Кошки-мышки

Темнота аконитом течет по крови ядовито, этой тьме — мало смерти. И мало тоски и боли. Эту бездну покинуть никто никогда недостоин, здесь сердца на осколки во мраке проклятом разбиты. Здесь нет прошлого, нет здесь мечты или веры, тени рыщут как звери — голодные черные волки, и ты кукла, тряпичная кукла на полке, а во тьме тебя ждут только жуткие злые химеры. Юлия Рудышина

      После отправки отчёта Мелоди не смогла просто сесть и насладиться спокойным вечером, она прошлась по главе с допросом преступника в учебнике и сравнила свои действия с написанным. Потом перечитала лекции, нашла в методичке приложение с ещё одним похожим алгоритмом действий. Если говорить об учебной части, она сделала всё правильно, придраться не к чему. Но если судить по тому, что получилось на выходе, что-то пошло не так. Люди на то и люди, не все живут по заданному шаблону, и преступники не исключение.       Мелоди сложила руки на груди и откинулась на спинку стула. Можно попробовать взять с собой на практику тест Роршаха, например. То есть пойти проторенным путём, исследовать личность пациента, но…       …но, судя по тому, как состоялась беседа сегодня, она наверняка состоится с тем же нулевым успехом и завтра.       Как же тогда грамотно изменить знакомый Крейну алгоритм? Он ведь хоть и бывший психиатр, но всё-таки психиатр.       Она закрыла глаза и шумно выдохнула. Как однажды пошутил кто-то из преподов: хочешь понять камушек — думай как камушек. Мелоди улыбнулась сама себе. Психопатом, что ли, стать?       Крейн понимает механизмы работы как с преступниками, так и с психиатрией вообще. Сам-то себя он наверняка хоть как-то осознаёт в мире нездоровых личностей, но при этом ему не хочется, чтобы его изучали на его же относительно профессиональном уровне.       Почему?       Наверное, он чувствует себя жертвой в такие моменты. Он ведь не просто мучил своих так называемых пациентов, он изучал их для только ему понятных целей. Поэтому и выходит, что, если пытаются изучить его самого, он чувствует себя уязвимым. И как раз вчера Мелоди попыталась поставить Крейна именно в такое положение, в уязвимое, и ему это, само собой, не понравилось.       Мелоди надеялась, что она мыслит в правильном направлении, но вот программа дала сбой.       Надо что-то придумать, изобрести какой-нибудь велосипед поновее. Но как это сделать?       Если в учебниках и лекциях ничего нет, а своего пока небогатого опыта не хватает...       Пришлось залезть в дальние закрома и найти в стопке пособий методичку, изданную изначально для академии ФБР. «Характеристика серийных убийц». Что ж, пришло твоё время, учебное пособие.       Мелоди погрузилась в чтение, вооружившись карандашом и клейкими стикерами. Мысли перетекали одна в другую, ускользали, потом всплывали другие, идеи мелькали, вспыхивали и затухали. Нужна вкусная наживка, свежайшая, такая, на какую не просто захочется клюнуть, а сделать своей, восхититься ею, забрать себе и смаковать.        «…психопаты мастерски подстраиваются под психотерапию и выдают те результаты, которые от них ожидают специалисты, поэтому стандартная психотерапия не подходит для изучения преступников с психопатическими расстройствами».       Мелоди закрыла глаза и задумалась. Всё самое главное вертелось где-то рядом, протяни только руку — и вот оно, только возьми. Надо только найти способ, как сложное сделать простым.       Вернувшись к чтению через несколько минут раздумий, она нашла ещё одну интересную строчку: «…тип Теда Банди: психопаты с высоким уровнем IQ лучше контролируют импульсы, садистическую мотивацию и повышенную эмпатию. Они действуют намеренно, а не импульсивно, умеют играть “социально правильные” роли и чувства, например, ту же эмпатию».       У Крейна высокий IQ, плюс образование, вот почему все стандартные ходы он знал наперёд и мог отразить любые из них. То есть к нему нельзя было завалиться и попросить сыграть в игру по правилам Мелоди. Джонатан Крейн любит быть на вершине, даже если сидит за решёткой в Аркхеме. Поэтому надо преподнести ему что-то такое… эдакое, чтобы он считал себя главным, при этом оставаясь испытуемым. И чтобы ни о чём не догадался.       