебя он узнал только со своего вступления в Томан, — с широко распахнутыми глазами и истерическим криком Ханма был действительно похож на слетевшего с катушек. Такемичи это не волнует. Сделай ему больно. Уничтожь его. Ядовитый смех, вырвавшийся из глубин его тела, обжег внутренности Такемичи и опалил его рот. Такемичи состроил почти сожалеюще-невинное выражение лица, когда сказал: —Ах, так твой дорогой босс тебе ничего не сказал? — Такемичи растерянно хлопнул ресницами. —Как жаль, но я, Хината и Кисаки знакомы с самого детства, — ухмылка плавно перетекла в хищный оскал. —Всю эту кровавую империю он строит ради того, чтобы превзойти меня и мои детские мечты. Он буквально признался, что хочет моего внимания, а что он сделал для тебя, м? Ни-че-го, — победоносно закончил Такемичи, разрывая реальность Ханмы на ошмётки плоти и крови. Мощный удар в лицо, последовавший за его словами, был благословением. Блондин тонул в плотном красном мареве. Красный. Красный. Красный. Его было так много, а потом парень просто закрыл глаза. Ханагаки отключился где-то на том моменте, когда Шуджи швырнул его в стену и начал душить. По уже знакомому сценарию Такемичи проснулся с тревожной ломотой в костях и болью в голове. Это становится привычкой. Дневной свет был приглушен ночными шторами. Ханагаки постарался приподняться, но тут же потерпел поражение и со стоном откинулся обратно на подушки. —Не советую двигаться, ты был в отключке двое суток, — раздался спокойный голос сбоку и Такемичи пришлось приложить все силы, чтобы от страха не выплюнуть своё сердце. Ханагаки аккуратно повернул голову и увидел Кисаки в английской шелковой пижаме серого цвета. Парень расслабленно облокотился на подушки на соседней половине кровати и что-то печатал на ноутбуке, который лежал у него на бёдрах. Длинные пальцы легко порхали по клавиатуре. Пижамная рубашка, к слову, была расстегнута и открывала вид на плоский изящный пресс. Такемичи перевёл взгляд повыше и заметил растрепанные, слегка влажные, волосы. На переносице были совершенно простые очки в прямоугольной металлической оправе. Такой Кисаки выглядел непривычно и странно, словно другой человек. Без вечных официальных костюмов и идеальной укладки он казался каким-то домашним, что вызывало иррациональное чувство отвращения. Такемичи прочистил горло и спросил: —А где же твоя истеричка? —Моя, — на чужих губах появилась ленивая ухмылка после выделенного слова. —Истеричка сейчас где-то в одной из северных префектур, на убийственном, в буквальном смысле, задании. Я решил ее на время отослать. —Проблемы в раю? — ехидно поинтересовался Такемичи. Однако Кисаки захлопнул крышку ноутбука и повернулся к блондину, чтобы серьезно сказать сухим тоном: —Ханме было приказано не касаться тебя даже с единичным процентом силы. Он ослушался — он получил наказание. Все честно. —Я всегда знал, что честность является одной из твоих сильнейших сторон, — с фальшивой восторженностью поддел Такемичи. Кисаки в ответ закатил глаза и парировал словами: —Тогда можешь считать это справедливостью, — и устало потёр переносицу под дужкой очков. —Все любовные мечты Ханмы разбились в один миг. Какие чудесные были грезы. — Тетта в ответ нахмурился. —Следование нашим общим целям дало ему ложное представление о моих чувствах. Ханма — надежный партнёр, может даже друг. Не больше и не меньше. —Ты не умеешь дружить, — резко отозвался Такемичи, получая злобный прищур глаз. —Зато ты хорошо с этим справляешься. Наверное скучно здесь без своих щенков, так я могу притащить, только скажи. Как насчёт того светлоглазого блондина, который называет тебя партнером? Мацуно Чифую, верно? —Только попробуй и я-, — что же сделает Ханагаки, так никто и не узнал, потому что парень в очках перебил его словами: —Тогда заткнись, — отрезал Кисаки. —Ханма действительно мой товарищ, -а потом неуверенно. —Друг. —Конечно, он также может быть неплохой дыркой для траха, как я, например, — огрызнулся Такемичи. —Что он тебе наговорил? —Неважно, — равнодушно пожал плечами Ханагаки. —Скорее всего, только правду. Кисаки раздраженно скрипнул челюстью. —Он мог сказать тебе что угодно, но его блядское мнение будет в корне отличаться от моего. —Ну естественно. —Да. Так и есть. Наконец-то неприятный и колкий разговор завершился. Лана забегает буквально на минуту, чтобы оставить легкий бульон и чашку горячего чая. Кисаки молча возвращается к работе или чему-то