Кошки-мышки

Это было лучшее, что у тебя когда-либо было в жизни? Или это было самым худшим? Ты никогда не узнаешь. Vundabar — Alien Blues

Мелоди села на кровать и закрыла глаза. Память сама подкидывала образы, как сухие дрова в жадный костёр. Надо же. Оказывается, не всё можно спрятать в кладовой души, не всё засунуть за пазуху. Может, доктор Крейн решил для первого раза глубоко не копать, но стоило Мелоди вернуться домой, как шестерёнки сами зашевелились, даже подталкивать не пришлось. И пошёл процесс. Вспомнился один ничем не примечательный вечер, но почему-то именно он врезался в память. Сохранились ощущения. Воспоминания. Так бывает: что-то пугает, но не можешь понять что именно. Вечер. Морось и сырые снежные хлопья облепляли куртку, лезли за ворот, плясали на фоне жёлтых окон. Мелоди шла домой, и ей чудилось, что слепые чёрные окна следили за ней. И что кто-то идёт следом, шаг в шаг. Она оборачивается. Никого. Пустая улица таращится на неё голодной пастью, и тусклые фонари отсвечивают скорбью. Жёлтые окна жилой зоны позади, впереди безмолвные здания, погружённые во мрак. Мелоди идёт дальше, подавляя чудовищное желание побежать. Сбежать от улицы и от этих фонарей. Лучше бы она взяла с собой наушники: в гробовой тишине невыносимо слушать звук капели и шуршание голых ветвей. Она снова оборачивается. Улица пуста. Но стоит отвернуться, как опять мерещится, будто кто-то идёт следом. Из-за угла впереди выходит высокий мужчина, проходит под светом облепленного снегом фонаря, и Мелоди мысленно причитает: "Только бы не схватил меня, только бы..." Мужчина проходит мимо, не обращая на неё внимания и оставляя наедине с чёрной, пугающей темнотой. Руки застыли. Непослушные пальцы ныряют в отделение сумочки и шарят в поисках острого ключа. Сжимают. А что если дело вовсе не в Крейне? Что если он всё своё детство, при условии, что оно действительно было тяжёлым, стремился выйти из рамок калечащих его отношений? Неважно, каких, но, скорее всего, семейных. Получал помощь, скажем, школьного психолога, но дома-то при этом у Крейна никто не выздоравливал. Опять она о нём, что ж такое-то. Все мысли, как ручейки, сливались в одну и текли к Крейну. Да, Мелоди искала о нём правду, рылась в грязном белье, но первое правило никто не отменял: не приносить работу домой. А она везде таскала её с собой: и в душ, и в кровать, и на завтрак-обед-ужин. Может, и надо оставлять работу за порогом, но как, когда появилась ниточка. Что если Тайгера и Крейна что-то связывало? Скажем, мог ли Тайгер быть пациентом? Надо тогда всего лишь подыграть Крейну, пусть получает страхи, невелика плата за правду. Только не соврёт ли мистер Пугало? Выдать ложь за правду — раз и готово. Надо попросить у Чарли выведать о Тайгере до его поимки хоть что-нибудь: лечился ли — если да, то где, у кого. Мелоди записала всё это в блокнот, чтобы не забыть. Крейну она подыграет, но попутно будет продолжать копать под него, благо зацепка появилась. Ох, теперь ещё и этот клубок разматывать: а сколько их ещё появиться успеет? Мелоди перелистнула страницу и записала ещё несколько мыслей. Кое-что у неё уже готово по Крейну, осталось написать о Тайгере, о том, что Пугало может что-то знать. *** Всё хорошее когда-нибудь заканчивается: практика подошла к концу. Мелоди совсем потеряла счёт времени и толком ничего не успела ни о Крейне узнать, ни о Тайгере. Хотела одним махом поймать обоих маньяков, но осталась ни с чем. К тому же пришлось доделывать недописанный психологический портрет. Она указала в записях, что Крейн мог что-то знать о сбежавшем убийце. Но так как в характеристике было указано, что мужчина склонен ко лжи, нет повода доверять ему. То есть любую информацию, полученную от Крейна, следовало тщательно проверять. Итак, что же можно было в итоге сказать о человеке, скрывающемся