Кошки-мышки

Легче всего обходит ловушки тот, кто умеет их расставлять. Публий Сир *** Есть три ловушки, которые воруют радость и мир: сожаление о прошлом, тревога за будущее и неблагодарность за настоящее. Ошо

Бабушка никогда не отговаривала Мелодии, но однажды обронила — именно обронила: "На этой работе ты никогда не будешь жить своей жизнью. Знаю, знаю, не откажешься от выбранной профессии, поэтому дам тебе совет: почаще задавай себе вопрос — свою ли жизнь ты переживаешь или какого-нибудь очередного монстра". Мелодии стояла перед зеркалом в ванной, чистила зубы и разглядывала своё отражение. Нельзя отождествлять себя с преступником, надо смотреть глубже, на его жертв, видеть в них людей, а не просто чёрно-белые снимки из газет. Может быть, стоило поискать пострадавших от рук Крейна? Хотя... Вряд ли с ними сложится разговор, если верить той же миссис Рут: это овощи, потерянные в собственном сознании, несчастные. Или их родственники? У Мелоди уже складывалось ощущение, что она начинала блуждать на ощупь во тьме. Умывшись, она выложила на кровать распечатанные записи о Крейне и копию его медкарты из Аркхема. Переодевшись в тёплую пижаму, открыв папки на выбранных заранее страницах и отложив стикеры в сторону, Мелоди всё-таки потянулась за пультом и щёлкнула по самой стёртой кнопке. Новостной канал, конечно. Наверное, это в какой-то степени профдеформация, но новостной канал заменял и сериалы, и фильмы, и вообще много чего ещё. Телефон возле подушки по-кошачьи муркнул, на экране высветилось сообщение от Чарли в Вайбере: «Привет! Я тут подумал: а ты не пробовала пробить жильё Пугало?» Мелоди прибавила немного громкость на телике и приблизила к себе медкарту Крейна. Кстати, да. Она полистала бумаги и нашла в записях инфу о жилье: блин, съёмное, ну вот что за облом. И всё-таки рука сама потянулась к телефону, приложение с Гугл-картами услужливо открылось и адрес — вот он. Мелоди хмыкнула. Ну естественно Нерроуз, кто бы сомневался! Она сразу позвонила Чарли, но ответом ей были гудки. Нормальные люди в это время спят, и Чарли скорее всего уже спит в обнимку со своей девушкой. Линдой. У Линды карие глаза и каштановые вьющиеся волосы, она красавица, но Чарли однажды сказал во время вечеринки: "Мел, ты мне нужна!" Она сделала вид, что не услышала, продолжая кивать в такт музыке. Чарли больше не пытался признаться в чувствах, а Мелоди не подводила к этой теме, скатываясь в случае чего к разговорам об учёбе и работе. Она вздохнула, залезая под одеяло. Холодный ветер задувал в окно, тяжёлые хлопья снега облепили стекло, и злая ночная вьюга то и дело стучалась, будто голодная. Снилось разное. Обрывки того, обрывки другого. Под утро приснился сон, который врезался в память и после пробуждения. Мелоди лежала на диване и не могла пошевелиться, хотя не была привязана. Всё, что её охватывало и переполняло, через край — как положено — это страх. Густой. Липкий. Удушающий. Такой, что не вздохнуть и не выдохнуть. Как будто вот-вот утонешь, уйдёшь под воду и захлебнёшься, и он, этот ужас, растечётся по лёгким, как вода. Мел взаперти, её тело как капкан, как ловец душ, и она внутри себя, в этой пугающей оболочке. Чужой. Ей тесно, и от этого ещё страшнее. Хочется кричать, но рот обездушен. Обезголосен. Язык живой и мёртвый одновременно. Не-Мелоди, продолжая тонуть, открыла глаза и посмотрела на склонившегося над ней доктора Крейна, у него в руке не то маска, не то… Что-то есть у него в руке, он подносит это к её лицу, и не_Мелоди успела зажмуриться и окончательно перестала ощущать тело. Пе-ре-се-ле-ни-е. Пе-ре-рож-де-ни-е. Никогда не знаешь наперёд, чью душу пожрёшь и в чьём теле очнёшься. И всегда цель одна — выжить, обмануть смерть, перетасовать её карты и оставить безносую в дураках. Не-Мелоди открыла глаза и не смогла разобрать, где она — и кто. Что-то стукнуло. Мелоди перевернулась на другой бок и тут же в спешке открыла