другому, Такемичи плевать. Смущает только то, что они все еще находятся на одной кровати. Да, мебель большая, но от неловкости и скованности это не спасает. Однако блондин чувствует себя измотанным, больным телом, которое просто хочет поесть и лечь спать. Такемичи так и поступает. Кисаки выглядит расслабленным и уходить явно не собирается, а Ханагаки не собирается тратить на очередную словесную перепалку остатки своих сил. Блондин поглубже зарывается в одеяло и начинает дрейфовать на границе между сном и явью. Краем сознания парень отмечает, что экран ноутбука становится менее ярким и перестаёт мозолить глаза. После того, как до Такемичи доходит мысль, что Кисаки снизил яркость, чтобы не мешать ему, парень проваливается в сон, ощущая себя вне опасности. На утро Такемичи чувствовал себя получше. Кисаки рядом не обнаружился, что смогло немного порадовать в начале дня. Правда на кровати лежала пижамная рубашка, которую Ханагаки брезгливо скинул ногой на пол. В зеркале блондин с печалью смотрел на своё тело, которое вдоль и поперёк покрыли бензиновые разводы. Ханма постарался на славу. На протяжении трёх дней Такемичи сходил с ума в четырёх стенах от безделья и кромешной скуки. Тетта в это время не появлялся и вообще не выказывал признаков того, что одну ночь они провели вместе, как бы пошло это ни звучало. Это было не плохо, но и не хорошо. Казалось, что все это спокойствие является затишьем перед бурей. Как и всегда, в случаях с кричащей интуицией, Ханагаки оказывается прав. На четвертый день одиночества, после хорошего обеда, в комнату заходит Ран, светящийся как рождественская елка, в компании трёх девушек. Руками он толкает в комнату вешалку на колесиках с разнообразной одеждой. Такемичи ничего не может поделать с тем, что он сразу же напрягается и распахивает от удивления глаза. У каждой девушки в руках большие тканевые сумки и несколько ярких коробок. —Что происходит? — осторожно интересуется Такемичи. —Можешь радоваться, Ми-чан, сегодня ты выйдешь в свет, — радостно оповестил старший из братьев Хайтани. Блондин тяжело сглотнул и обтер вспотевшие ладони об спортивные шорты. —Сейчас самое время тебя подготовить. Ты должен выглядеть достойно, так как будешь сопровождать на мероприятии нашего босса. — Такемичи в ответ на прозвище и ситуацию в целом зло сцепляет челюсти. Он жестко отвечает: —Нет. Я никуда не пойду, — Ран в ответ ухмыляется ещё шире. —Босс сказал мне не давить на тебя и дать право выбора. Сегодня последнее слово за тобой, — Ханагаки в ответ смотрит очень недоверчиво, потому что слова длинноволосого парня звучат неправильно и смешно. Когда у него вообще был выбор? —Ты точно решил, что не хочешь пойти на вечеринку? — блондин отрицательно качает головой и замирает на месте в ожидании чего-либо. Ран задорно подмигивает ему, а затем резко выхватывает из-за ремня пистолет и направляет на одну из девушек. Та панически закрывает глаза и обхватывает себя руками в мнимой попытке объятий и защиты. —Ми-чан, подумай ещё раз. Конечное решение за тобой, но тогда придётся избавиться от всех этих девушек, так как они не выполнили свою работу. Бесполезные шлюхи, — заканчивает Хайтани и снимает оружие с предохранителя. Горло от страха охватывает спазмом, но Такемичи все равно хрипит: —Не надо. —Не надо? Так ты согласен быть спутником Кисаки? — Ханагаки кивнул и парень в ответ радостно хлопнул в ладоши, убирая пушку. —Я так и знал, что мы сможем найти компромисс. Леди, — обратился Хайтани уже к девушкам. —Приступайте к своим обязанностям. Его внешний вид под вашей ответственностью. Ран прошёлся к кровати и плюхнулся поверх пледа, облокотившись на изголовье постели. Девушки нервно переглянулись и стали разгружать свои многочисленные вещи, что-то положив на софу, а что-то на остальную часть кровати. Девушка с длинными рыжими волосами выдвинула стул в центр комнаты и сказала, что Такемичи должен занять свое место. Он неловко опустился и замер. Рыжеволосая девушка имела слишком большую грудь для азиатки, а также пухлые губы и зелёные глаза. Скорее всего у неё было несколько пластических операций, а также она использовала линзы. На иностранку и хафу она не походила из-за ярко выраженного разреза глаз, но с уверенностью Такемичи утверждать не мог. Девушка моментально опустилась перед ним на колени, а рядом с ней оказалась и другая: с чёрным каре и естественным цветом тёмных глаз. Рыжая бесцеремонно схватила