за маской Пугало? Во-первых, он жертва домашнего насилия, при этом у него нет строгой концентрации на каком-то типаже, поле, возрастной категории. Вероятно, он младший ребёнок в семье, и его буллили и абьюзили буквально все: и родители, и старшие братья-сёстры. Так как о его семье почти ничего неизвестно, проверить информацию нет никакой возможности. В архивах тоже ничего не было: вероятно, связи Крейна позволили ему в прошлом уничтожить все файлы и документы. Во-вторых, он сконцентрирован на мести абсолютно всем. Как раз это и вытекало из первого: Крейн подвергался физическому — не сексуальному — и психологическому насилию. Он не был лидером, популярным или признаваемым окружающими. В школе травили, дома над ним издевались не меньше, о друзьях можно было только мечтать. Или они были такими же... Мелоди вздохнула, обдумывая это. В-третьих, Крейн пошёл учиться на психиатра, чтобы проработать свои психологические проблемы. Не секрет, что это первое, чем занимаются новоиспечённые психологи. Но корни обид и триггеров Крейна так глубоко проросли в его искажённое представление о мире, что он не только не смог излечить сам себя, но и углубился в свои проблемы ещё глубже. Да он же просто верблюжья колючка в мире психопатов! И подобраться к нему сложно, и проблем — корчевать не перекорчевать. Мелоди сложила в стопку записи, блокноты, тетрадки, салфетку с рецептом — всё то, что она наработала за долгую для новичка и короткую для сложного дела практику. Пусть пока пылятся записи — выбросить всегда успеется. Оказывается, за несколько недель дела не раскрываются, всё это сериальный обман. Никто не ловит серийных убийц за два с половиной дня. Мелоди пришла в Аркхем с непотопляемой уверенностью, что разгадает Крейна, как ребус, максимум за неделю, а ушла, как и многие до неё, ни с чем. Она продолжала пить выписанные Крейном лекарства. Чудеса! Нервозность сошла на нет, сон стал спокойным, ровным, странные изнуряющие сны больше не подкрадывались и не сводили с ума. Мир стал прозрачным и размеренным. В довесок расстройства пищевого поведения как не бывало. Мелоди ещё раз пролистала готовую характеристику преступника. Этого достаточно для отметки "отлично"? Жаль только, что недурная наработка уйдёт потом на черновики. Вздох. Пора уже вытряхнуть из головы Крейна, он больше не её забота, пусть с ним маются следующее поколение практикантов. Практика открыла Мелоди глаза на суровую правду: психологу-криминалисту легко никогда не будет. Ни с кем и ни с чем. И сентиментальность мешает работе. Впрочем, сволочью тоже нельзя становиться, эдак можно превратиться в мстительную докторшу Чундават, у которой на первом месте жажда расправы, а потом уже всё благое и врачебное. Отчёт по Крейну убран в файл — завтра перед универом Мелоди забежит в копировальный салон и прошьёт работу, а на сегодня всё. Светильник на столе погас, комната погрузилась во тьму, под мягким одеялом уютно и тепло. *** Полупустая аудитория гудит, словно чёртов улей азиатских шершней! Магистры периодически бегают то к кулеру возле дверей, то к кофейному автомату в коридоре. Все спешат поделиться друг с другом приключениями с практики! Мелоди и Лилиан слушают друг друга, перебивают, смеются, делятся переживаниями и то и дело берут друг друга за руки с придыханием "офигеть!" Лилиан провела практику в кабинете психолога: наблюдала за тем, как проходили беседы, какие методы применяли специалисты, чтобы успокоить или поддержать людей. — Мисс Орео разрешила мне провести анкетирование! Прикинь! А ещё одну девушку я сама тестировала! Это огонь, Мел! Мелоди уточнила: — А миссис Орео — это... Кто? Напомни. — Психолог! Я ж тебе только что говорила! — надула губки Лилиан и тут же продолжила щебетать дальше. Мелоди слушала с нетерпением и воодушевлением: не всем из практикантов повезло, кому-то