КВЕСТ: Второй мир или Путь контроля

Когда дверь в подвал закрылась Дима посмотрел на длинный лестничный пролёт, тишина гостиной обрушилась на Диму с новой, почти физической тяжестью. Он стоял, слушая, как затихают их шаги на лестнице, ведущей в кинотеатр-архив. Улыбка, искренняя и тёплая, ещё держалась на его лице — последний луч перед погружением в холодные воды необходимого расчёта. Она исчезла мгновенно, сменившись сосредоточенной усталостью. «Два часа объективного времени. Два месяца субъективного у них. Достаточно, чтобы всё увидеть и принять решение. Достаточно, чтобы я успел сделать следующее». Вместо этого он щёлкнул пальцами, и пространство комнаты сжалось, перестроившись. Дима сел за стол, закрыл глаза и погрузился глубже — не в сон, а в его подкладку, в тот слой сновидения, где обитали не образы, а чистые ментальные конструкты. И вызвал его. Кошмар чувствовал что может покорить небеса, самая сложная часть плана была устранена. Минато сел за стол переговоров, остальное детали. Тень появилась не сразу. Сначала это было просто пятно искажения в углу комнаты — тёмное, пульсирующее, лишённое формы. Оно колебалось, будто не решаясь материализоваться. Потом потянулось к лестнице. — Зачем тебе туда идти? — тихо спросил Дима, не открывая глаз. — Ты там что-то забыл? Движение прекратилось. Тень замерла, затем медленно, почти нехотя, поплыла к центру комнаты. Она остановилась в дверном проёме, неопределённая, словно сама тьма обрела трёхмерность, но отказалась выбрать облик. — Чего застыл? — Дима наконец открыл глаза. Его взгляд был спокоен, устал, лишён какой-либо угрозы. Он сидел, опершись локтями о стол, а перед ним дымилась чашка с чем-то, отдалённо напоминающим лапшу. — В первый раз красавчика видишь? — Да нет. Каждый день в зеркале вижу. А ты, собственно, кто? И где я нахожусь? Дима взял чашку, сделал глоток, слегка поморщился. — Для непосвящённых я — Эл. Ты находишься в общем сновидении. То есть во сне. — Он поставил чашку и жестом указал на три стопки бумаг, лежащие на столе. — Предположу твой следующий вопрос. Зачем же ты мне нужен? Всё просто: я хочу нанять тебя как сотрудника моей организации. Вот документы Кушины и Минато. — Он коснулся двух папок с красными и жёлтыми закладками. — А вот твой. С тёмно-жёлтыми. Изучай. Тень — замерла на месте. Его безликая форма колебалась, будто в невидимом потоке. Затем он «подплыл» к столу, и от его поверхности протянулось нечто вроде щупальца или сгустка тени, который аккуратно подхватил указанную папку. Процесс «чтения» занял несколько секунд — не глазами, а каким-то внутренним сканированием. — Что я, в лице Конохи, получу? — спросил Второй, его голос оставался ровным. — А также хочу прояснить два момента. Первое: как я могу умереть физически, если я являюсь лишь второстепенной личностью, ментальным фантомом? Второе: почему я имею такую… неопределённую форму? Дима откинулся на подушке, скрестив руки. — Коноха получит то же, что и от Минато. Она получит жизнь. Долгую, стабильную, без катастрофы, которую я предотвращу. А ты… ты получишь легитимность. Тело. Отдельное существование. Не как тень в чужом сознании, а как самостоятельный агент с полномочиями. Что касается твоей формы… — Дима сделал паузу, его взгляд стал аналитическим. — Ты выглядишь так, потому что никогда не задумывался о том, как хочешь выглядеть. У тебя не было необходимости. Ты — функция, придаток, инструмент. Я предлагаю тебе стать кем-то большим. Но для начала тебе нужно решить, кем именно. По комнате прошла волна… не энергии чакры, а чего-то иного. Сгустка концентрации, воли. Искажённая тень начала меняться. Она сжималась, вытягивалась, пробовала формы — то угловатые, то плавные. Дима наблюдал молча, давая процессу идти своим чередом. Это был важный момент — первое самостоятельное эстетическое решение существа, которое до сих пор определялось только своей утилитарной функцией. Наконец форма стабилизировалась. Перед Димой стоял молодой человек. Тёмно-золотистые волосы, падающие на лоб. Глаза цвета тёмной морской глубины — такие же, как у Минато, но в них не было ни его тепла, ни его усталой мудрости. Только бесконечная, спокойная глубина. Черты лица были узнаваемы — тот же овал, тот же подбородок, но всё