Ханагаки за голень, а парень не успел и возмутиться. — Эй, Ами, у него волосы слишком светлые и тонкие, жалко брить, — рассуждала зеленоглазая, в то время как девушка с каре легко провела рукой по ноге и схватила Такемичи за лодыжку, чтобы рассмотреть получше. Блондин благоразумно молчал и вообще старался слиться со стулом. —Согласна, — протянула так называемая Ами. —Только структуру волоса испортим, лучше оставить как есть, Мори. —Ханагаки, — обратилась к нему Мори. —Я сейчас дам тебе бритву и пену, мог бы ты убрать лишние волосы с подмышек? На лице у тебя ничего нет, поэтому его трогать не надо. — Такемичи почувствовал как краснеет до самых ушей, когда услышал за своей спиной легкий смешок. Блондин проигнорировал его. Это было достаточно легко, когда можно представить любую девушку с дыркой от пули между глаз. Ханагаки кивнул в знак согласия и удалился в ванную. С малочисленными волосками Такемичи справился быстро. Ханагаки неуверенно осмотрел своё детское лицо в отражении зеркала и расстроенно выдохнул. Щетина обходила его стороной что сейчас, что в двадцать пять. Парень поспешил обратно в комнату, где увидел Мори и третью девушку с кудрявыми каштановыми волосами, спорящих над каким-то альбомом. —Да я тебе говорю, это отвратительный цвет, от него нужно избавиться напрочь! — рявкнула Мори. —Я, блять, поняла! Почему нельзя просто затонировать, я тебя спрашиваю! Давай, покрась его вообще в зелёный и босс открутит тебе голову, — довольно закончила кареглазая. В это время Ами меланхолично разглядывала несколько рубашек, разложенных на софе. Некоторые она откидывала в сторону и заменяла на другие. Такемичи змеей проскользнул на стул и затаился, когда послышался голос Рана: —Вы можете просто вернуть ему родной цвет, чёрный, — сказал Хайтани и вернулся к электронной игрушке, тыкая на кнопки. Все девушки замерли, а потом Ами перевернула несколько страниц в альбоме. Это оказалась цветовая палитра красок для волос. —Бери холодный тон, -отозвалась Ами, выкидывая очередную рубашку и несколько кожаных браслетов. —У него бледная кожа и синие вены, я бы выбрала «полярную ночь» или «иссиня-чёрный», можно ещё попробовать «миндаль в шоколаде». —Ами, детка, ты гений! — радостно воскликнула Мори. —Сегодня тебя ждёт лучший куни в твоей жизни. — Такемичи яростно поперхнулся и опустил взгляд на свои колени, как-будто это самый интересный вид в мире. —Лучше б у тебя столько же энтузиазма было с клиентами, но спасибо. Буду ждать, — Ами ущипнула Мори за попу и прошла к вешалке с одеждой, начиная там сосредоточенно что-то искать. В конечном итоге, Мори намешала краску в пластиковой миске и начала почти профессионально наносить ее на волосы. Камэ, девушка с каштановыми волосами, в это время обрабатывала его ногти, а потом и брови. После этого все три девушки копались в коробочке с разнообразной бижутерией, пока Такемичи сидел с краской на голове и книгой в руках. Было неприятное чувство, словно он манекен, однако парень его игнорировал, так как все равно не мог ничего изменить. Кукла на то и кукла, чтобы рот не раскрывала. Потом Ами сопроводила его в ванную, где после смытия краски, нанесла на голову маску. Только после этой процедуры, Такемичи смог просто помыть голову шампунем. Мори, как эксперт по волосам, видимо, подравняла ему кончики, а потом уложила волосы при помощи фена и расчёски. Все это время она наклонялась к нему своим глубоким декольте из-за кожаного топа, заставляя Такемичи то краснеть, то бледнеть. —На самом деле тебе повезло, — с мягкой улыбкой произнесла Мори, нанося ему на лицо косметику. —Кисаки-сан очень хороший, я чувствую себя гордой, зная, что он подарил мне свой первый раз. —Что, прости? — удивился Такемичи, думая, что неправильно понял. —Ах, моя ошибка, я так и не сказала. Я работаю проституткой в одном из домов под властью Кисаки-сана. Он пришёл к нашей госпоже несколько месяцев назад, когда ему только-только исполнилось шестнадцать и сказал, что ему нужна девушка, которая его всему обучит. Я очень испугалась, когда выбрали меня, но после не жалела ни секунды. Мне тогда правда на голову нахлобучили парик просто кошмарного цвета и сказали надеть голубые линзы уж очень искусственного голубого цвета. Я думала, что у Кисаки-сана какой-то кинк на куклы, не знаю, а сегодня я увидела тебя и все встало на свои места. —Кисаки нанял проститутку? — воскликнул Такемичи и дёрнулся, когда Мори чуть не