глаза, перевернулась снова, скинула с себя жаркое одеяло, запуталась в нём, перелезла через подушку. Всё наспех. И упала с кровати, больно стукнувшись затылком об пол и плечом об угол тумбочки во время падения. И только теперь пришло запоздалое осознание, что всё случившееся, такое страшное — сон, а в комнате никого, кроме неё и темноты. Да холодная ночь заглядывала в окно в свете жёлтого фонаря. Мелоди глубоко дышала, лёжа на полу и ощущая, как капли пота скатываются по коже. Она поднялась с пола, потирая затылок и плечо, включила светильник на тумбочке и поплелась в ванную, чтобы умыться. В стотысячный раз проклиная свою забывчивость — ведь обещала же себе купить лампу поярче; Мелоди нажала на настенный светильник, и тусклый, скупой свет лениво лизнул скалящуюся темноту. Из зеркала смотрела уставшая, невыспавшаяся девушка, растрёпанная, одетая в пижаму с мишкой Тедди на груди. Это она. Это Мелоди. Она вернулась в комнату. Из кромешной тьмы на неё смотрел электронный светящийся зеленоватый циферблат: четыре сорок шесть. Мелоди нашарила возле подушки пульт и включила телевизор, новостной канал осветил комнату, и пугливая под утро темнота расползлась по углам, свернувшись в тугие чернильные сгустки. До рассвета ждать и ждать, а сна как не бывало, поэтому Мелоди завернулась в тёплое одеяло, ощущая, как отблески света от экрана пляшут на стенах и на её лице. Надоедливой мухой гудела мысль и не давала покоя: а что если Мелоди смогла бы осмотреть бывшее жильё Крейна, она поняла бы что-нибудь. В конце концов общая картина так и так складывается из россыпи обрывков, чуть-чуть того, немного другого, поговорить со свидетелями, и вуаля — картинка приобретёт более внятные очертания. Ордер на обыск, самой собой, ей никто не даст, и вряд ли даже через мистера Мартина удастся чего-нибудь такого добиться, ведь он не полицейский и не криминалист на службе у государства. Так что мимо. Но даже если он бы согласился помочь, это сначала обоснуй как следует, убедительно, чтобы ни одного вопроса не осталось, и уже тогда получи разрешение, и ушло бы на всё про всё пару месяцев. Время, которого у Мелоди нет. И что теперь делать? Как быть? В новостях ничего путного не показывали, так, сводки об авариях, биржевые ставки, тёрки горожан с властью. Темы всё те же: низкие зарплаты и высокая преступность. Но всё же о беглеце из Блекгейта тоже сказали, что его до сих пор не нашли и следов он не оставил. Как всегда никто не в безопасности. Паршиво. Мелоди оставила телевизор включенным и легла в кровать, надеясь ещё поспать пару часов до будильника. Уснула крепко, даже не с первого раза проснулась, в итоге будильник сам два раза откладывал пробуждение на десять минут. Хорошо ещё, что Мелоди в сонном и полубессознательном состоянии вообще не выключила его. Проспать не так страшно, никто не влепит ей прогул, а вот потерянное время - ресурс невосполнимый. Но, ура, всё-таки не придётся оправдываться, так как в Вайбере висело сообщение от Джека: "У нас прорвало трубу, сегодня не приезжайте". Позавтракав на скорую руку и приведя себя в порядок, Мелоди всё-таки решила попытать счастье и съездить в бывшую съёмную квартиру Крейна. Она так ничего и не придумала, но решила, что будет действовать по обстоятельствам. В конце концов, может, и не придётся врать, она покажет пропуск в Аркхем и признается, что приехала по делу Пугала. Вот что интересно. Однажды в одной ненаучной статье Мелоди прочитала, что иногда люди, залезающие в гущу событий, находятся как бы в зрительном зале, они наблюдают за происходящим со стороны, от них ничего не ждут, к ним не предъявляют никаких требований. Ты — зритель, большего не нужно. Автор статьи назвал это эффектом снафа. То есть человек не подозревает до самого конца, что он не зритель, а главное "блюдо". И это страшно. Мелоди с недавнего времени стала размышлять: она зритель или участник? Как понять, когда пора прекращать и