Ох и задачка!       Просто как раз-два-три. В теории всё всегда просто. Как будто решаешь задачу вроде «в тёмном парке навстречу друг другу идут припозднившийся молодой человек и вышедший на охоту маньяк. Через сколько дней найдут тело юноши, если “айкью” маньяка всего семьдесят четыре балла?»       И вот что получается в итоге.       Раз-два-три. Надо выкинуть из головы всё, чему учили в универе. Да, конечно, это ведь так же легко, как пытаться достать забитый гвоздь без гвоздодёра, имея в арсенале инструментов только руки и ничего больше.       Но придётся что-то сделать, иначе она так и будет приходить лопоухим смешным щеночком к Крейну, а он будет умиляться её глупостью и некомпетентностью.       Сильный порыв ветра ударил в окно, Мелоди встала из кресла и подошла к стеклу, вгляделась в темноту вечера и в белизну снегопада. Вьюга кружила по улицам, словно вознамерилась окрасить и без того забытый всеми богами город в ещё более траурные и безрадостные оттенки. Белое на сером. Белое на чёрном.       Мелоди отошла от окна, сходила на кухню, чтобы поставить чайник и достать печенье в белой шоколадной глазури, и вернулась обратно в кресло.       Она чувствовала себя мотыльком, оставленным наедине с включенной лампой на ночной веранде. Сумеречная бабочка вынуждена вслепую биться о горячее стекло, пока не наступит утро. И она либо поймёт, что всё тщетно, либо улетит туда, где дневному свету делать нечего, либо упадёт замертво.       После чая Мелоди уже не могла ни о чём думать, навалилась усталость, глаза начали слипаться, и даже когда позвонила мама, сил хватило только на дежурные ответы. Наверное, завтра придётся ещё раз попробовать что-то из учебников. Мелоди положила на пол возле кровати папку с анкетами и документами и устало нырнула из кресла под одеяло.       Девочка-с-почти-синдромом-отличницы. «Почти» — потому что у Мелоди иногда получалось вынырнуть из самой себя, но въевшийся в подкорку трудоголизм быстро возвращал её обратно. Возвращались нехватка сна и жизни, свежего воздуха, радости, простых мгновений. И отпуска. Иногда между кошмарами ей снился океан, манящий, синий, бескрайний как детство. Мелоди никогда не видела настоящий океан, живой, дышащий прохладными брызгами. Впервые увидев океан в детстве на картинке, она влюбилась в него безумной, беспощадной любовью. Безответной.       Потому что между ней и её мечтой сотни и сотни миль, помноженные друг на друга; мечта, до которой рукой подать на самолёте и как до луны на поезде.       Поездом долго, муторно и, наверное, немного тряско. Это всё можно пережить и перетерпеть, если бы не время, которого не было столько в личном распоряжении. А на самолёте…       Мелоди закрыла глаза, посчитала до пяти и переключила мысли на пушистых играющих котят, чтобы выровнять дыхание.       Она проснулась посреди ночи, резко села на кровати и, обведя скрытую во тьме комнату взглядом, на ощупь и по памяти дошла до стола, включила ноут и уселась на стул.       Как же это ей вчера в голову не пришло?!       Мелоди потратила полтора часа на поиск картинок и фотографий, придирчиво отбирала самые подходящие и сохраняла их в отдельную папку на рабочем столе. На часах три двадцать, за окном по-зимнему кромешная темень и тишина. Перекинув всё найденное на флешку, Мелоди вырвала листок из тетрадки и написала на нём одно слово: «Стул». Затем забралась обратно в кровать и, довольная собой, поуютнее устроилась под одеялом.       Утренний кофе не помог проснуться, потому что подъём в семь утра ничто не способно компенсировать. Мелоди же решила — на самом деле заставила себя — импровизировать. Это тяжело: до этого ей приходилось перекраивать мысли окружающих, и то в стенах аудитории, но не свои. Убедить маму в правильности своего решения насчёт учёбы — те ещё девять кругов ада, но всё-таки получилось! Просить бабушку не давать советов «прислушаться к маме», при этом не объявляя никому вокруг себя войну, — тоже удалось. Наполеон комнатного масштаба. И вдруг пришло время посмотреть на себя со стороны и порвать все старые снимки, зовущиеся памятью, то есть перекроить себя под обстоятельства.       