ткнула кисточкой в глаз. —Да. И я не вижу в этом ничего плохого, если хочешь знать. Кисаки-сан хотел превратиться из мальчика в мужчину, и я ему помогла. Он был чертовски хорош, сейчас таких редко встретишь, — пробормотала рыжеволосая и посмотрела Ханагаки в глаза внимательным взглядом. —Теперь я знаю, что все старания были для тебя. Могу сказать, что это того стоило. -внезапно рука Мори скользнула по торсу Такемичи, почти опускаясь к паху. Грудь наклонилась ещё ниже, —Для тебя первый раз со мной будет бесплатным, если что, обращайся, -и подмигнула как ни в чем не бывало, возвращаясь к макияжу. Парень был слишком смущен, чтобы успеть как-то отреагировать, а вот невидимый наблюдатель нашёл, что сказать. —Аккуратнее, — почти нежно пропел Ран. —Босс может быть как ласковым, так и жестоким. А ещё, Мори-чан, у тебя слишком длинный язык, который используется не по назначению. Если мешает, могу укоротить. Не надо трепать личную информацию направо и налево, а также тянуть свои руки к игрушке, которая для тебя слишком дорога. — Такемичи почувствовал, как примёрз к стулу от такого елейного и напрочь фальшивого тона. Он старался никак не подавать признаков паники и лишь мельком взглянул на Мори. От лица девушки отлила вся кровь и она сделалась белой, как снег. —Прошу прошения, Хайтани-сан, — пролепетала зеленоглазая. —Такого больше не повторится. —Конечно нет, — сухо отрезал Ран и убрал свой острый взгляд, который душил Мори и заодно Такемичи. Ханагаки слегка провёл кончиком пальца по руке девушки в немой поддержке и увидел, как уголки ее губ немного смягчились. Она снова вернулась к его лицу. Ами подлетела к Мори, мазнула губами по ее щеке и оповестила, что придумала ему образ. Черноволосая девушка также скорректировала макияж в соответствии с одеждой и снова вернулась к Камэ, продолжая выбирать укарашения. И казалось бы, все шло довольно терпимо. Но, как оказалось, худшее было впереди. После макияжа Ами вручила ему перламутровую шелковую рубашку, которая была слишком большой по размеру. Такемичи, не обращая ни на кого внимания, стянул футболку прямо в спальне и накинул рубашку через голову. Край вещи был немногим ниже середины бёдер. Ханагаки стянул спортивки и осмотрел себя. Рубашка была просторной и напоминала больше платье. —И как ее заправлять в брюки, если она вся не поместится? А на выпуск будет глупо, — вопросительно посмотрел на девушек Такемичи, которые неловко переглядывались. —Такемичи, — аккуратно подошла к нему Ами с серебряной цепочкой в руках. —Брюк не будет. —В смысле? Это как? — спросил Такемичи, ощущая себя каким-то дураком. —Такемичи, Кисаки-сан велел не давать тебе нижнюю часть гардероба, мне жаль, но это твой наряд на сегодня. Ещё тебе нужно надеть эт- —Я, блять, не пойду в этом! Я выгляжу как шлюха, уж простите! — рявкнул Ханагаки и краем глаза заметил, как Мори и Камэ поджали губы. —Я не девушка, я парень, мне нужны штаны. Пожалуйста, Ами, подойдут любые, — попросил Такемичи, ощущая жгучий стыд и какую-то безысходность. Ами успела только разомкнуть губы, как Камэ вскрикнула и повалилась на пол. Все произошло в доли секунды, никто не успел заметить напряженную обстановку. —Вау, с глушителем всегда так удобно, — пропел Ран. Такемичи посмотрел на девушку с каштановыми волосами, что сидела на полу и держалась за окровавленное бедро, глотая слёзы и крики. —Ми-чан, так ты хочешь брюки или согласен на это очаровательное украшение? Между прочим, это белое золото в сочетании с бриллиантами. Ручная работа. Не будь таким неблагодарным, — жестко закончил Хайтани и направил оружие теперь уже на голову Камэ. Такемичи закусил щеку и почувствовал привкус железа, который немного отрезвил. Девушку было жалко и он не собирался допускать ее смерть, но за себя обидно тоже. —Пожалуйста, — попробовал парень ещё раз. —Можно мне хотя бы какие-то шорты, что угодно? —Девочки, ему можно надеть шорты? —Нет, но по распоряжению Кисаки-сана мы подготовили нижнее белье, которое немного длиннее, чем обычное и не будет задираться при ходьбе. Оно также очень плотное, хотя имеет белый цвет. —Ми-чан, тебе это подходит? — поинтересовался Ран с ленивой ухмылкой и все еще направленным на девушку пистолетом. Конечно нет. —Пожалуйста, — прошептала Мори, которая помогала Камэ зажимать рану. Скорее всего задета бедренная артерия, кровь увеличивалась с каждой частицей времени. Белье было лучше, чем ничего. А если опять начать