делать ноги? Не втянул ли Пугало её во что-нибудь помимо её воли? Глупо отвечать, что "нет, что вы, что вы, ничего подобного". Если бы ей дали задание составить психологический портрет Джокера, она была бы на чеку каждое мгновение, потому что это уже на подсознательном уровне у каждого готемца. И это правильно. Это инстинкт самосохранения. Но на сцене другой преступник, некоторые психологи описывали его как неудачника по жизни и простачка-дурачка, но именно это и опасно. Ты расслабляешься, веришь в защищённость извне, а на деле ты уже заглотил наживку и лишь вопрос времени, когда удочку дёрнут вверх. Рыбка не сорвётся, потому что поздняк метаться. Мелоди потянулась к телефону и написала Чарли в Вайбере: "Я похожа на жертву?" Она копается в себе, и это плохо. Для неё. Если Крейн поймёт, что она сомневается в себе и оценивает себя, он вполне может ухватиться за это. Нельзя допустить, чтобы он перетянул одеяло на себя, потому что тогда Мелоди потеряет контроль над ситуацией. Подумав немного, она написала ещё одно сообщение: "Я собираюсь поехать сегодня на бывшую квартиру Крейна, мне нужна твоя помощь". Так как за окном ещё сумерки, ответа не было. Кажется, она задремала, сидя за кухонным столом, потому что проснулась от телефонного звонка, слишком навязчивого в утреннее время. Мелоди потянулась к телефону: Чарли. — Привет... — сонно ответила она и зевнула. — Ты разве не в Аркхеме должна сейчас быть? Судя по твоему голосу, ты всё ещё дома. И спишь... Мелоди повернулась к часам. Половина одиннадцатого. — Непредвиденный выходной, — так же сонно ответила она. — Понятно, — усмехнулся Чарли. — Насчёт твоих сообщений. Слушай, это плохая идея вломиться куда-то, где тебя явно не ждут. Я же не про приехать туда писал тебе, надеялся, ты пороешься в архивах и найдёшь что-нибудь. А ехать... Ну, Мел... Мелоди выбралась из-за стола и пошла к шкафчикам. — Так мы и не вломимся, а попросим у новых жильцов разрешение. К тому же ты юрист, ты должен знать все лазейки в законах. И да, формально это твоя идея. Чарли вздохнул. — Ты путаешь меня с полицией, а у тебя ни ордера, ничего. И я его тоже не могу нигде нарисовать, так как, если ты помнишь, я тоже учусь в магистратуре, и юридических прав в делах полиции у меня пока никаких нет. Мелоди порылась на полке, выискивая что-нибудь на завтрак, потом открыла холодильник. — Ну ты же умный. Может, мы с тобой совершим какое-нибудь открытие про Пугало. Что-нибудь эдакое откопаем. Чарли хмыкнул. — Новые жильцы точно во время приборки уничтожили улики, если они там вообще были. — Не уверена, что в Нерроуз кто-то делает настолько генеральную уборку... — Нерроуз?! — возмутился Чарли и простонал. — Ага... — не очень уверенно ответила Мелоди. Чарли кашлянул, будто подавился чем-то, потом послышалось, как отпил из кружки. — Нет, Мел, это незаконно, — его голос звучал уверенно, так что надо было что-то придумывать. Да, он прав, Мелоди и сама понимала, что если их выходка выйдет из-под контроля и дойдёт до ушей ректора, им с Чарли не поздоровится. Может, руководство универа закрыло бы глаза на некоторые моменты, но то, что они выдали бы себя за, скажем... А за кого? На роль полицейских они не могут претендовать. Может, детективы? Идея тоже так себе. Юристы? Их могут не пустить на порог, если у жильцов, скажем, проблемы с оплатой счетов. А что если не врать и сказать всё как есть? Ну, типа они составляют психологический портрет Пугало — об Аркхеме, само собой, придётся умолчать. Так кто они? Журналисты! Многие горожане охотно общаются с представителями СМИ, особенно если можно пожаловаться на условия жилья, на грязь на улицах, на низкую зарплату. Чарли всё пытался объяснить, почему они не могут пойти в бывшую квартиру Крейна. Мелоди перебила его. — Скажем, что мы из газеты. — Что? Мел! Так нельзя! Ты уже заигралась в детектива! Она покачала головой. — Мне дали задание составить портрет преступника, и я