Размышляя о своих умственных способностях и о практике, Мелоди проверила, взяла ли флешку, на скорую руку позавтракала и выпила чашку кофе.       Она вышла из дома в восемь, чтобы найти где-нибудь не очень далеко копировальный салон или хотя бы подвальный магазинчик с ксероксом. Повезло только с третьей попытки: в это время почти всё закрыто, но в круглосуточный салон спас начавшую было угасать идею. Мелоди распечатала все изображения, найденные ночью, купила ножницы и пошла искать недорогое кафе. К счастью, с этим оказалось проще, чем с копированием.       Сидя за столом в дальнем углу и попивая латте, Мелоди аккуратно вырезала цветные фотографии и картинки. Она не стала раскладывать их по группам, так как, во-первых, пока сама не осознавала до конца затею, а во-вторых, ей хотелось сохранить беспорядок в изображениях, чтобы Крейн не заподозрил подвоха. Нельзя давать ему никаких подсказок о своей недозадумке.       В девять Мелоди поискала по карте в телефоне ближайший магазин с распродажей одежды или просто недорогой магазинчик. В итоге пришлось проехать две остановки до ближайшего открытого и порыться на вешалках в поисках чего-нибудь подходящего. Она решила не менять синий строгий костюм, но кое-что захотела изменить. На стойке с офисной одеждой нашлась белая блузка, а в аксессуарах были женские варианты галстуков.       Это же импровизация! И Мелоди просто хотела внести некоторые коррективы в сегодняшние день и образ.       Она купила ту самую блузку и выбрала серый галстук. Переодевшись, отправилась на ближайшую остановку. До лечебницы пришлось добираться с пересадками, и в Аркхем Мелоди приехала почти в одиннадцать вместо положенных девяти утра.       Джек нетерпеливо ждал на ресепшене, сидя на стуле, и когда увидел Мелоди, поднялся с места и пошёл ей навстречу.       — Доктор Чундават рвёт и мечет, говорит, вы срываете его планы.       — Да, я виновата, потом извинюсь перед ним сама, но у меня были веские основания для опоздания.       Джек указал Мелоди на галстук.       — У вашего веского опоздания не срезан ценник.       Вот блин! Она спохватилась. И правда! Ценник болтался чуть ниже аккуратного галстучного узелка на шее. Мелоди порылась в рюкзаке и достала ножницы, срезала ценник и сунула всё в рюкзак.       — Вы здорово подмечаете мелочи, Джек! Вам бы в полиции работать, а не прозябать в Аркхеме.       Охранник усмехнулся.       — Я уволился из полиции два года назад.       — Что ж, — ответила Мелоди, погружаясь обратно в свои мысли. — Наверное, у вас тоже было на это основание.       Ей страшно подниматься на третий этаж. Страшно идти по коридору. Страшно подходить к двери, за которой сидит её объект исследования. У неё не получалось назвать его человеком, ей хотелось обезличить его, чтобы унять дрожь в руках. Стоя у двери, Джек повернулся к Мелоди и тихо произнёс:       — До вас приходили и другие: студенты, магистры — всех не перечесть. Остались кое-какие отчёты, и я мог бы принести их, чтобы вам не пришлось больше общаться с проблемным пациентом. Посмотрите записи и, как это сейчас принято, скопируете то, что посчитаете нужным.       Наверное, это тот самый выход, который как раз искала Мелоди весь вчерашний вечер. Она смотрела на Джека и колебалась: да, желание сбежать велико, лишь бы больше никогда не возвращаться в жутковатый Аркхем. Но слишком поздно поворачивать назад, тем более когда уже заглянула в бездну и позволила ей заглянуть в себя.       Мелоди покачала головой и так же тихо ответила: «Нет».       Джек пожал плечами и отпер первую дверь, затем вторую, решётчатую.       — Опаздываете, мисс О'Нил, — вместо приветствия сказал Крейн, поднимаясь с кровати.       Он сунул ноги в сабо и сложил руки за спиной, перекатился с носка на пятку и обратно, глядя на Мелоди так, будто она опоздала не на встречу с преступником, а на работу.       — И вам добрый день, мистер Крейн, — как можно спокойнее ответила она, всё ещё стараясь унять дрожь в руках.       — Что у нас в программе сегодняшнего дня? — высокомерно спросил мужчина. — Будете жонглировать учебниками? Или подкорректировали банальные вопросы анкеты на другие, такие же бестолковые?       Мелоди не отреагировала на колкость, вместо этого она повернулась к Джеку и сказала:       — Мне нужен ещё один стул.       Охранник пожал плечами.       — Не положено, мисс О'Нил. Мелоди не сдавалась. — Пожалуйста, Джек. Мистер Крейн сядет на этот, прикрученный к полу, а я сяду на тот, что вы принесёте.       — Пусть сидит на кровати, — Джек тоже не отступал.       — Я не думаю, что мистер Крейн настолько глуп, чтобы нападать на меня. Он прекрасно понимает, что, даже взяв меня в заложницы, ему не удастся уйти далеко от лечебницы. Но чтобы этого всего не допустить, вы можете надеть на него наручники. Для надёжности.       Впервые тугое и бездушное «нельзя» бесило Мелоди: да, потому что хотелось сымпровизировать и опробовать новый метод. Фиг знает, что из этого получится в итоге, но вряд ли будет хуже.       В разговор вмешался Крейн:       — Давай попробуем дать шанс мисс магистру показать себя во всей красе.       Ей хотелось улыбнуться и поблагодарить Крейна за помощь, но она не стала. Нельзя. Наконец-то уместное «нельзя». Вполне возможно, он всё-таки включился в игру «хороший парень», чтобы заработать себе несколько бонусов в безрадостном заточении.       — Ладно, мисс О'Нил, — наконец согласился Джек и развёл руками, — но я должен буду рассказать об этом миссис Рут и доктору Чундават.       — Я знаю, — она всё-таки улыбнулась.       Ей пришлось выйти из камеры, чтобы подождать в коридоре, пока Джек ходил за стулом. Похоже, сегодняшний день всех немного выбивал из колеи. «Надеюсь, это к лучшему», — подбадривала себя Мелоди.       Если же не выгорит, что ж… Придётся уживаться с мыслью, что она действительно не на своём месте и годы обучения отчасти потрачены впустую. Всегда можно стать рядовым психологом, это ведь тоже может быть интересно и ничем не хуже. Не предел мечтаний, но где-то рядом.       Джек вернулся со старым деревянным стулом, пыльным, но на вид довольно крепким. Всё-таки некоторые правила Джек обошёл стороной, он не ринулся тут же докладывать миссис Рут о просьбе практикантки: стало быть, ему тоже хотелось увидеть готовящийся спектакль. Он вытер стул принесённой тряпкой и поставил его по другую сторону от стола. Мелоди села, теперь сомневаясь в затее, но отступать уже некуда.       Шаткая и осторожная тишина камеры-палаты немного пугала. Мелоди достала из рюкзака вырезанные картинки и в свободном порядке разложила их на столе. Всего шестнадцать. Тем временем Джек защёлкнул на запястьях Крейна наручники и довёл его до стола. Пациент сел на прикрученный стул и посмотрел на разложенные изображения. Затем перевёл взгляд на Мелоди и вскинул брови.       — Мисс О'Нил, что вы задумали?        «Что я делаю?» Но вместо этого она кивнула на рисунки.       — Хотела показать вам их.       Крейн снова опустил глаза к вырезанным изображениям, медленно переводя взгляд от одного к другому.       На одном мужчина задержался немного дольше, чем на остальных.       Кукурузное поле, початки уже налились жёлтым солнечным соком, обтянутые зелёной оболочкой из листьев. Тяжёлое серое небо нависло над полем, вот-вот начнётся гроза, солнце ещё пытается дотянуться лучами до земли, но его свет ядовитый, грозовой. На переднем плане распятое пугало сторожило покой своих бескрайних владений, бесстрашно готовясь принять участь, уготованную ему стихией. На плечах у пугало сидели чёрные вороны. Стражи. Они не покидали своего хозяина, их не пугали ни надвигающаяся гроза, ни умирающее на это время солнце.       Мелоди молчала. Джек стоял возле кровати и не двигался, наблюдая и не понимая. Крейн молча перевёл взгляд на другую карточку.       