торговаться, то есть риск, что Хайтани надоест слушать его нытьё и он все-таки прикончит девушку. Совершенно беззащитную и невиновную, которая этого не заслужила. Такемичи кивнул, ощущая себя хрупким, как осколки витражного стекла и совершенно побеждённым. Складывалось впечатление, что Кисаки высасывает его гордость каплю за каплей, пока Ханагаки не станет человеком, лишенным всякого достоинства и самоуважения. Для него это всего лишь игра. Ран опустил пушку и вернулся к игре, откидываясь на спинку кровати. Такемичи вырвал из рук Ами упаковку с трусами и удалился в ванную, чтобы переодеться. Белые боксеры действительно оказались плотными и не просвечивали, а также опускались вниз от края задницы на несколько сантиметров. Концы белья имели двойные швы из шелковой нити и, вставленной между ними, широкой резинки, благодаря чему трусы не будут задираться и собираться на ногах. С большой натяжкой это можно назвать шортами. Просто слишком короткими и обтягивающими. Послышался стук в дверь, а потом в ванную зашла Ами. —Я должна помочь застегнуть цепочку, — Такемичи вяло кивнул. —Может есть рубашка подлиннее? — без всякой надежды спросил Такемичи и в ответ получил немного печальную улыбку. —Это одна из самых длинных, я об этом позаботилась. Другие еле прикрывали бы твою милую задницу, — проворчала девушка и вернулась к распутыванию украшения. —Спасибо, — прошептал парень. Возможно, что после этого он проникся Ами немного больше, чем двумя другими девушками. Хотя Мори показалось достаточно веселой и острой на язык. Ами сказала ему сунуть стопу в несколько цепочных колец, которые она растягивала руками, а потом отпустила. Цепочки расположились на левом бедре. Осталась свободной одна длинная цепь. —Подними, пожалуйста, рубашку, — попросила черноволосая. Ханагаки задрал рубашку практически до груди, плюнув на присутствие незнакомой девушки и своё стеснение. Ами обернула цепочку вокруг талии и застегнула английский замочек за спиной. Потом они вышли обратно в спальню, где Мори продолжала успокаивать плачущую Камэ и держать руки на ее бедре. Ран играл с таким постным лицом, словно скоро сдохнет от скуки. Было бы неплохо. Ами вручила Такемичи короткие черные носки и простые чёрные кожаные оксфорды. Когда Ханагаки завязал на обуви шнурки и выпрямился, Ами брызнула ему на волосы и лицо каким-то спреем. —Немного ароматных блёсток не повредит, — довольно произнесла девушка. —Ты готов. Все девушки и сам Такемичи свободно выдохнули. Ран выключил свою игрушку, отшвырнул ее и поднял свой взгляд на Такемичи. Его фиалковые глаза расширились и он слегка кашлянул, прежде чем выдать: —Что ж, сейчас я могу понять Кисаки, — Такемичи сжал челюсти и предпочёл заткнуться, чтобы не нарваться на очередную херню своими высказываниями. —Красота — это ужас. Девочки, вы можете остаться здесь, скоро вас навестит врач, а потом вас отвезут домой. Мы уходим, — Ран направился к Такемичи и достал из кармана металлические наручники. —Руку, — твёрдо сказал Хайтани и протянул свою ладонь в немом приказе. Ханагаки протянул правую кисть и увидел, как на ней сжались чужие пальцы. Ран проследил путь вены лёгким касанием и защелкнул один из браслетов на запястье. Второй браслет он защелкнул на своей левой руке. А потом взял и переплел их ладони, потянув Такемичи на выход. —Отпусти, — прошипел Ханагаки. —Твоя ладонь будет висеть неуклюжей культёй, а так удобнее, — ответил парень и хмыкнул, когда у брюнета не получилось вырвать пальцы. Лифт и холл они преодолели чуть ли не бегом, благодаря длинным ногам Хайтани и легким перескокам Ханагаки. В зеркале Такемичи успел рассмотреть свой образ внимательнее: чёрные кудри свободно лежали, украшенные мерцающей пылью, чёрные же брови имели аккуратную форму. На лице почти не было косметики, за исключением тончайших растушёванных стрелок от чёрного карандаша, масла на губах, чтобы смягчить кожу и немного хайлайтера на скулах и кончике носа. На теле была жемчужная оверсайз рубашка, расстегнутая на две пуговицы сверху и заканчивающаяся на середине бёдер. Из-под низа одежды опускалась тонкая цепочка из страз, а ближе к колену образовывались два цепочных кольца, чтобы свободно обхватывать ногу. Образ завершали простые чёрные оксфорды на ногах и обработанные ногти на руках. Ран открыл дверь чёрной, дорогой на вид, машины, усадил Такемичи и перецепил наручник со своего запястья на дверную ручку машины. Мужчина обошёл