КВЕСТ: Второй мир или Путь контроля

— Я решил убедиться, что не убиваю тебя в процессе спасения, Минато Намикадзе. Теперь я уверен. Мы можем поговорить о контракте. О будущем, о пророчестве, о твоём сыне. — закончил Дима, не отводя взгляда от голубого пламени в глазах Минато. Воздух в гостиной Намикадзе звенел от напряжения. Минато стоял, и каждый мускул в его теле был собран в тугую пружину, готовую сорваться в убийственном рывке. Кушина застыла между ними, её взгляд метался от мужа к Диме, но тело оставалось неподвижным — она не встала на чью-либо сторону. Она была мостом через пропасть, которую только что прорыл Дима. — «Убедиться»? — Голос Минато был тише шепота, но резал слух, как сталь. — Ты использовал образ моего сына. Влез в мою голову и сыграл на самом больном. И называешь это «убедиться»? Дима не моргнул. Его лицо оставалось маской усталой сосредоточенности, но в глубине черных глаз что-то дрогнуло — не страх, а скорее признание тяжести содеянного. — Да. — Ответил он без колебаний. — И я признаю: это была ошибка. Тактическая. Не в цели, а в исполнении. Я спровоцировал неконтролируемую эмоциональную реакцию, когда требовалась холодная аналитика. Я… не рассчитал силу привязки. Прошу прощения за причиненную боль. Это не оправдание. Это — сбоя в моих расчетах. Минато ахнул — не от извинений, а от их тона. Это не было раскаянием. Это был отчет об ошибке. Бесчеловечно, цинично… Но в глазах этого человека он видел эмоции, которые он пытался скрыть. Ярость Хокаге, лишенная выхода в мгновенной атаке, начала оседать, превращаясь в ледяную, бритвенно-острую концентрацию. " Он извиняется как инженер за поломку станка. Не потому что жалеет станок, а потому что это нарушило производственный процесс. Он не боится меня. Но при этом в нём есть эмоции? Почему мне кажется что я смотрю на ещё одного Какаши? Он сожалеет о помехе для «разговора». Какого разговора? " — Что тебе нужно? — Выдохнул Минато, не расслабляясь. Его взгляд скользнул к Кушине. Она встретила его глаза и медленно, почти незаметно, кивнула. Один раз. " Да. Это важно. " Этот кивок придавил ярость, как пресс, никуда его не убирая. Если она после всего, что было, слушает этого человека… Значит, ставки выше, чем его оскорбленное отцовство. Дима, видя сдвиг, сделал едва уловимый выдох — не облегчение, а переход к следующей фазе. — Контракт о совместном оперативном сотрудничестве — Произнес он, и его голос снова стал ровным, лекционным. — Но прежде чем говорить о нем, необходим базис. Вы должны понимать, кто я и зачем здесь. Иначе все последующие слова будут звучать как бред или манипуляция. Он отступил на шаг, разрывая линию прямой конфронтации, и жестом указал на пустое кресло напротив себя. Жест не приглашения гостя, а расстановки фигур на диаграмме. — Садись, Минато Намикадзе. Не как оскорбленный отец. Садись как Четвертый Хокаге, которому сейчас представят доклад об экзистенциальной угрозе его деревне и единственном возможном пути ее нейтрализации. Садись как человек которому важна судьба этого мира. Как я смею сказать, твоя жена уже ознакомилась со всем и она ужу подписала предварительное соглашение. Теперь — твоя очередь. Слова падали, как камни. «Экзистенциальная угроза». «Единственный путь». «Она уже подписала». Минато медленно, перевел взгляд с Димы на Кушину, каждое его движение было под контролем. Он искал в ее глазах признаки принуждения, помутнения, страха. Он видел усталость, тяжесть неподъемного знания… и твердую, выстраданную решимость. Она выглядела так, будто неделю не спала, но ее поза была прямой. В глазах боль и вес целого мира. " Она не сломлена. Она… перегружена правдой. Правдой, которую он ей показал. И она поверила. Добровольно. " Логика, холодный