Осень. Пожухлая трава, серое из-за дождей поле. Чёрная земля, серое небо, прозрачный стелющийся туман. И мальчик, вставший посреди поля, растерянный, он смотрел вперёд и силился что-то разглядеть. Кажется, он чем-то напуган.       На другом рисунке маленький мальчик сидел под деревом в поле и вытирал слёзы. Светило солнце, природа по-летнему прекрасна и хороша, на небе ни облачка. Но каким-то образом всё внимание занимал этот мальчуган, босоногий, чем-то расстроенный. Его образ не позволял насладиться красотой природы и благодатью лета.       Крейн снова перевёл взгляд. На заднем фоне стоял старый полуразрушенный дом. Посреди поросшего сорной травой поля стояла крестовина, а в изножье у неё лежали ободранная соломенная шляпа и изодранная рубаха. Валявшаяся на земле одежда походила на очертания мёртвого человека, только кроме тряпья ничего вокруг не было. Умер дом, умер хозяин, умерло пугало.       Мелоди замерла, наблюдая за Крейном, изредка опуская глаза и глядя на те картинки, которые он рассматривал. Его привлекла и обычная дорога, делившая зелёное молодое поле на две половины. Лето, вечерние сумерки, тишина.       Наступал момент истины. И либо это будет крах всего, либо Мелоди сможет подняться на ступеньку выше по воображаемой лестнице.       Закончив рассматривать рисунки, Крейн откинулся на спинку стула, положил руки на стол и негромко постучал пальцами по нему. Покусав нижнюю губу, он повернулся к зарешёченному окну.       Мелоди неуверенно посмотрела в сторону окна, но прежде чем успела что-нибудь сказать, Крейн опередил её.       — Так что же вы задумали, мисс О'Нил?       Она невольно пожала плечами, поджала губы и опустила глаза. Протянув руку над изображениями, остановилась над одним, которое долго рассматривал Крейн. Мальчик посреди осени и поля. Подцепив уголок, Мелоди приподняла рисунок и понесла над столом, чтобы убрать.       Крейн отреагировал молниеносно.       — Оставьте.       Его голос прозвучал сталью. С холодным расчётом. Немного капризно, при этом ни намёка на вежливость.       Мелоди вздрогнула и, растерявшись, вернула рисунок на место, но затем машинально взяла другой: городской пейзаж. Бетонные джунгли. Крейн не отреагировал. Кажется, ему всё равно, останется эта бумажка на столе или нет, и Мелоди убрала её в папку рядом с собой.       — Если вам неинтересно…       Она взяла следующую — мёртвый дом, мёртвое пугало, — но Крейн недовольно тряхнул головой и потребовал не трогать её.       Вот она — конфетка. Мелоди не верила что её по сути дурачество сработало. Любая мелочь могла стать если не ключом к изувеченному разуму, то уж частичкой пазла её можно было считать. И бинго!       — Что если… я оставлю вам эти рисунки?       Пациент вздёрнул подбородок, и его глаза сузились.       — На вас надет вчерашний костюм. Более или менее проницательный человек сказал бы, что вы либо едва сводите концы с концами и не можете себе позволить деловое разнообразие в гардеробе, либо что вы неопрятная девушка.       Мелоди напряглась, но попыталась скрыть смущение.       — При этом на вас новая блузка. Галстук, кстати, вам не к лицу, не надевайте его больше, если хотите произвести ПРАВИЛЬНОЕ впечатление.       Она думала, что он встанет и уйдёт на кровать, потому что его слова больше походили на точку в разговоре, но Крейн вытянул ноги вперёд, принял более расслабленную позу, насколько позволяли наручники, и продолжил:       — Вы решили выбраться из кокона заблуждений и ретроградности, чтобы начать собственное шоу. Что ж. Я почти купился на этот трюк, но… всё равно пока слабовато, мисс О'Нил.       Она поникла. Да, Мелоди особо не надеялась, что её задумки сработают, но она хотела удивить Крейна.       — Это, — мужчина указал пальцем на галстук, и Мелоди посмотрела на полоску ткани на своей груди, — сдайте обратно в магазин, если сохранили чек.       Мелоди молча ждала, ошарашенная словами мужчины.       — А это, — он обвёл взглядом карточки на столе, — хорошая идея, но непроработанная. Больной в стадии обострения непременно клюнул бы на приманку, не задумываясь, что за игру вы затеяли, но человек в ремиссии не будет послушно вести сам себя за поводок.       — А вы в стадии ремиссии?       Она не планировала накидывать сверху такой вопрос, как-то само вырвалось, и Крейн, кажется, был рассержен. По крайней мере, он ощутимо громче постучал пальцами по столу — «дзынь-дзынь» зазвенели наручники — и посмотрел на Мелоди с ещё большим вызовом. Хорошо, что между ней и пациентом незримо стоял Аркхем во всей красе. Нет, правда! Если бы не лечебница и не охранник за спиной, хрен бы Мелоди отважилась на храбрые выпады.       — Я предлагаю вам сделку, мисс О'Нил, — высокомерно сказал — не предложил! — Крейн.       — Какую же?.. — немного помедлив, спросила Мелоди.       — Никаких сделок! — Джек подошёл к столу и навис над ним.       — Всё будет до неприличия безобидно, — невинно пояснил Крейн.       — Нет! — Джек не позволял себя продавить.       — Что вы хотите предложить, мистер Крейн? — Мелоди же надеялась на выпавший ей шанс!       Джек сложил руки на груди и помотал головой.       — Нет! Доктору Чундават это точно не понравится.       Пациент посмотрел на Мелоди.       — Неужели обвините во всём Джека? — с вызовом спросил Крейн, и у неё чуть глаза на лоб не вылезли.       — Чёрт возьми, нет!       Джек был непреклонен, и Мелоди понимала его, при этом охранник не осознавал, что У НЕЁ сегодня колоссальный прорыв после вчерашнего фиаско. Она не имела права идти на попятную, когда удача сама прыгнула ей в руки. Может, она магистр, а не специалист, но даже она имела право на удачу.       — Ни его, и не вас... Пациенты не должны отвечать за действия врачей и практикантов, поэтому я сама всё объясню доктору Чундават. Под мою ответственность, Джек, — она посмотрела на охранника: тот остался недоволен.       Он больше не запрещал, но при этом и не дал согласия, и Мелоди кивнула ему в знак признательности.       — Итак... Сделки не будет, мистер Крейн, — Мелоди рисковала остаться без всего, — но я выслушаю то, что вы хотели бы предложить.       Да, он мог, как говорится, развернуться на полпути и дать от ворот поворот.       Джек аж поперхнулся, услышав ответ Мелоди. А она решила, что раз уж Крейну нужна "конфетка", в таком случае и ей должен полагаться сахарок, но перед этим придётся пройти по краю. Если во всём начать потакать пациенту, он в итоге обведёт всех вокруг пальца, а так хоть какая-то надежда есть на сотрудничество. Впрочем, ему такой ответ явно не пришёлся по вкусу: Крейн с холодным безразличием смотрел в упор на Мелоди, пока она застывала под его взглядом, изо всех сил стараясь не выдать себя с потрохами. Хотелось верить, что они находились в равных позициях: в случае отказа Мелоди лишалась уникальной возможности пообщаться с известным преступником, а он не получал возможности пообщаться с человеком извне.       Холодное безразличие спало с него неожиданно и моментально, он просто размял плечи и высокомерно ответил:       — Что ж, хорошо.       Мелоди в недоумении смотрела на него, и её не покидало ощущение, будто это она выпрашивала какое-то особое условие, а Крейн ей отказал. Растерянность, оказывается, не самое приятное ощущение.       — Я оставлю себе несколько рисунков, а вам отдам остальные, и вы попробуете разгадать, почему...       — ...почему вы забрали себе именно их? — ухмыльнулась Мелоди.       — Не перебивайте, мисс О'Нил. Вы попробуете догадаться, почему я отдал вам ОСТАЛЬНЫЕ.       И всё? И только? И это условие? Мелоди покосилась сначала на рисунки, потом — с недоверием на Крейна. Он мог бы выставить какое угодно безумное условие, но ограничился только ему понятной ерундой.       — Теперь моя очередь спрашивать, — растерянно ответила она. — Что вы задумали, мистер Крейн?       Вместо него чрезмерно иронично отозвался Джек:       — Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость!       Мелоди невольно фыркнула, а Крейн ухмыльнулся. На деле же она не понимала, куда теперь всё покатилось: это ведь она затевала шалость, а теперь потеряла и без того шаткий контроль над ситуацией! Пришлось даже сложить руки на колени, чтобы скрыть дрожь. К тому же если расписать сегодняшнюю встречу в отчёте, по голове её не погладят за самодеятельность. Может, дать панике вырваться наружу, вскочить с места и заявить: хватит!       