автомобиль и сам залез в салон, где уселся на водительское место. Спустя некоторое время машина тронулась. Такемичи обратил внимание на то, как закатное солнце переливалось в волосах Рана. Длинные волосы Хайтани были собраны в небрежный низкий пучок, из которого выбивались некоторые пряди, обрамляя красивое лицо. На нем были надеты чёрные, зауженные к низу, брюки и чёрная приталенная рубашка с воротником-стойкой, которая была заправлена. На шее не было ни галстука, ни бабочки, только одна расстегнутая пуговица. Из аксессуаров Такемичи заметил лишь металлические часы из крупных цепочных звеньев. Мужчина был прекрасен, совмещая в себе утончённость, даже какую-то изящность, и силу. Он был грациозным и мощным. Однако, как бы ни был великолепен Хайтани, Такемичи волновали только его чёрные, с блондом на середине длины и кончиках, волосы. Один локон взметнулся около лица, когда Ран открыл окно, чтобы закурить. Лучи заходящего солнца мягко приласкали прядь и напомнили Ханагаки о другом человеке. «Где Казутора?» -пронеслась паническая мысль, пока Такемичи расталкивал людей вокруг себя, пытаясь избежать ударов со стороны. Каждый раз все повторяется снова и, блять, снова. Ханагаки дал себе слово, что если ему придётся застать этот Хэллоуин ещё хоть раз, то он посадит Баджи в подвал, чтобы уберечь. И плевать, что будет. Потому что, ну правда, это начинает раздражать. Какой-то левый парень влепил ему в лицо, пока член Тосвы не повалил этого мудака на землю. И вот показалась гора старых машин, где Чифую выяснял отношения с Баджи, уговаривая его вернуться обратно. Такемичи тут же метнул взгляд налево и увидел бегущего Казутору с ножом. И, как обычно, время играет против Ханагаки. Парень не успеет оттолкнуть Баджи или самого Казутору. Остаётся только один вариант, который блондин постоянно исключал. Однако в этот раз он должен справиться. Он не может никого подвести в очередной раз, пожалев себя. Всегда нужно чем-то жертвовать, поэтому сейчас это будет он сам. Ничего страшного, все нормально. Такемичи побежал изо всех сил в сторону Баджи, но когда почти настиг его, развернулся и обнял Ханемию, влетевшего в его объятия, обхватив того за шею. Нож вошёл в его плоть почти нежно. Волокна кожи и мяса расходились под натиском железа, как волны перед богом. Такемичи не сумел сдержать тихого всхлипа, которые покинул его рот, но все остальные звуки заглушил. Им не нужно лишнее внимание, это время только для них двоих. Живот горел пламенем агонии больше с левой стороны, поэтому блондин лелеял надежду, что желудок нетронут или задет лишь слегка. —Какого черта — прошипел Казутора, пытаясь вырваться из «любовного захвата». Когда Ханемия пришёл в движение, его рука дрогнула и нож покинул ткани Ханагаки, падая на землю. —Дурак, ну зачем было доставать нож, так ситуация только ухудшилась, — пробормотал Такемичи, смаргивая слёзы и прижимаясь лицом к шее Казуторы. —Что ты делаешь? — яростно воскликнул мальчик с волчьей стрижкой и сжал бока Такемичи, пытаясь оторвать его от себя. Ханагаки не поддавался и лишь сильнее стискивал парня в своих объятиях. С большим трудом, он подтянул раненое тело вверх и мазнул губами по уху Казуторы, который был выше почти на десять сантиметров. —Удели мне своё внимание, Казутора, — мягко, но твёрдо сказал Такемичи, не обращая внимания на форму, которая становилась влажной и горячей от крови. —Какого хера ты несёшь? —Послушай меня внимательно, Казутора. Баджи и Майки любят тебя, ты им очень важен. И я знаю, что они также очень важны для тебя. Да, ты убил Шиничиро, потому что хотел сделать Майки подарок, но этот поступок под твоей ответственностью. Не надо заниматься этим дерьмом и пытаться убить людей, которые так сильно дорожат тобой. —Майки ненавидит меня, а Баджи во всем винит! Мне не нужны друзья, — упрямо ответил Казутора, подавляя слёзы и обиду. Его руки повисли вдоль тела, потому что он не знал, куда их деть. Где-то на заднем фоне слышались крики драки, смех Баджи, который въебал металлической трубой Кисаки по морде и, о, Такемичи обожал этот момент. —Неправда, — прошептал Ханагаки, смотря на то, как картинка перед глазами постепенно расплывается. Он кашлянул и запачкал кровью белую куртку Ханемии, куртку Вальхаллы. Не жаль. —Баджи чертовски оберегает тебя, а Майки смирился с мыслью, что убийство было случайным. Я не говорю, что вы сразу вернётесь к тем отношениям, что были раньше, нет. Предстоит