досталась роль зрителя — не более. Обидно до чёртиков. Им оставалось искать плюсы в такого рода опыте и тихо завидовать тем, кто окунулся в практику с головой. Мелоди с охотой отвечала на вопросы в духе "а ты где была?" и слушала ответное "ва-ау!" — Разгуделись, как осы! Не магистры, а целый улей! — попытался перекричать практикантов преподаватель, мистер Коул. Он встал у кафедры и с лёгкой улыбкой осмотрел собравшихся в аудитории. Магистры разошлись по местам, постепенно воцарилась тишина, нарушаемая редкими пощёлкиваниями авторучки и шуршанием бумаги. Мистер Коул поздравил всех, объявил, что в течение двух недель работы будут проверены и объявил новую дату практики. Через неделю. Практикантов поделят на четыре группы, каждую из которых отправят в тот или иной отдел полиции. Впрочем, никто не обещал, что выпавшую неделю перерыва можно будет посвятить праздной лени: на это время назначили встречу с преподавателями, ведущими диссертации. Так что магистров ожидали доработки, доработки и ещё раз доработки. А кто-то разве обещал, что будет легко? Зато можно отдохнуть от напряжной практики: никакого Крейна, никаких "ты мне — я тебе". Хотя жаль, что не удалось довести дело до конца: с Тайгером и так всё понятно — он не по зубам Мелоди, а вот разговорчивый Пугало мог дать какие-то новые наводки про себя. Что ж, с глаз долой, из мыслей вон. — Попробовали, что такое настоящая профессия? — спросил мужчина, рассматривая из-за кафедры практикантов. Те воодушевлённо закивали и одобрительно загалдели. Мистер Коул поднял руку, призывая аудиторию соблюдать тишину. — Тогда не будем терять времени, каждый из вас сегодня выступит с коротким докладом о пройденной практике. Все желающие смогут задать вопросы. Итак, кто первый? Несколько человек подняли руки, мужчина указал на одну из девушек. Она вышла к кафедре с копией своей работы. — Всем привет ещё раз! — она поздоровалась и улыбнулась. — Я проходила практику в интернате для трудных подростков. Или по-другому «ботиночный лагерь». Это не классическая тюрьма, в которой подросток бесцельно проводит время в ожидании приговора. Здесь предусмотрен строгий дневной режим, основную часть которого составляют физические и интеллектуальные тренировки. Отлынивать от заданий нельзя. И даже завтрак ребятам нужно заслужить! По аудитории пронёсся гул: кому-то пришёлся по нраву такой настрой на исправление, а для кого-то завтрак олицетворял чуть ли не Самсонову силу! Угомонив слушателей, мистер Коул дал девушке возможность рассказать ещё о лагере. — Такие тяжёлые условия в лагере создаются специально. Если до лагеря подростки позволяли себе не уважать закон и игнорировать общественные нормы, то в "ботиночном лагере" они попадают в совершенно иную среду. Выйдя из своей зоны комфорта, ребята меняются к лучшему. Они становятся крепче телом и сильнее духом, а вместе с этим приходит уверенность в себе. Уверенному парню уже не нужно грабить магазины, чтобы доказать крутость. Девушка рассказала, что участвовала в оценке готовности выпускников к новой жизни, каждый день общалась с ребятами, помогала им в адаптации — не без помощи специалистов, конечно. Два раза участвовала в общей оценке воспитанников: например, высока ли вероятность повтора мелких преступлений, достаточно ли социализированы тинэйджеры. После рассказа аудитории предложили задать вопросы. — Могут ли родители навещать детей? — поднял руку парень в красной толстовке. Девушка отрицательно помотала головой и ответила: — Нет, но это ограничение идёт на пользу всем, в первую очередь самим воспитанникам: они привыкают друг к другу и становятся настоящей семьёй. Звучали и другие вопросы: случались ли попытки побега, возвращались ли воспитанники снова в исправительное заведение, всем ли помогало это учреждение встать на путь исправления. Следующий