словно сошло с чертежа, лишившись индивидуальных, живых асимметрий. Ему можно было дать и пятнадцать, и двадцать лет. Это был Минато, вычеканенный из стали, а не вылепленный из плоти и опыта. Дима кивнул, без одобрения или осуждения — просто подтверждая изменения. — Неплохо. Удобно? — Функционально, — ответил Второй, впервые оглядывая свои руки, сжимая и разжимая пальцы. — Эта форма оптимальна для социального взаимодействия и не вызовет лишних вопросов, будучи производной от оригинала. — Объяснения будут позже. Сейчас важнее другое. — Дима встал и подошёл к нему. Теперь они стояли почти наравне. — Ты прочитал контракт. Ты видел условия. «Физическая смерть» для тебя — это не биологический конец. Это момент разделения. Ритуал, который проведёт Минато, затронет и тебя. Если мы не подготовимся, ты можешь быть поглощён Шинигами как часть его души, либо уничтожен в процессе. Мой план предполагает извлечение тебя с последующей материализацией. Будет больно. Будет… неестественно. Но это единственный способ дать тебе самостоятельность. Второй смотрел на него не моргая. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глубине глаз что-шелохнулось — не страх, а интенсивный расчёт. — Риск высок. Однако альтернатива — вечное существование в качестве пассажира с постепенным стиранием по мере стабилизации сознания оригинала — неприемлема с точки зрения эффективности и выживания. Я согласен. При условии, что мне будет предоставлен полный доступ к тактическим данным и право голоса при планировании операций. Уголок рта Димы дрогнул. Не улыбка — скорее признание родственной логики. — Конечно. Ты не пешка. Ты стратег. Мне такие и нужны. — Он вернулся к столу и взял свою чашку. — Инициация, как у них, будет позже. Сначала тебе нужно увидеть. Не только сухие отчёты, которые ты, наверное, уже подглядел в памяти оригинала. Тебе нужно увидеть контекст. Почему они согласились. Что стоит на кону. У меня для тебя есть отдельная комната. Там — ускоренный курс. Не два месяца. Неделя. Но интенсивный. Готов? Этого призрака было проще всего завлечь. Дима не уточнил что Минато ещё не подписал диалог, да и не мог он знать что Дима не умеет лгать. Для призрака это был единственный вариант оказаться на плаву уплывающего корабля. Второй Минато медленно кивнул. В его движении была та же грация, что и у Минато, но без привычной лёгкости — как будто он сознательно воспроизводил каждую мышцу. — Готов. Логично сначала получить полную картину, а затем принимать окончательные обязательства. Ведите. Дима повёл его к другой двери, которая появилась в стене. Не та, что вела в кинотеатр к Минато и Кушине. Другая. Более аскетичная. — Там тебя будет ждать только информация. Никаких удобств. Никаких эмоциональных манипуляций. Чистые данные, хронологии, анализ вероятностей. Как тебе и надо. — Идеально, — произнёс Второй и без колебаний шагнул в проём. Дверь закрылась за ним. Дима остался один в тихой комнате. Он вздохнул, и в этот выдох вышла часть колоссального напряжения. Первый этап был завершён. Все три фигуры на доске были расставлены. Теперь — пауза. Ожидание их решений. Он посмотрел на часы, висящие в воздухе. «1 час 58 минут осталось». Достаточно, чтобы и самому немного отключиться. Не спать — просто перестать быть на время. Он растворил стол и чашку, лёг прямо на пол, сливаясь с деревом, а воздух наполнился запахом дерева Санто, он позволил тишине заполнить себя. Впереди было ещё много работы. Но впервые за долгое время в этой работе был смысл, выходящий за рамки простого выживания или выполнения чужого задания. Он закрыл глаза. В последний миг перед отключением ему показалось, что он слышит из-за двери в кинотеатр сдавленный звук — то ли смех, то ли рыдание. Но, возможно, это просто играло воображение. Он знал что это было невозможно. Тишина длилась ровно один час и сорок семь минут по объективному времени сна. Дима лежал в белизне, не погружаясь в глубокий сон. Ему всё ещё было необходимо поддерживать состояние сна в активном состоянии. Раньше два сознания были в отключке, но теперь они работали и взаимодействовали. Его разум пребывал в состоянии осознанного отдыха — его сознание было подобно айсбергу: малая часть на поверхности следила за временем, огромная