очень много работы, но в конце концов, они всегда будут на твоей стороне. Ты являешься частью Тосвы, частью семьи, одним из основателей, а Майки и Баджи преданы тебе на сто процентов. Будешь ли ты предан им в ответ, Казутора? — послышался мальчишеский плач, а потом талию Ханагаки обвили руки, что наконец нашли покой. —Я больше не буду, — прорыдал Казутора. —Я больше не буду причинять им боль, я не буду, обещаю. —Тшш, — прошептал Такемичи слабым голосом. —Я тебе верю, — мягко ответил блондин, чувствуя как его объятия ослабевают из-за недостатка сил. —Попроси у Баджи и Майки прощения. И не бойся открыться им, они твоя семья. Пусть у вас разная кровь, зато дух один. Ты хороший человек, — закончил Такемичи и легко мазнул губами по чужой щеке, оседая вниз. Его рука соскользнула с шеи и вцепилась в воротник куртки до побеления костяшек. —Спасибо, — искренне всхлипнул Казутора. —Такемичи? —Тшш, потише, я хотел бы немного вздремнуть, — в бреду прошелестел Ханагаки, кожа которого белела с каждой секундой и покрывалась болезненной испариной. —Такемичи? — истерически воскликнул Ханемия, повторно произнося имя мальчика в своих руках. Ноги блондина подогнулись и он бы упал навзничь, если бы мальчик с волчьей стрижкой не опустил его аккуратно на землю. Сам Казутора сел на колени рядом с Ханагаки, одной рукой зажимая рану, а другой роясь в карманах. —Если бы ты потихоньку вызвал скорую, было бы здорово, — смотря туманными глазами в расплывающееся лицо над собой, произнёс Ханагаки. Ах, Казутора в будущем будет таким чудесным мужчиной. Он помнит. Такемичи закрыл глаза, так как все равно перестал видеть. —Нет, нет, нет, не засыпай, — прикрикнул Ханемия и выловил телефон из дальнего кармана штанов. Зарядка села. —Такемичи? Такемичи, пожалуйста, — подавился рыданием мальчик. —Пожалуйста, не засыпай, Такемичи. Эй, кто-нибудь! Помогите, ПОМОГИТЕ! — Ханемия заметил, как на его крики первым среагировал Баджи. Его глаза тут же шокировано распахнулись и он побежал к нему. —Что случилось? — рявкнул Баджи. —Такемичи спас тебя от меня. Я ранил его, — прорыдал Казутора. Он хотел добавить что-то ещё, но его оттолкнуло сильное тело. Майки вцепился в форму Ханагаки, а потом в ужасе посмотрел на испачканные руки. Баджи испугался тоже. —Такемучи? — прохныкал Майки, теребя воротник формы. —Мичи, вставай. —Я ничего не вижу, — прохрипел блондин и зашёлся в приступе кашля, выплёскивая кровь на грудь и руки Майки. Больше он не успел ничего услышать, так как тьма поглотила сознание. В темноте кто-то кричал.

***

Такемичи правда не знает, что он сделал такого плохого, чтобы его утро начиналось так ужасно. —Это ужасно, — вслух высказался Ханагаки, заходя на кухню. —Эй, — обиженно воскликнул Казутора. —Что, по твоему, ты называешь ужасным? Эта группа сейчас очень популярна. —О, да? Когда стало классным слушать мешанину из скрипа и надрывных криков? Как по мне, отстой, у меня скоро кровь из ушей пойдёт. — мальчик с волчьей стрижкой фыркнул и достал диск из магнитофона, включив простое радио, после чего продолжил разгружать пакет из продуктового. Такемичи не удержался и взлохматил Казуторе волосы, смеясь над его покрасневшим лицом. —Решил, чем сегодня займёмся? —Я хочу попробовать приготовить удон и моти, а потом посмотреть «ван пис», — живенько отозвался мальчик. —Моти, — задумчиво повторил Такемичи. — У меня может не быть рисовой муки. —Я все купил, — гордо сказал Ханемия, почти выпячивая грудь вперёд. Такемичи замаскировал смех кашлем. —Молодец, — похвалил Ханагаки и снова потрепал чужие волосы. —Как дела с Баджи? —Этот придурок пытается подружить меня с той мелкой занозой в заднице! А этот мудак- — Такемичи возмущённо шлепнул мальчика по руке. —Чифую не заноза в заднице. Тора, я серьезно, он неплохой. Чифую может казаться грубым засранцем, но он классный, а ещё смешной. —Тебе то откуда знать? Ты с ним даже не знаком, — насмешливо спросил Казутора, наливая воду в кастрюлю по указанию Такемичи. —О, эм, вообще-то знаком! Мы немного общались после того, как Баджи ушел из Тосвы. Поверь мне, он хороший. —Вы общались очень мало и вообще, для тебя все хорошие, — Такемичи опасно сузил глаза. —Вот как? Кто-то хочет спать один? —Грязный приём, — пробурчал Казутора, надув щеки. Что за очаровашка. Такемичи хмыкнул и начал нарезать мытые овощи для будущей лапши. Как-то так получилось, что Казутора стал проводить с ним много времени. После