аналитический ум, который и сделал его Хокаге, начал работать, отсекая эмоции. Если противник, обладающий властью над снами и доступом к глубочайшим страхам, не атакует, а предлагает разговор… Если его собственная жена, упрямая и яростная Кушина, соглашается на этот разговор… Значит, информация обладает свойством неопровержимости. Значит, «угроза» — реальна. Минато разжал кулаки, которых сам не замечал. Не садясь, он скрестил руки на груди — барьер, поза оценки. — Говори. Кто ты? И что за угроза? — его голос потерял ярость, в нем звучала только сталь командира, принимающего донесение в штабе. Дима кивнул, как будто именно этого и ждал. Он тоже не сел. — Я — внешний оператор. Агент по сбору и утилизации аномалий. Мое присутствие в этом мире обусловлено заданием. — В воздухе между ними вспыхнули те самые, холодные строки системного текста. [Условие: Соберите все аномалии...] [Живые Аномалии: 0/9] Минато мгновенно считал информацию. Его глаза сузились.   — Девять… Хвостатых. Ты охотишься на биджу. Не знаю чем это ещё может быть. — Верно. Их существование в вашем мире это аномалия. Организация в которой я состою занимается тем что забирает аномалии из других миров. Это моя первая миссия, но как вы вы можете видеть я уже наломал дров. Для этого мне требуются локальные союзники. Информация, доступ, операционное прикрытие. — Дима сделал паузу, его взгляд стал пронзительным. — Вы, Минато Намикадзе, и Узумаки Кушина, являетесь оптимальными кандидатами. Не только по силе или положению. По причине неизменности ваших базовых мотиваторов: защита Конохи и защита семьи. Это делает ваши действия предсказуемыми и позволяет мне строить долгосрочный план. Ко всему прочему вы идеальные сотрудники для нас. " Он говорит о нас как о… надежных союзниках, но что-то в его словах не так. " — Пронеслось в голове у Минато. Это было оскорбительно и… страшно логично. — А что мы получаем взамен? — спросил Минато, пропуская мимо ушей всю эту «оптимальность». — За помощь в твоей «охоте»? Впервые за весь разговор на лице Димы промелькнуло что-то, кроме усталой концентрации. Тень чего-то тяжелого и неизбежного. — Вы? Хороший конец в этой истории. — Тихо сказал он. — Кушина уже видела «исходный сценарий». Она подписала контракт на «модифицированную версию». Там есть пункт о «счастливом финале». Этот контракт я обязан выполнить как бы мне этого не хотелось. Это не метафора. Это юридический пункт об условиях вашего воссоединения и последующего активного участия в будущем вашего сына после завершения моей основной миссии. В его леденящих словах, истине и реализме была чудовищная убедительность. Узумаки которая знала всю правду, опустила свой взгляд. В её разуме мелькали образы их будущего. Минато почувствовал, как пол уходит из-под ног. Он посмотрел на Кушину. Почувствав его взгляд она взглянула на него, и в ее глазах стояло молчаливое: " Это правда. Я проверила. Другого пути нет. " — Ты говоришь, будто мы не можем решить свои проблемы сами. В чём твоя увренность? Ты говоришь так будто мы уже мертвы. — Голос Минато стал глухим. — Можете. — Согласился Дима. — Вот только это будет оттягиванием неизбежного. Скрытые враги, тайны и секреты, личности которые хотят мести. О обо всём этом, вы даже не подозревали, но с моим прибытием вы узнаете о них всё. Перед вами сижу я, хоть сейчас я не могу себя назвать человеком, но скажу так. Я знаю будущие которое предсказала одна старая жаба. Тишина повисла вновь, но теперь это была тишина перед принятием решения, а не перед боем. — Прежде чем что-либо обсуждать. — Минато выпрямился, и его голос зазвучал с новой, холодной силой. — Один прямой вопрос. Как мы вообще тебе можем верить? Как я могу тебе поверить? Что-то в глазах Димы