делаю всё, что в моих силах, и даже чуть-чуть больше. Мы никого не убиваем и никого не обворовываем. Всё почти в рамках дозволенного. "Почти" в данном случае считается, когда на кону стоит доверие мистера Мартина и, наверное, Крейна. — Мел, ты точно с утра не пила? М? — взъелся Чарли. Она разочарованно простонала и взмолилась: — Дай мне шанс, Чарли! Мы должны попробовать! — Мы?! — возмутился парень. Мелоди запнулась на полуслове, но быстро взяла себя в руки. — Я без тебя не справлюсь. Пожа-алуйста! Парень молчал, слышно было, как он сопит в трубку; Мелоди не торопилась прерывать молчание, давая Чарли минуту-другую на подумать. — Это плохая идея, Мел, — уже менее уверенно сказал он. — В расследовании дела все средства хороши. Не ты ли хотел идти работать после магистратуры в полицию под командование комиссара Гордона? Чарли угукнул и добавил, что вообще-то комиссар Гордон слыл ярым противником нечестности и продажности. — А мы честные и не продажные, — с нажимом ответила Мелоди, — а иначе не стали бы спрашивать разрешения у новых хозяев, а проникли бы в квартиру, пока их дома... Слушай! А ведь это идея! Чарли поторопился. — Так! Я понял, что, если откажусь, ты там без меня дел наворотишь! Давай уж лучше более-менее по-честному всё сделаем. Так что мы... Мелоди засмеялась. — Так всё-таки "мы"? — Да, — обречённо вздохнул Чарли. — Заеду за тобой полпервого, и без меня, пожалуйста, ни шагу. Она хихикнула. — А в туалет-то можно шаг сделать? Чарли немного остыл. — В туалет, так и быть, можно. *** Мелоди стояла во дворе и, пока Чарли не приехал, размышляла. Они ведь с ним тоже могли начать встречаться, и отношения даже, наверное, сложились бы очень даже ничего. Он охотно помогал, выслушивал, и Мелоди тоже шла ему навстречу, но, чего греха таить, разные обстоятельства преграждали им путь. В основном по вине Мелоди. Это она из кожи вон лезла, чтобы доказать родителям свою приспособленность ко взрослой жизни. Она же всё и испортила в итоге: рассказала маме про Чарли, расписала его со всех сторон идеальным и положительным, будто мама могла его взять да и не принять. Но она приняла. Сказала: "Наконец-то ты остепенишься". Под "остепенишься" подразумевалось, само собой, что Мелоди уйдёт с ненавистного родителями факультета, выберет специальность попроще — девочка ведь, выйдет замуж и осядет в тени мужа. Папа поддерживал маму, а бабушка недоумевала: не так она воспитывала дочь. И Мелоди воспитывали не так, мама её не такой эмансипированной видела и не такого от неё ожидала. И видела дочь не в "мужской" профессии. По мнению мамы "женская" работа должна быть тихой, сидячей, пусть даже если при этом не приносящей много денег. Для денег нужен муж, а женщина должна украшать коллектив, сиять, улыбаться, дарить радость. Ещё должна быть красивой, а больше ничего не должна. И папа с мамой соглашался. Удивительно, но именно он и был в семье добытчиком, но руководила семейным бюджетом мама. В том числе и папиными тратами. Мама удачно вышла замуж, открыла небольшой косметический кабинет, наняла персонал и получала от жизни удовольствие, а папа покрывал расходы и закрывал дыры в бюджете маминого бизнеса. Наверное, это своеобразное мамино бунтарство на бабушкино воспитание в духе "женщина должна быть самодостаточной, сильной и ни от кого не зависящей". Какой путь выбрала мама? Она зависела от папы, играла роль слабой и беспомощной, но при этом у неё получалось брать от жизни всё. Какой выросла Мелоди под её началом? Самодостаточной, сильной, ни от кого... Что ж. С этим пунктом пока проблемы, так как родители финансово помогали ей и, спасибо им большое, не попрекали этим. Маме нравилось, что её независимая дочка на самом деле в некоторых вопросах всё-таки зависима. Что поделать, студенческая и вообще любая учебная жизнь сковывает по рукам и ногам. Наконец из-за угла выехало авто Чарли. Ура! Мелоди уже порядком продрогла, поэтому первым