выступающий — Марк Орандж. Он рассказал о центре реабилитации для бездомных, среди которых немало тех, у кого за плечами тяжёлое прошлое — тюрьма, месяцы и годы бродяжничества, бывшие наркоманы. Тяжёлый контингент. Если подростки ещё могли реабилитироваться, чтобы войти во взрослую жизнь незапятнанными чистыми листами, то у взрослых такой возможности почти не было. И многие из них срывались, зная на собственной шкуре, что такое чёрствость окружающих, непринятие и одиночество. Двое магистров проходили практику в небольшой частной тюрьме. Перевоспитанием заключённых в этом месте и не пахло, сколько бы практиканты ни старались, их попытки тонули в коррупции. У кого из магистров связи были покрепче и родительские кошельки позволяли, те проходили практику в частных кабинетах и фирмах: частный психолог, психотерапевт, частный детектив. И у всех практикантов одна история интереснее другой, для всех них нет и быть не может никакой бытовухи, им всё в новинку, они радовались каждому дню, проведённому на практике. Наконец предпоследней из шестнадцати человек выступала Мелоди. Она вышла к кафедре и провела взглядом по ошалевшим от удовольствия и приятной усталости от выступлений магистрам. А они смотрели на неё, у каждого в глазах лукавство: "Чем ты нас удивишь? Развлеки нас!" — Я проходила практику в лечебнице Аркхем, — даже не надо было уточнять, что это за клиника, её в городе знала каждая мышь, — и составляла психологический портрет Джонатана Крейна, более известного в городе как Пугало. Итак... Мужчина, белый, европеоидная раса... Её голос звенел в абсолютной тишине, аудитория замерла, не дышала, будто не жила даже. Магистры внимательно слушали, хмурились, ухмылялись, переглядывались, а преподаватель молча потирал подбородок, задумчиво глядя на кафедру. — ...таким образом Джонатан Крейн опирается на шесть видов страха, выделяемых в психологии: это панические расстройства, специфические фобии — например, клаустрофобия; фобии социальные, посттравматический синдром, навязчивые состояния и тревожные расстройства. Если обратиться к статье Дороти Клойз "Страхи: зачем и как с ними бороться", можно предположить, что через чужие страхи Пугало справляется не только со своими страхами, но также прорабатывает посттравматический синдром, заработанный им, скорее всего, в детские годы. К сожалению, более детально этот вопрос не удалось раскрыть, так как Крейн старательно уходил с данной темы, что тоже может указывать на фобии или на комплексы. Крейн казался ей до скрежета зубовного простым, тривиальным, он банальное "дважды два", но, чёрт возьми, это только верхушка айсберга. Плевать, ЧТО сделало его таким — былого не исправить, важны его внутренние демоны, то, какой Крейн сейчас. Не просто человек с ороговевшими комплексами, с потаёнными страхами, но вот вопрос: кто прячется за ними, что за искалеченная душа. Его же интересовали чужие страхи, потому что свои не давали ни жить, ни спать. Может, Пугало — это зеркало, в котором можно увидеть своё настоящее отражение. Точнее, таким, возможно, Крейн себя и представлял. В силу изуродованной психики он не мог увидеть собственные внутренние искажения, поэтому и мир вокруг представлялся таким же. Напуганным. Безобразным. Не достойным большего, чем страх. Мелоди рассказывала о Крейне дольше отведённого времени, положенного магистрам. Аудитория продолжала слушать её, до тех пор, пока она не поблагодарила всех присутствующих за уделённое ей внимание. Тишина. Не понимая, как это воспринимать — похвала? фиаско? — Мелоди отошла от кафедры и кивнула магистрам. Она не успела сесть на место: вопросы посыпались один за другим. В голосах звучали и тревога, и восхищение, и зависть, и страх. — Почему он ничего не рассказал о себе? — Тебе было страшно находиться рядом с ним? — Где сейчас хранится Фобос? — Неужели Крейн