мелькнуло. Огонёк чего-то что даже он сам не смог бы описать. — Ты и сам уже проверил на себе разве нет? Вспомни. Это ведь было совсем недавно, верно? Минато замер. Его взгляд, до этого сфокусированный на лице Димы, потерял резкость, обратившись внутрь себя. Он вспоминал. Он вспоминал сон. Не просто кошмар — тот, другой сон, где он был не один. Где в месте с ним был его "призрак", они действовали как одно целое. Где он увидел её — Кушину, но не свою, а другую, марионетку, и всё равно сердце сжалось. Где он сражался с тенью Девятихвостого и с тем, в маске, кто рвал пространство. Где он, в отчаянии, решился на крайнюю меру — призвал того, кого призывать нельзя было даже во сне. И тогда явился Он. Бог Смерти. Точнее должен был, но этого он уже не помнил, следующим воспоминанием было то как он входил в это место. Минато медленно поднял глаза на Диму. — Тот сон... это был ты. Ты создал его. И ты был там. Шинигами... ты говорил с ним верно? Это было не вопросом. Это было осознанием. Дима кивнул, один раз, коротко. — Да. Мне нужно было понять природу связи между тобой и твоим... вторым «я». Существовал ли он самом деле, кто или что он такое. Проверить, как твоё сознание отреагирует на столкновение с элементами грядущего. Ты прошёл проверку поступил точно также как и было предсказано. Более того, ты сам, своими действиями, подтвердил правдивость моих данных. Ты увидел неизвестного. Ты почувствовал его технику. Ты ощутил угрозу. И ты инстинктивно принял то самое решение, которое, принимаешь в реальности. Это не было внушением. Это было твоим собственным выбором, сделанным на основе предоставленной твоему подсознанию информации. Минато почувствовал, как по спине пробежал холодок. Этот человек не просто показывал картинки. Он погружал его в симуляцию, настолько реалистичную, что инстинкты и логика срабатывали точно так же, как в жизни. Хотя она выглядела как нарисованная красками. Однако теперь когда он видел дом в котором они находились, Намикадзе совершенно не сомневался, будь на то его воля, даже та симуляция были идеальной версией событий будущего. И в этом сне... он действительно решил использовать «Тот» ритуал. — Шинигами разве я не смог заключить договор с ним? Я почувствовал что сделка была совершена. Что это значит? На лице Димы промелькнула тень раздражения, быстро подавленная. Он явно не хотел углубляться в эту тему. — Это значит что ты действительно призвал бога смерти, вот только говорить он с тобой не стал. Его заинтересовала моя персона. — Твоё задание — собрать биджу. Всех девятерых. — Уточнил Минато, возвращаясь к сути. Его ум уже работал, оценивая масштаб. — Это невозможно без тотальной войны. Биджу — это оружие деревень, символы силы. Их обладатели — джинчурики, часто ключевые фигуры. Ты предлагаешь развязать конфликт, который поглотит весь мир шиноби. Тем более моя жена один из этих джинчурики и я ума не могу предположить как ты собираешься исполнить свой план при этом не убив мою жену в процессе. — То что я конкретно предлагаю, сейчас рассказывать не буду. Однако скажу. Я планирую вмешаться в известное мне будущие и скорректировать его так, чтобы будущие работало на счастливый финал. Конфликт который запланирован теми, кто стоит за масками. Теми, кто уже начал свою игру. Моя миссия — изъять аномалии, но я не обязан делать это грубо. Я могу действовать точечно, с помощью местных союзников, минимизируя потери. Более того. — Он сделал паузу. — Выполнение моей миссии автоматически лишит этих «других» их главных инструментов и сорвёт их планы. Мы сможем убить двух зайцев: я выполню задание, а вы обезвредите угрозу, о которой даже не подозреваете. Минато снова посмотрел на Кушину. Она молча слушала, её лицо было непроницаемым. Она