делом, сев на пассажирское сидение, предложила заскочить в кафе. — Я угощаю, — и добавила звонко-бодро: — Вперёд! Ни секунды промедления! — Вот это я понимаю день удался, — ухмыльнулся Чарли. Вообще-то он никогда не слыл ни жигало, ни приживалой, и вообще у них с Мелоди простой уговор: с него время, машина и помощь, с неё бензин и еда. Потому что больше помощи попросить не у кого. В смысле есть, но это всё рядовые просьбы, а вот так, чтобы человек лишнего не болтал посторонним, чтобы доверие к нему стопроцентное, такими людьми Мелоди пока не обзавелась. Поэтому Чарли она берегла как могла, помогала иногда в учёбе и подкупала обедами в кафе. — Кстати, насчёт твоей идеи про журналистов. Жильцы же могут мониторить потом газетные номера, звонить в редакцию, вскроется обман, а там и полицию могут подтянуть. Нехорошо, Мел. Она покусала губы. — И что предлагаешь? Чарли пожал плечами. — Будем импровизировать, то есть смотреть по обстоятельствам. Сначала зарулили в "Бумс-бадамс", съели по омлету с овощами и колбасками, выпили по капучино, взяли с собой булочки с корицей и поехали дальше. Нерроуз уже на подъезде к нему загодя контрастировал с городом, оставшимся позади. Чем ближе, тем дома обшарпанней, а улицы грязней. Неаккуратность во всём: вытоптанные газоны, переполненные урны и люди тут на первый взгляд какие-то ушлые. — А ты ещё сюда ездишь на практику, — Чарли покачал головой. — Угу... Мелоди рассматривала район, пока они стояли на светофоре. Стоявшие возле серого здания девушки, одетые ярко и кричаще, провожали жадными взглядами проезжавшие мимо машины. Из магазинчика "двадцать четыре на семь" вышла ещё одна, запахнула на себе короткую шубку и встала рядом с подружками. Уставшая, сонная. Наверное, вывеска относилась не только к магазину, но и к этим готемским гейшам. Красный сигнал светофора сменился на зелёный, и машина поехала дальше. По тротуарам расползались бездомные и попрошайки, прятались по щелям города, чтобы переждать день и снова появиться ночью. Многие из них, может, и рады бы занять нишу добропорядочных горожан, но волонтёрских организаций для этого не хватало. Центры поддержки населения сами кое-как выживали, в основном на пожертвования благотворительности, так как власти скинули с себя эту ношу ещё пару лет назад под предлогом нехватки средств. И бедные слои населения, и без того кое-как державшиеся на плаву, окончательно погрязли в нищете. Что ж, немудрено, что в таких условиях город руками властей породил немало психов. Они стали не просто городскими сумасшедшими или легендами, а воплотились в кошмары наяву. Как будто мстили всем и каждому, будто эти все и каждые были виноваты. А может, так и есть: виноваты. Каждый день люди проходят мимо друг друга, мимо тех, кто нуждается в помощи, мимо сирот с голодными глазами. После очередной маньячной встряски город ненадолго приходил в себя и как будто собирался ожить, но потом снова погружался в коматоз. До следующего "бум!". Наконец машина остановилась около вытоптанного газона, и Мелоди облегчённо вздохнула: она сама будто вышла из коматозного состояния, мысли поглотили её с головой, наконец можно было стряхнуть их с себя, как надоедливых букашек. Перед ней открылась ожидаемо безрадостная картина: пять одинаковых грязно-серых десятиэтажек выстроились в ряд. Словно их вытряхнули из Оруэлловской антиутопии, и они идеально вписались в ландшафт такого же серого прокуренного района. — Какой из этих замков наш? — иронично спросил Чарли. — Номер тридцать пять. Чарли с интересом оглядел дома. — Были бы ещё на них таблички. — Тогда придётся наугад... — Мелоди осознала, что, возможно, им предстояла безрадостная миссия найти ту самую квартиру практически вслепую. — Любишь же ты неприятности, Мел! — А они ещё не начинались, так что не ворчи. Они знали и номер дома, и квартиру, но вот незадача: перед ними стояли пять однотипных многоэтажек — выбирай любую. Ни на