масса под водой перерабатывала информацию, стресс, строила новые нейронные связи, подгоняемые «обнулением возраста». Он чувствовал, как острые углы прошлых травм притупляются, а на их месте возникает… любопытство. Более острое, почти юношеское. " Опасное " — подумал он. " Цинизм старика был щитом. А что будет щитом у подростка? " В нужный момент он открыл глаза и поднялся. Движения были легче, быстрее. Он подошёл к двери, за которой Второй изучал «интенсивный курс». Не открывая её, Дима прислушался к потокам данных. Не было ни звуков, ни эмоциональных всплесков. Только ровный, холодный гул высокоскоростной обработки информации. Идеальный ученик. Дима щёлкнул пальцами. Дверь растворилась. Второй стоял посреди абсолютно белой, пустой комнаты. Его глаза были открыты, но взгляд сфокусирован где-то внутри. Перед ним в воздухе плавали десятки голографических окон: хронологические ленты, генеалогические древа кланов, схемы сражений, психологические профили. Он не просто смотрел — он взаимодействовал. Одним движением руки он отбрасывал нерелевантные данные, другим — выстраивал новые логические цепочки. Его лицо оставалось каменным, но по едва заметному дрожанию век Дима понял — информация ударяла с силой физического воздействия. — Достаточно, — тихо сказал Дима. Окна погасли. Второй медленно перевёл на него взгляд. В его глубоких, тёмных глазах плавали цифры, даты, имена. Ошметки будущих смертей. — Они все умрут. — Произнёс Второй. Его голос звучал… устало? Нет. Это был результат его колоссальной системной ошибки. — Учиха. Хирузен. Джирайя. Даже Какаши балансирует на грани в нескольких временных точках. И оригинал. И она. В 90.3% изученных сценариев их смерть — не трагедия, а… неизбежный системный сброс. Как давление в паровом котле. Дима вошёл в комнату, позволив двери снова материализоваться за его спиной. — Да. Мир шиноби — это котёл. — Согласился он. — Каждая смерть это огромный толчёк основного сюжета. Смерти Минато и Кушины здесь и сейчас самые ключевые. На их отсутствии или наличии строиться буквально всё. Если не сбросить пар очередной смертью ы рискуем всем. Хотя каноничные события — ключевые, некоторые из них могут и не оказать решающего влияния — А что если забрать ту девушку которая может читать будущие? — Разумеется её мы тоже будем вербовать. Мне как раз интересно что будет с этой девушкой. Но нам нужно изымать целевых объектов с минимальным ущербом для системы. Мы работаем с временем и судьбой, мы должны быть хирургами, а не палачами. Оперившись на дверной косяк но смотрел на спину. Второй посмотрел на свои руки, снова сжал кулаки. — Моя роль в этом? Я видел пункт контракта. «Обеспечение стабильности сознания оригинала в момент разделения». Я — медицинский инструмент. Страховочная сеть. — Не только, — поправил Дима. — Ты — независимый оператор. После материализации у тебя будут свои задачи. Свободные руки, а мне они просто необходимы. Второй медленно кивнул. — Например, над Учиха. Их психологический профиль указывает на высокий риск деструктивного поведения при сохранении текущих условий. Спасение клана — не благотворительность. Это необходимость для долгосрочной стабильности Конохи. Я просчитал семьдесят три варианта. В пяти из них вмешательство приводит к успеху без критических побочных эффектов. Я хочу доступ к этим расчётам. Дима не смог сдержать лёгкую улыбку. Он уже не просто соглашается. Он требует ресурсы для своей миссии внутри моей миссии. — Получишь. После инициации. — Дима сделал шаг вперёд. — Ты готов? Процесс будет болезненным. Ты почувствуешь… разрыв. Твоё нынешнее существование как придатка будет оспорено системой Комплекса. Она попытается тебя каталогизировать, определить как «подсознательный артефакт» или «ментальный паразит». Тебе придётся доказать, что ты — личность. Второй выпрямился. В его позе появилась та же безупречная готовность, что и у Минато перед решительным броском. — Я — совокупность алгоритмов выживания, тактических решений и эмоциональных сдержек, сформированных оригиналом за годы службы. Я — необходимая часть целого, обретшая рефлексию. Моя легитимность основана на функциональности. Этого достаточно. Начинайте. Его способ сбежать из мира, я это его Маска Анбу. — Иса Инициируй.