уже знала всё это. И она согласилась. — Ты всё время говоришь о «счастливом финале». Что конкретно это означает для нас? Для нашего сына? — Это означает. — Дима говорил чётко, отчеканивая каждое слово. — Как я упоминал ранее, это значит что после исполнения моей миссии я гарантирую вам. Что после всего произошедшего вы получите семью, вы сможете жить в светлом для всех будущем. Я и моя организация хочет спасения для этого мира. — Счастливый конец для вас это буквально то что я и подразумеваю под этим. Светлое будущие, как только вы подпишите контракт, вы сможете понять всю суть того что я имею ввиду. В этом деле обходима полная честность, верно? — Жестом указывая на Кушину. Его намёк был понят. Минато закрыл глаза. Это было безумие. Это была сделка ничуть не лучше контракта с Шинигами. Этот человек был логичен, строил маску, играет перед ним, но Минато как опытный шиноби и правитель деревни Листа видел его насквозь. Его предложение обещало и сулило слишком большими выгодами. Если то будущее, что увидела Кушина, реально... то это единственный способ обернуть её во благо. Единственный шанс остаться с сыном, пусть и в таком странном, урезанном виде. Он открыл глаза. В них не осталось ни ярости, ни сомнений. Только решимость, зеркальная решимости его жены, но его ответ был другой. Ему этого было недостаточно, нужно было больше. — Покажи мне, — сказал Минато. — Всё, что ты показал ей. Я должен увидеть сам. Только тогда я смогу принять решение. Дима обменялся взглядом с Узумаки. Та едва заметно кивнула. Она знала, что это необходимо и также знал что иного выбора у них небыло. — Хорошо — Сказал Дима. — Но предупреждаю: это не будет быстро. И это изменит тебя. Как изменило её. — Я готов. — Ответил Минато. Выслушать человека всегда было выгоднее чем просто отказывать в диалоге. Дима поднял руку. Комната вокруг них начала таять, растворяться в потоках света и тени. Минато почувствовал лёгкое головокружение, но его взгляд был твёрдо устремлён на Диму. — Тогда добро пожаловать в кинотеатр. — Тихо произнёс Дима. — Где время течёт иначе, а правда иногда больнее любого кошмара. Мир вокруг окончательно перестроился. Они стояли в просторном, тёмном зале. Перед ними был гигантский экран, а вокруг — ряды удобных кресел. Сбоку виднелись двери, ведущие, судя по всему, в жилые помещения. — Здесь ты увидишь историю твоего сына. — Cказал Дима. — Всю хронологию, все ключевые события. Ты можешь останавливать, перематывать, изучать детали. У тебя есть... условно, два месяца субъективного времени. В реальном мире только наступит утро. Вы и так потратили на всё про всё три месяца. Кушина будет с тобой. Она уже знает материал, но, думаю, она не против пересмотреть некоторые моменты. Кушина подошла к Минато и взяла его за руку. Её пальцы были холодными, но сильными. — Это будет тяжело. — Предупредила она. — Но это необходимо. Минато сжал её руку в ответ. Он был готов. Как Хокаге, как отец, как муж. Он должен был знать. — Я буду ждать вас в конце лестницы на вверх. Если вам что-то будет нужно обращаетесь к Альфреду, он был создан для помощи вам. Они сели в кресла. Экран засветился. По нему побежали знакомые титры, а затем показался маленький, одинокий мальчик с веснушками на щеках, спящий на холодном полу пустой квартиры... Дима остался стоять сзади, наблюдая. Его лицо было серьёзным. Первая часть плана была выполнена. Минато вовлечён. Теперь всё зависело от того, какой вывод он сделает после просмотра. Но Дима был почти уверен в результате. Потому что правда, которую он им показывал, была неопровержима. А сам он... ему нужно было отдохнуть. Эти переговоры вытянули из него все силы. Он тихо вышел из зала, оставив супругов наедине с судьбой их сына.