правда сошёл с ума? — А он боится Бэтмена? — А тебе показывали его маску? — А правда, что он до сих пор девственник? Мелоди не растерялась. Она с вышколенным профессионализмом отвечала на вопросы, сыпавшиеся на неё со всех сторон. Столько непривычного внимания, будто она не в аудитории с магистрами, а на пресс-конференции. Будто она поймала Пугало. Впрочем, кое-что она всё-таки нарочно умолчала, чтобы не подставлять себя. Незачем посторонним знать, что Крейн ей посоветовал лекарства, которые помогли избавиться от недуга. С точки зрения здравого смысла она поступила непрофессионально. Вывод один: в случае чего улыбаемся и машем! Кажется, так говорят, когда всё идёт слишком хорошо: она сорвала куш. И это... приятно. Впервые за всю практику у неё закружилась голова при мысли о том, что она работала с настоящим преступником. С психопатом. С Пугалом. И ведь почти справилась, не позволила себе опуститься в бездну. После выступления, вызвавшего такой фурор, преподаватель пожелал Мелоди удачи. Затем поблагодарил всех за выступления и в самом конце разрешил разойтись — но попросил не сразу бежать домой, а сначала зайти к своим кураторам и узнать о планах на следующую практику, которая должна была пройти в полицейском участке. *** — Мы ведь салаги для них, да? — полушёпотом спросила Мелоди у Чарли. Как назло, в участке затишье, будто вовсе не в Готэме цвела и процветала преступность. Зато обед по расписанию, а не в восемь вечера, олицетворяя ужин. Вот такая она — эта новая практика, будь она не ладна. Потому что в голову нет-нет да лезут периодически мысли о Крейне. О Пугало. Помнит ли он её? Конечно, помнит. Маньяки они такие, всех помнят наперечёт, коллекционируют в памяти каждого, будто в архиве каком-нибудь. Чарли откусил кусочек от сэндвича и наконец кивнул. Прожевав, не торопясь, он вытер бумажной салфеткой губы и мотнул головой куда-то назад. — Психологов-криминалистов тут как бы... не то что не любят... Настороженно к ним относятся. Это ведь не во всех городах распространено, до сих пор во многих местах полицейские действуют старыми методами. Считают, что нечего изучать этих зверей. Мелоди помешала деревянной палочкой кофейную пенку и вздохнула. Да уж, она тут всего ничего — вторую неделю, а уже хочется периодически выть. — Средние века, ей-богу. Чарли, не доев сэндвич, полез в рюкзак и достал оттуда жёлтую непрозрачную пластиковую коробочку. Девушка без особого интереса наблюдала за его телодвижениями, наперёд зная, что этот чудик сейчас скажет. Так и вышло. Чарли зачем-то пригладил полицейскую форму и протянул коробочку Мелоди. — Ты имеешь полное право мне не доверять, я облажался — тысячу раз об этом говорил, но, Мел, чёрт возьми, ты же знаешь меня. — Угу, — саркастично ответила она и отпила из чашки. — А ты каждый грёбаный раз начинаешь свою пламенную речь почти с одного и того же. Да, Чарли явно считал, что и в мести, и в извинениях действует один и тот же метод: око за око, зуб за зуб. Он день да через день таскал ей свою стряпню — находил время после дежурств, вот ведь паразит и подлиза! А у неё, у Мелоди, сердце же тоже не каменное какое-нибудь, она уже давно простила идиота, но ему этого, видите ли, мало. Чарли хотел доказать, что ему можно доверять, что он та ещё крепкая крепость. Выдохнув, парень поставил коробку перед Мелоди и стал ждать. Ну точно преданный пёс! Мелоди закатила глаза, но сдалась, приоткрыла крышку и заглянула внутрь. Пахло вкусно. — Похоронный пирог я уже ела, а это что такое? Чарли улыбнулся и ответил: — Заварные пирожные с кремом. Чувак! Мелоди поставила локоть на стол и прикрыла лицо ладонью, легонько покачивая головой. — Боже праведный... Ты хоть выспался сегодня, а? Он глуповато разулыбался и пожал плечами. Ну куда его девать? Он так доведёт себя до невроза и подастся в серийные повара. Будто