[Подтверждаю. Обнаружена сложная ментальная структура, вложенная в сознание носителя Минато Намикадзе. Начинаю анализ на автономность…]

Дима видел, как тело Второго напряглось. В белой комнате не было звука, но казалось, что воздух наполнился тихим, высокочастотным визгом — звуком сканирующих лучей, проникающих в самую суть его существа.

[…Обнаружены признаки самостоятельного принятия решений, независимого анализа, уникальных логических построений. Структура не является простым эхом. Признаю условную автономность.]

Второй не издал ни звука, но его лицо исказила гримаса глухой, чисто ментальной боли. Это было не физическое страдание. Это было насильственное определение. Ярлык, вживляемый в его самоощущение. Дима видел, как из груди Второго потянулись тонкие, почти невидимые нити тёмного света. Они сопротивлялись, тянулись назад, к невидимой точке за стенами комнаты — к Минато, находившемуся в кинотеатре. Это были корни. Корни его существования. — Держись, — тихо сказал Дима, не имея возможности помочь. Это был его крест. Его выбор. Вектор тоже прошёл через эту боль и он в том числе, знал насколько это было больно. Второй стиснул зубы. Его глаза, обычно такие тёмные, вспыхнули на мгновение голубым — точь-в-в-точь как Расенган. В этом всплеске была не сила чакры, а чистая, яростная воля. Он схватил руками эти уходящие нити и — мысленно, метафорически — перерезал их. Тело Второго дернулось и рухнуло на колени. Он дышал тяжело, прерывисто, будто впервые ощутив лёгкие. Он смотрел на свои руки, и в его взгляде было нечто новое — не просто анализ, а удивление. Чувство отделённости. Одиночества.

[Интеграция завершена. Поздравляю с получением нового сотрудника.]

В воздухе перед Димой возник интерфейс:

[Сотрудник: «Второй» / «Призрак» / «Тень» (имя на утверждении)]

[Уровень: D- (потенциал роста: экстремальный. Рекомендация: усиленное обучение)]

[Специализация: Тактический анализ, стратегическое планирование, скрытые операции.]

[Статус: Отделён. Требуется психологическая адаптация.]

D- уровень. Дно пробито не было, го «экстремальный потенциал роста». Система видела в нём чистый, необработанный алмаз логики. Не удержавшись от сравнения он открыл характеристики его первого сотрудника.

[Кушина Узумаки/Намикадзе: сотрудник S+(A-) уровня.]