Провалиться бы сквозь землю! Какой позор! Так облажаться перед бывшим полицейским и бывшим психиатром. Джек, наверное, ловил фейспалм за фейспалмом: посмотрите-ка, девчонка пришла покорять Аркхем! Ха-ха, зовите всех и Джокера, тут происходит цирк.       — Ну так что скажете, мисс О'Нил?       Мелоди осеклась.       — А? Что? Нет… То есть да… давайте попробуем…       Что она творит?!       Джек за её спиной вздохнул.       Крейн выбрал из всех рисунков шесть, остальные оставил нетронутыми, и Мелоди уставилась на них. Он же забрал все изображения с пугалом! Оставил одни поля да двух мальчишек, стоявших к зрителю спиной. Она посмотрела на тонкую стопочку листов в руках мужчины и нахмурилась, ведь все разгадки там: и напуганный мальчик в поле, и плачущий босоногий паренёк под деревом, и мёртвое пугало, и пугало перед грозой, и поле на закате, и просто старый полусгнивший дом. Вот где вся картина! Да по ним же не одну научную работу про Пугало можно написать!       — Вы издеваетесь? — Мелоди хотелось выругаться от всей души, но этикет не позволял. Но внутри она закипала не на шутку.       — Ничуть, — властно ответил мужчина, глядя на Мелоди с профессиональным интересом.       Она готова была поклясться, что именно так он на неё и смотрел! Как психиатр и как психопат, две личности уживались в одном теле, и сейчас обе оценивали Мелоди — каждый со своей колокольни, следили за каждым её жестом, за мимикой, прислушиваясь даже к дыханию.       Потом он язвительно спросил:       — Справитесь, мисс магистр?       Мелоди сглотнула колючий комок и неторопливо кивнула. Она всё ещё кипела внутри, на этот раз из-за брошенного ей вызова. Её не волновало, что о ней подумал бы Крейн в случае отказа, её задевало то, что она сама о себе подумала бы. Признаться себе в том, что не справилась, — тяжело. При этом у неё не было в арсенале ни одной зацепки, за что бы ухватиться. А ведь сама же выбирала все изображения! А теперь сиди и гадай на кофейной гуще, что там себе напридумывал Джонатан Крейн.       Мелоди в отчаянии. Она тонула в собственной выдумке, по глупости названной «экспериментом». Какая дурочка! Ненормальная! Она потёрла друг о друга влажные ладони и сцепила их в замок под столом.       Ситуацию немного разрядил Джек, он подошёл к столу, собрал оставшиеся картинки в стопочку и положил перед Мелоди.       — Время вышло, мисс О'Нил. Через пятнадцать минут у пациентов обед, а потом тихий час. В это время посещения запрещены.       — Да-да, конечно, — она быстро убрала стопочку в рюкзак и поспешно поднялась со стула. И ойкнула, стукнувшись рукой о край стола, потом невольно посмотрела на Крейна. Он с холодной расчётливостью наблюдал за ней.       Не попрощавшись, она поскорее вышла из палаты и, когда Джек закрыл за ними обе двери, облегчённо выдохнула. Затем прислонилась к стене и закрыла лицо ладонью.       — Вы бы сначала согласовали со мной спектакль, — с укором обратился охранник к Мелоди.       — Я думала, что поступаю правильно…       Джек убрал ключи.       — Попросите у миссис Рут на завтра выходной, скажите, что у вас завал по учёбе. Отдохнёте, к тому же завтра как раз доктор Чундават будет весь день в лечебнице. Вам лучше пока не попадаться ему на глаза, особенно после сегодняшнего.       — Наверное, так я и сделаю… — растерянно ответила Мелоди.       Ей дали задание получить ответы по опросникам практики, а в итоге вопросов стало ещё больше. И всё из-за того, что Джонатан Крейн не позволял подобраться к себе — в психологическом плане, а у Мелоди не хватало знаний, как сделать подкоп или какой ключ подобрать.       Он забрал шесть рисунков и отдал ей все остальные. А вдруг эти шесть изображений и есть ключ к превращению Джонатана в Пугало?        «Мне нужен кофе, чтобы переварить всю эту свалившуюся на меня херню», — подумала она, выходя из лечебницы и направляясь к автобусной остановке.