одной, конечно же, не было табличек, и ни игравшие во дворе дети, ни пара прохожих не знали номеров. То есть прохожие не знали, а дети попросту сбежали, стоило их окликнуть. Ну точно: оставь надежду, всяк сюда входящий. В первом доме не работал лифт, поэтому пришлось пешкодралить на шестой этаж. Пролёты явно заменяли местному населению притон: изрисованные, исписанные стены, обожжённые потолки, а пол покрывал слой грязи и окурков. На всякий случай Мелоди достала связку ключей из сумочки и зажала её в кулаке, а Чарли поднял ворот куртки, то ли прячась, то ли стараясь выглядеть суровее. — Напомни мне потом, чтобы я больше не соглашался никуда с тобой ездить, — полушёпотом проворчал Чарли. — Ты же будущий коп, помнишь ещё об этом? У тебя за спиной полицейская академия и вот-вот ты закончишь юридическую магистратуру, — тоже полушёпотом ответила Мелоди. Чарли фыркнул. — Если ты не заметила, я пока не коп и оружия у меня с собой нет. Она не успела ответить, так как сверху раздался приглушённый кашель. Через два пролёта, на пятом этаже, стоял не первой свежести мужчина средних лет, весь в наколках, глаза потухшие, губы обветренные. Мелоди и Чарли прошли мимо него, оба наэлектризованные и готовые чуть что броситься наутёк. Но мужчина снова откашлялся и не сдвинулся с места, продолжая курить горько пахнущую сигарету. На шестом этаже нашлась шестьдесят пятая квартира, но на продолжительный стук никто не открыл. Мелоди достала телефон, нашла в приложениях диктофон и продиктовала: "Первый дом от дороги, никто не открыл. Нужно будет прийти ещё раз". Чарли скривился, и по его немому выражению отчётливо читалось: ага, щас, конечно! Пришлось возвращаться на улицу ни с чем и идти ко второму дому. На крыльце тусовались подростки, передавая от одного к другому терпко пахнущую сигарету, явно непростую. Один из парней присвистнул и обратился к Мелоди: — Ты, случаем, не ко мне идёшь, малышка? — Нет, малыш, не к тебе, — с сарказмом ответила она, и подростки захихикали. А парень разулыбался, весь расплылся, обнажив жёлтые зубы. — И зря! Я бы удивлял тебя всю ночь. У Мелоди колени дрожали от страха, она не знала, чего ожидать от подростков, им ведь всегда любое море по колено, так что лучше не нарываться. Но она старалась выглядеть бесстрашной. — Тогда удиви меня вот чем: скажи, какой номер у этого дома? — более развязно спросила она. Парень издал разочарованное "ну-у-у-у..." и почесал затылок, посмотрев наверх. Один из его друзей ответил: — Тридцать третий. — А тридцать пятый — это какой из всех? Мелоди покрутила головой в стороны. — Вон тот. Ага, стало быть, они зашли сначала в тридцать первый. — Ну, спасибо, молодые люди, — как можно дружелюбнее ответила Мелоди, спускаясь с крыльца и надеясь отвязаться от потенциально опасной компании, а Чарли угрюмо шёл за ней. — Может, угостить вас? Она обернулась: тот, который помог с номерами домов, протягивал ей расчудесную сигарету. — Курить вредно, — сквозь всё ещё не отпускающий страх ответила Мелоди. Когда они с Чарли подошли к следующему дому, Мелоди вполголоса спросила: — А ты чего стоял как истукан? Чарли недовольно посмотрел на неё. — Следил за обстановкой, пока ты вела светскую беседу. — Неужели мистер коп проявил без пяти минут гражданскую позицию? — попыталась она поддеть спутника. — Видела у них наколки на руках и шеях? — в том же тоне поддел Чарли. Мелоди задумалась, силясь вспомнить. Наколки? Чёрт, она от страха себя-то не помнила, не то что какие-то наколки. — "А" на руке и "М" на шее, — пояснил Чарли. Мелоди покачала головой. — Это шестёрки одного наркокартеля. Ну что ж, хорошо, что всё обошлось, ведь с наркокартелями власти как бы пытались вести борьбу. Безуспешно в основном. Но всё же любое из этих сборищ — то ещё осиное гнездо. Мелоди с Чарли молча поднялись на лифте на шестой этаж, нашли шестьдесят пятую квартиру и переглянулись. — Ну, — неуверенно вздохнул Чарли, — удачи нам.