Дима подошёл и протянул руку. Второй медленно поднял взгляд, затем, после секундного колебания, взял её и позволил помочь себе встать. Его хватка была сильной, но лишённой привычной мышечной памяти оригинала. Новой. — Добро пожаловать на борт, сотрудник D- уровня. — Сказал Дима без тени насмешки. — Теперь у тебя есть шанс этот уровень поднять. Как голова? — Всё в порядке. Где они? Дима взглянул на виртуальные часы. — У них осталось меньше пары недель. — Указав на дверь в подвал, кивком головы. — У нас… пара минут. Хочешь взглянуть на них? Без вмешательства. Просто… посмотреть. Он повёл рукой, и стена комнаты стала полупрозрачной. За ней, как в аквариуме, виднелся уютный зал кинотеатра. Минато и Кушина их фигуры размывались силуэтами. Они разговаривали. Кушина что-то горячо доказывала, чертя схемы в воздухе, а Минато слушал, склонив голову, с лицом, на котором боролись отчаяние и восхищение. Потом она замолчала, и он обнял её, прижав к себе. Второй наблюдал молча. — Они ищут альтернативные пути. Напрасная трата энергии. Но… необходимая часть процесса принятия. Эмоциональная валидация решения. — Именно. — Сказал Дима. — Они не сдаются. Они просто находят единственный оставшийся выход. И идут в него вместе. Он выключил «окно». Наступила тишина. — Что теперь? — спросил Второй. — Теперь мы ждём. А пока… у меня к тебе вопрос. Тебе нужно имя. «Второй» — это кличка, а не имя. Хочешь выбрать? Второй задумался. Его взгляд стал отстранённым. — Имя… определяет. Задаёт вектор. Пока я — его тень, его несостоявшаяся смерть, его страховка. Возможно… «Каге»? Тень? Нет, слишком прямолинейно. — Он посмотрел на Диму. — Пока можно остаться «Вторым». Когда я что-то сделаю самостоятельно, когда заслужу это — имя появится само. Дима уважительно кивнул. — Как скажешь. Тогда, Призрак, приготовься. Скоро конец нашего перерыва. Они выйдут. И начнётся настоящая работа. Они стояли в гостиной, рождённых из чужих травм и системных ошибок. Дверь в подвал открылась без звука. Первой вышла Кушина. Она не выглядела разбитой. Она выглядела перерождённой. Измождение никуда не делось — тени под глазами стали ещё глубже, будто она провела в архиве не два месяца, а двадцать лет. Но её осанка была прямой, как клинок, а в изумрудных глазах горел новый огонь — не ярости Узумаки, а холодной, отточенной решимости. Она увидела Диму, и её глаза опасно блеснули. Дима успел подумать: «Она прыгнет». И она прыгнула. Это не была атака. Это был сокрушительный, не оставляющий выбора захват. Она влетела в него, обхватив руками, повалив на пол с силой, достойной джинчурики. Дима ахнул от неожиданности и чисто рефлекторно телепортировался на метр в сторону, откатившись по полу. — Минато-сан, — выдохнул он, поднимаясь и смотря на вышедшего следом Хокаге с искренним недоумением, — может, я чего-то не понимаю, но что с вашей женой? Минато, стоявший на лестнице, слегка