того, как Такемичи выписали из больницы спустя три недели, где его зашивали в реанимации тринадцать часов, Ханемия напросился на ночёвку, чтобы следить за его состоянием. Ханагаки чувствовал себя хорошо настолько, насколько возможно после ножевого ранения, но отказывать не стал. На следующее утро Такемичи приготовил лишь простые тамагояки и сосиски, а Казутора тихо расплакался, когда ел. Ханемия был в восторге от вкуса домашней еды и со смущенным выражением лица просил научить. Сначала Казутора вёл себя очень сухо, замкнуто и скованно, казалось, что его заставляли находиться с Такемичи. Только позже Ханагаки вспомнил, что у него было ужасное детство, полное насилия и боли. Тогда он решил немного побаловать этого чудесного мальчика, подарить несколько тёплых моментов. А спустя время у них была уже устоявшаяся традиция: совместные выходные. Казутора обычно приходит к Такемичи в вечер пятницы, они вместе готовят ужин, а потом смотрят какие-нибудь фильмы или аниме, после чего ложатся спать. В субботу они отсыпаются. Достаточно часто Казутора мог остаться ещё и на воскресенье. Одним таким утром Ханагаки проснулся от того, что ему было душно. Спустя минуту осознания он понял, что Казутора стискивает его, как плюшевого мишку. Мальчика периодически мучают кошмары, поэтому было принято решение спать вместе. Это было действительно хорошее время только для них двоих. Тора постепенно раскрывался Такемичи все больше, становился ближе, а блондин не чувствовал себя одиноким в своём доме. Такемичи действительно очень скучает по Казуторе. —…ичи? Такемичи? — Ханагаки осоловело моргнул и опустил взгляд с волос на фиалковые глаза. Не золотые. —Что? —Я тебя уже несколько раз окликнул, ты чего завис? —Тебя не касается, — отрезал Такемичи и посмотрел на свои открытые колени. Ран лишь хмыкнул и выехал на центральную дорогу. Когда Ханагаки сел в салон машины, рубашка задралась ещё выше. Брюнет схватился за подол и нервно одернул края вниз. Помогло слабовато. —Не делай этого, — донеслось с соседнего места. —Не делать чего? —Не пытайся прикрыться. Чем больше ты пытаешься опустить рубашку, тем больше ты акцентируешь на этом внимание. Поверь мне, там, куда мы направляемся, будут и более раздетые люди. Спрячь свой дискомфорт, сделай морду кирпичом, будто так и надо, и всем будет плевать. — что ж, совет был действительно дельным, поэтому Такемичи принял его к сведению. Парень закинул ногу на ногу, постарался поудобнее уложить локоть руки, которая прицеплена наручниками и уставился в окно. Поездка предстоит долгая.

***

—Баджи, я повторяю ещё раз, уйми своих подчиненных или это сделаю я, — сказал Дракен, скашивая взгляд на Майки, сидящего на ступенях храма. На лице Баджи растянулась дикая усмешка. —Нет. Они, блять, правы, — отозвался черноволосый парень. Казутора мертвым взглядом впился в Майки, нервно цепляя заусенцы около ногтей, а Чифую старался держать себя в руках. —Чем просиживать здесь задницы и пытаться заработать бабки, лучше пойти и вздрючить Кисаки, въебав по его тупой башке, а потом забрать оттуда Такемичи. Месяц уже прошёл и нихера не меняется. — веки Манджиро опасно сузились, когда Баджи закончил речь. Его глаза были полны лихорадочного томления и бездны, мутной, как болотная тина. Майки сжал кулак одной руки, впиваясь ногтями в кожу и распарывая плоть, чтобы держать себя под контролем. Его вид был похож на человека, опасно стоящего на грани убийства. Прежде чем кто-либо успел сказать что-то ещё, все услышали громкий цокот каблуков. Инуи быстро приближался к месту собрания Тосвы на красных шпильках, выглядя взволнованным и одухотворённым. Беловолосый мужчина оказался перед Майки и радостно воскликнул: —Получилось! Коко договорился обо мне. Кисаки считает, что Такемичи нужны прошлые знакомства, друзья, а я самая нейтральная фигура. Коко убедил Кисаки, что я хороший вариант, так как привязан к нему и Такемичи. А Мичи, видимо, слишком вялый из-за одиночества, — проговорил все на одном дыхании Сейшу. —Поэтому уже завтра я увижу Такемичи. — все замолчали, испытывая радость от новой надежды. —Хорошо, — наконец ответил Майки и его взгляд стал немного мягче, светлее. —Ты должен будешь выходить на связь три раза в неделю и докладывать обо всем, связанном с Такемучи. Ты вольёшься в группировку Кисаки, как в родную. С этого начинается наш план по спасению Такемучи. Тосва, вернём Такемичи домой! —ВЕРНЁМ ТАКЕМИЧИ ДОМОЙ!