Готэму только этого и не хватало! Мелоди взяла из тарелки, в которой недавно был салат, ложку, облизала её и зачерпнула мягкое, лакомое, свежайшее угощение. Отправив в рот кусочек, она покатала его по языку, наслаждаясь вкусом домашних сливок. Ради такого не грешно и душу дьяволу продать! — Кстати, — как бы невзначай поменяла тему Мелоди и зачерпнула ещё одну ложку чудесного домашнего лакомства, — ты хоть и стажёр, но всё же без пяти минут коп, поэтому перестань таскаться с рюкзаком прямо во время службы. И нет, я не душнила. Так ты солиднее будешь выглядеть, а то студент студентом. Чарли согласился, он ведь наверняка и сам понимал, что нужно как-то распрощаться с образом стажёра и начать вливаться в мир взрослых. Мелоди каждый раз задавалась вопросом: "Надеюсь, я не тяну его за собой?" Поэтому она старалась указать ему какое-нибудь верное направление, куда следовало плыть. И Чарли прислушивался к ней. Внимание обедающих привлёк вошедший офицер, он несколько раз громко похлопал по столу и гаркнул: — Стажёры-психологи! Вас ждут в учебной комнате, полиция — заканчиваем распивать чаи и идём за мной! Чарли подался вперёд и шепнул Мелоди: — Я рад, что ты попала в наше отделение! — Я тоже: хоть одно знакомое лицо за пределами учебки, — улыбнулась она. Психологов-криминалистов поделили на группы для удобства, Мелоди попала во вторую. Помимо неё здесь ещё пять человек. Каждый день им давали новое задание на день, а вечером ждали отчёты, из-за чего психологи иногда заканчивали работу за полночь. И раз сегодня с утра их ничем не нагрузили, значит, после обеда дадут что-то большое и непростое. Так и вышло. Их учили внедряться в работу полиции, чтобы заработал новый механизм. Как слаженный. Непростая задача, если честно. Не все копы восприняли модернизацию на ура: дескать, на кой нужны мозгоправы тут, пускай работают в чистеньких кабинетах и не пачкают ручки. Каждому психологу выдали на послеобеденной планёрке персональное дело, которое нужно было проработать со всех сторон. Срок — два дня. — Это вам не в универе задачки решать, — ответил на недоумённые возгласы куратор, офицер Марли. Он один из первых, кто пошёл навстречу нововведениям: прошёл двухгодичные курсы по психологии, участвовал в разработке изменений в отделе, изучал, как не сталкивать лбами копов и психологов, а как их профессионально сложить, как "дважды два — четыре". — Первое и самое главное, о чём никогда нельзя забывать: для любой жертвы важны первые двадцать четыре часа, а я дал вам целых сорок восемь. Так что приступайте. Магистры переглянулись и почти одновременно открыли папки с делами. Ненастоящими, но составленными максимально грамотно и полноценно. Мелоди пролистала своё дело, положила перед собой черновик и тяжело выдохнула: отмеренные два дня будут ох какими насыщенными. *** Но это были внезапно самые быстрые два дня, УСКОЛЬЗАЮЩИЕ сквозь пальцы. Невозможно разгадать сраную головоломку за сраных сорок восемь часов! Не-ре-аль-но! Бессонница — явно спутница любого, кто работает в полиции или хоть как-то связан с ней. Нет, действительно понятно теперь, почему они поголовно курят и пьют как не в себя после смен. Не все, но многие. Да тот же Крейн был просто подарком судьбы! Мелоди его на блюдечке подали, с королевской сервировкой, со всеми этими вилочками и ложечками для чистоплюев! Надо было просто сидеть, выглядеть красиво и срисовывать с него словесный портрет! А тут!.. Мелоди в очередной раз зло застонала от досады, сидя над кипой бумаг. Чёрт знает что! Она сунула в рот белую жевательную конфету со вкусом клубники — шестую за последние полчаса. Нервы на пределе. Хотелось дать им волю, распсиховаться, как сумасшедшая сука, а потом расшвырять со стола все эти ебучие бумажки! Но она плотно сжала зубы, максимум позволяя себе иногда негромко ударять кулаком