кашлянул в кулак. На его лице была странная смесь усталости, глубокой печали и… тёплой, живой улыбки. — Это она так… благодарит, — сказал он просто. Он спустился и выполнил безупречный, почти церемониальный поклон. — Вообще, спасибо. За этот… отдых. Когда он выпрямился, с его лица исчезло всё, кроме привычной сосредоточенности командира. Четвёртый Хокаге вернулся к делу. — Но нам пора поговорить о делах насущных. Как мне к вам присоединиться и где подписаться? Дима, всё ещё озадаченно поглядывал на Кушину. Она стояла, скрестив руки, и смотрела на него со сложным выражением — где злость смешивалась с чем-то ещё внутри. Дима не решался заглянуть в её сердце своей способностью. Щёлкнул пальцами. В воздухе перед Минато материализовалась знакомая светящаяся папка — его экземпляр контракта. — Вас совсем не беспокоит её состояние? — Не унимался Дима, жестом приглашая Минато сесть. Для него смерть внутри сна была необратима, а вот для них это было только начало. — Ничуть. — Ответил тот, принимая удобную позу. — Я её понимаю. После всего увиденного… иногда нужно выплеснуть силу во что-то реальное. Даже если это падение на пол. Дима покачал головой, но оставил тему. Прошло всего два часа, но он казалось сильно изменился. Дима посмотрел на Минато прямо. — Для начала предупрежу: будет больно. Система будет заключать с тобой договор, и передаст тебе всю информацю по контраку, каждую его суть. Чтобы иначе трактовать его иначе не выходило, а также твою душу и привязывают к комплексу. Ты готов? Минато ответил одним кивком. Его взгляд был ясен. — Иса. Запускай Инициацию. Процесс для него был иным, чем для Кушины или Второго. Не волной шока, а пронзающей точностью. Дима видел, как тело Минато на мгновение стало абсолютно неподвижным, лишь глаза закатились, заполнившись бегущими строками кода. Это была не боль от насильственной интеграции, а боль от слияния — его аналитический ум, его врождённый талант к пространственному мышлению и фуиндзюцу встречались с чужеродной, безразмерной системой логики, ища точки соприкосновения. Это было как вставлять идеальный ключ в идеально сложный, но незнакомый замок. Через пару минут всё кончилось. Минато вздрогнул, сделал глубокий вдох и открыл глаза. — Сработало? — спросил он, его голос был чуть хрипловат. — Какой уровень сил? Дима замер. Это был не тот вопрос, которого он ожидал. — Откуда ты знаешь про «уровень»? Я об этом не говорил Кушине. Минато удивлённо приподнял бровь. — Нам сказал Альфред. Про уровни и всё, что с тобой связано. Но… почему ты об этом не знаешь? В голове Димы что-то щёлкнуло. Альфред. Робот-помощник в кинотеатре, созданный им на скорую руку как часть «подарка». Он не должен был обладать такой информацией. Если только… — Альфред не должен был знать о таком, — тихо сказал Дима, чувствуя лёгкий холодок. — Ладно, это я сам выясню потом. Сейчас посмотрю. Он запросил данные у Исы.