***

Экран погас, оставив после себя гулкую, тяжёлую тишину. Минато сидел, откинувшись в кресле. Его лицо было бледным, глаза — красными от бессонницы и невыплаканных слёз. Перед ним на столе лежали груды исписанных листков — его собственные расчёты, графики, попытки найти слабые места в увиденной хронологии. Он повернулся к Кушине. Она сидела неподвижно, уставившись в тёмный экран, но её взгляд был острым, сосредоточенным. Не пустым, а работающим. — Кушина. — Его голос сорвался, и он сглотнул. — Мы не можем. Мы не можем просто принять это. Мы должны найти другой путь. Любой. Она медленно перевела на него взгляд. В её глазах не было удивления. Была усталая, горькая мудрость и понимание. — Я уже искала, — Сказала она тихо. — Все полтора месяца, я перерабатывала твой бой и детали показные им. Я перепробовала всё, а с каждой просмотренной серией было всё хуже и хуже. Хочешь послушать? Минато кивнул, его взгляд загорелся слабой, отчаянной надеждой. Кушина вздохнула и поднялась. Её движения были плавными, лишёнными обычной резкости. Она подошла к пустому экрану, и он ожил, показывая не кадры из жизни Наруто, а схемы, наброски, списки. — План №1: «Бегство и Усиление». Мы скрываем беременность от всех. В назначенный день мы не рожаем в том убежище или Конохе вообще. Мы уезжаем. Далеко. В Страну Волн, на острова, куда угодно. Я рожаю там. Мы растим Наруто втайне, тренируем его сами. Я учу его контролировать силы биджу, в которого мы в него перезапечатаем, он становится сильнейшим джинчуурики в истории. Когда он будет готов, мы возвращаемся и очищаем Коноху от всех угроз. — Изъян: — Кушина коснулась экрана, и схема покрылась трещинами. — Во-первых, мой собственный статус джинчурики. Коноха никогда не отпустит меня. Исчезновение Хокаге и джинчуурики вызовет панику, войну, тотальные поиски. Нас найдут и ко всему прочему это сделает Коноху слабой. Или найдут Наруто, когда он подрастёт. Во-вторых, «Обито». Он обладает техникой пространства. Если он хочет найти нас — он найдёт. В каноне он нашёл секретное убежище, охраняемое лучшими шиноби и прошёл через все печати в буквально в другом мире. — Уединённый дом его не остановит. В-третьих, и самое главное — гарантии. Ты уже знаешь достаточно про эти события и должен сам сделать выводы. Если мы не умрёт тех событий не случиться. — План №2: «Упреждающий Удар» Мы не ждём. Мы выявляем заговорщиков заранее. Ты, как Хокаге, используешь все ресурсы Конохи, чтобы уничтожить базу «Акацуки». Мы собираем совет кланов, формируем альянс деревень, раскрываем угрозу, и уничтожаем их до того, как они атакуют.   — Изъян: — На схеме появились знаки вопроса над силуэтами. — Мы не можем доверять древнем. Кири уже в их власти. Суна на подходе. Страна Молний вообще против нас заготавливает заговор, да и у нас с ними война. С ними у нас ну уж очень плохие отношения, остаёться только Камень, но этого нам не хватит. Все только начали оправляться после Третей Мировой Войны. Да, и мало кто нам поверят. Время ну уж очень плохое и не удачно выбранное, а на его стороне Дождь и Пейн в самом расцвете сил. — План №3: «Жертва Печати» Мы отказываемся от ребёнка. Или… я на раннем сроке перезапечатывают Кураму в другой, более стабильный сосуд. В тебя, например. Ты становишься джинчурики. Мы фиктивно «теряем» ребёнка. Угроза уходит. Мы живём. — Изъян: — Голос Кушины дрогнул впервые. — Во-первых, это технически почти невозможно без риска смерти для нас обоих и ребёнка. Курама не пересадить, как цветок в горшок. Во-вторых, даже если получится… что это меняет? Обито хочет собрать всех биджу. Неважно, в ком они. Они придут за тобой. С новой силой, потому что ты — Хокаге, и твоя смерть будет ещё большим ударом по деревне. Ко всему прочему тебе придёться достаточно долгое время обучаться контролю чакры и всему остальному заного. Это как учится ходить. Наруто, оставшийся без родителей и неся на себе клеймо «погибшего сына Хокаге», будет так же одинок и несчастен, но при этом ещё и беззащитен. Он станет лёгкой мишенью для мести, манипуляций. Этот план не спасает его. Он обрекает его на смерть в безвестности. — План №4: «Изменение Ритуала» Мы принимаем смерть, но меняем условия. Ты не используешь Шики Фууджин. Мы оба просто сражаемся до конца, уводим Кураму подальше и погибаем, стараясь нанести ему максимальный урон. Печать на Наруто накладывает кто-то другой (Джирайя, Хирузен) по упрощённому варианту.   — Изъян: — Кушина покачала головой. — Без Ритуала Бога Смерти печать будет неполной и нестабильной. Курама не будет разделён на инь и ян. В Наруто попадёт вся его ярость, умноженная на нашу смерть и урон. Он не сможет с ней справиться. Он либо сгорит, либо станет оружием, которое сожжёт Коноху изнутри, а если нет. Ритуал — не прихоть. Это единственный известный способ создать баланс. Разделить тёмную и светлую части, дав сыну шанс их примирить. Отказ от ритуала — это приговор ему. Разделённый Курама это также способ воздействовать на Гедо. Она выдохнула, погасила экран и повернулась к Минато. Её лицо было искажено болью, но глаза горели холодным, ясным светом. — Я придумывала планы, где мы выживали вдвоём. Планы, где выживал только ты. Планы, где выживала только я. Планы, где мы все трое бежали. В каждом из них была одна критическая точка, которая всё рушила. Либо сила Курамы, либо пространственная техника Обито, либо политика деревень, либо проклятие печатей Узумаки и Шинигами. И каждый раз, когда я находила теоретическое решение для одной проблемы, возникали две новых. Она подошла к нему и взяла его лицо в ладони. — Я даже смогла создать план в котором мы плавно меняем историю, и для начала выживаем в Конохе. Меняем мир вокруг, под наши нужды, но этот хрупкий мир не продлиться долго. — Минато. Любимый. Я может не лучший тактик в Конохе. Но это — не поле боя. Это — уравнение с нулевой суммой. Наши жизни — это переменные, которые должны быть приравнены к нулю, чтобы результат — был положительным. Эл… он не предлагает нам сдаться. Он предлагает взломать формулу. Подменить ноль на… на переменную Х. На существование после смерти. На шанс быть с ним, пусть и в тени. Это не победа. Это — единственная ничья, которая для нас доступна. И я… я готова на неё. Ради его улыбки. Ради его будущего. Знание будущего стало наркотиком. Если бы они не знали полной историей, они могли выбрать полный вариант. Минато смотрел на неё, и последние осколки сопротивления таяли в его глазах. Он видел не сломленную женщину, а генерала, проигравшего битву, но нашедшего единственный способ спасти страну. Её планы были блестящи, логичны, дерзки. И все они вели в тупик. Её анализ был безжалостен — к врагу, к обстоятельствам и к себе самой. Он обнял её, прижал к себе, чувствуя, как она дрожит от подавленных рыданий. — Хорошо, — прошептал он ей в волосы. — Хорошо. Если это единственный путь… мы пройдём его вместе. До самого конца. И после. Он посмотрел на дверь зала, за которой их ждал Дима. Решение было принято. Не из отчаяния, а после исчерпывающего, беспощадного стратегического анализа. Теперь им оставалось только подписать контракт и начать готовиться к величайшей мистификации в истории шиноби — к собственной идеально спланированной смерти. Но у них ещё оставалось время.