[Поздравляю с получением нового сотрудника уровня SS- (S). Потенциал: трансцендентный. Рекомендация: максимальное вовлечение в стратегическое планирование.]

Дима присвистнул. SS-. На грани с абсолютным S. Выше только теоретический SS+ или мифический SSS. «Трансцендентный потенциал». Система видела в Минато не просто сильного шиноби — она видела в нём архитектора реальности. Одного этого человека хватит для уничтожения или расцвета целых миров. — Ого. — Выдохнул он. — Довольно неожиданно. У тебя SS- уровень. Мои поздравления. Добро пожаловать на работу. Он протянул руку. Минато пожал её — крепко, по-деловому. В его рукопожатии была не только сила, но и вес принятого решения. — Рад присоединиться, — сказал Минато просто. Дима повернулся к тёмному проходу, ведущему в комнату Второго. — Может, выйдешь уже? — Позвал он. — Призрак? Может, всё-таки выберешь себе имя? Из тени проступила фигура. Сначала контуры, затем детали. Молодой человек с тёмно-золотистыми волосами и глазами цвета спокойной морской бездны. Он вышел в свет гостиной, и на мгновение в комнате воцарилась абсолютная тишина. Кушина замерла. Её рука, только что сжимавшая локоть мужа, разжалась. Она смотрела на лицо, которое знала как своё собственное — тот же овал, те же черты, но словно выточенные из холодного мрамора. В этих глазах не было ни тепла, которое она так любила, ни усталой мудрости, которую уважала. Только глубина. Бездонная и пустая. Её собственное дыхание стало тише, как будто она боялась спугнуть это странное видение. Минато стоял неподвижно. Он видел своё отражение в зеркалах и на полированных поверхностях тысячи раз. Но это было иное. Это было его лицо, на которое наложили кальку его же профессиональной маски — маски Хокаге, лишённой всех личных черт. Он видел в этой позе свою собственную выучку, в расчёте взгляда — свою аналитическую холодность. Но там, где у него под этой маской жили любовь, страх, усталость, здесь была только чистая функция. Было жутко. Было… откровенно. — Ещё раз скажу. Нет, спасибо. — Произнёс Призрак. Его голос был точной копией, но плоской, лишённой тембровых вибраций, которые делали голос Минато живым. — Мне достаточно прозвища. Если я сам себя назову, выйдет что-то вроде «Тень Четвёртого Листа». Нет уж. Это у нас с ним общее. «Второй» или «Призрак» пока достаточно. Кушина медленно выдохнула. Не со страхом. С пониманием. — Так вот кто сидел у него в голове, — Прошептала она, больше для себя. Она смотрела не на лицо, а на глаза. И видела в них то же самое, что видела в себе последний месяц после просмотра архива — выжженную пустыню, где от бури чувств остались только остовы логических конструкций. Только у неё в этой пустыне ещё теплился родник материнства. А у него… у него не было даже этого. — Согласен. — Наконец сказал Минато, его голос звучал ровно, профессионально, но Дима понимал чувства которые испытывал этот человек. — Приятно познакомиться, «Капитан». Призрак ответил тем же коротким, почти незаметным кивком. В его движении не было ни покорности, ни вызова. — " Да, я здесь. Да, я часть вашего замысла. " Дима, наблюдавший эту немую сцену, почувствовал, как последний кусочек напряжения уходит. Они приняли. Не просто согласились, а увидели и приняли всю причудливость и жуть предприятия, в которое ввязались. Теперь они были не просто вербовкой — они были командой. Странной, собранной из осколков сломанных судеб, но командой. Воздух в белой комнате всё ещё дрожал, но теперь это было иное напряжение — не конфронтации, а сосредоточенной готовности. Четверо существ — три шиноби и один кошмар. — Напомню вам чисто для профилактики. Вы разделены только в мире снов, в реале мы сможем это сделать только после договора с Шинигами. Когда все обратили своё внимание на него, он решил воспользоваться шансом. — Итак, — Дима развёл руками, собирая внимание всех троих. — Приходим к заключительной части. План. Для начала мы уже сделали многое. Например, спасли вас двои… Он запнулся, перевёл взгляд на Второго и поправился. — Троих. Будущее уже изменилось. Первый камень брошен в омут. Тот факт, что вы будете жить, поможет очень многим. Мне нужна ваша помощь.

***

Возвращение было похоже на выныривание из глубокой воды. Давление, свет, звук — всё обрушилось разом, и на секунду сознание Димы расплылось, не понимая, где верх, где низ. Потом пол под ногами стал твёрдым. Воздух пах знакомой стерильностью с лёгким оттенком стерильной чистоты. Он стоял в центре своей комнаты в Комплексе — просторного, минималистичного помещения с панорамным видом на симуляцию ночного города на стенах-экранах. Он дышал. Глубоко. Медленно. — Я дома. — Прошептал он, и слова прозвучали странно в тишине. Его тело... оно чувствовалось иначе. Легче. Моложе. Он поднял руку, разглядывая ладонь. Та же рука, те же шрамы, которые Система сохранила как «опорные точки личности». Но мышечная память, напряжение в суставах, привычная усталость в плечах — всё это стало мягче, как будто годы стёрлись. «Мне восемнадцать. Восемнадцать в голове. Сорок пять в памяти. И меньше года по паспорту существования. Классная арифметика». Он отпустил руку, позволив ей упасть вдоль тела. В комнате было тихо. Слишком тихо после почти двух месяцев субъективного времени. — Анжела. — Позвал он. — Нам нужно многое обсудить...