по столу. Ложка в кружке тихонько отвечала таким же недовольным "дзынь!" Чтобы всё-таки не впасть в звериное беспамятство, она поднялась из-за стола и оттолкнула ногой стул, будто тот и был виновником всего. Мелоди сунула руки в карманы домашней спортивной кофты и прошлась по комнате взад и вперёд. И так несколько раз. Думай, думай, думай, девочка! Срань! Остановившись возле стола, Мелоди покусала нижнюю губу. На часах полпервого. Глубокая ночь. Не спят только засранцы, которых хлебом не корми — дай натворить дичи какой-нибудь, да полиция и прочие службы, страдающие от засранцев. — Надо ложиться спать, — сама себе простонала Мелоди, — завтра сдашь свою бездарную писанину на проверку и напьёшься. Она напьётся! В хлам. Вдрызг. Будет клясть себя и рвать на голове волосы. Утопит себя в бутылке водки, будет полночи потом блевать — ну и плевать, потому что послезавтра суббота. Можно будет целый день валяться в кровати и жалеть себя, жалеть о том, что бестолковая и ноль без палочки. Спалось тяжело, Мелоди то и дело подскакивала и хваталась за телефон. Нет, не проспала. Бухалась обратно в ворох постельного белья и зарывалась в него. Утром она залила в себя две кружки крепкого кофе и заела их двумя тостами с яблочным джемом. Чарли бы не оценил. Наверняка он свои стрессы мариновал в салатниках и на противнях. Закулинаривал их. После немудрёного завтрака Мелоди собрала папку с делом и отдельно в файл с решением по нему. Она не собиралась жаловаться на то, что ей подсунули откровенный висяк, но она собиралась пусть и провалиться, но хотя бы с минимальным достоинством. До участка добиралась на метро, а от станции пешком ещё десять минут — и на месте. Все стажёры, включая её, невыспавшиеся, помятые, уставшие, а вошедший в комнату офицер будто не заметил этого. Он буднично поздоровался со всеми и объявил начало так называемых слушаний. Первым выступал Пол Чейз. У него было дело о найденной возле озера девочке без головы. По легенде голову так и не удалось найти, даже с организованными поисками: ни волонтёры, ни полицейские так и не смогли отыскать её. Но в трёхстах метрах от места, где обнаружили тело, нашли заколку с мультяшным единорогом и клоком рыжих волос. Пол выстроил свой ход истории: он организовал ещё одни поиски и всё-таки нашёл голову, правда, не смог до конца объяснить как. Куратор качал головой и объяснял, что поиск головы — дело полиции, а Пол должен был оценить круг подозреваемых из имеющихся данных. Ну что ж, зато Мелоди не единственная провалится сегодня. Лесли Савильон выступала второй. У неё на руках три похищенные молодые женщины, одну из них нашли мёртвой — освежёванной как индюшка на день благодарения. О судьбе двух оставшихся женщин ничего не известно. Вопрос: кто их мог похитить, если одна была проституткой, вторая — домохозяйкой, а третья — журналисткой? Жесть какая! Держись, Лесли! Ответ был долгим, немного путаным, но в целом не самым плохим. Офицер Марли хоть и указал на все сделанные ошибки, но в конце всё-таки похвалил девушку. Умничка. — Мелоди О'Нил, ваш выход. Ох! Она встала со стула и подошла к поставленной в центре комнаты парте. Положила папку с делом, достала наработки из файла и пожелала себе удачи выплыть из всего этого дерьма. Ей досталась следующая легенда: в развлекательном торговом центре, в подсобке, нашли женское разложившееся тело. Ею оказалась двадцатилетняя азиатка. Это было в две тысячи семнадцатом году. А в две тысячи восемнадцатом на крыше шестиэтажной гостиницы обнаружили тело ещё одной молодой девушки. Её опознали как семнадцатилетнюю японку. Ни в том, ни в другом случае не было никаких следов преступника. Он не попал в поле зрения ни одной камеры. Ни единого отпечатка на телах, ничего. Полиция города S не связывала между собой эти два дела. Вопрос: убийцы разные люди или это один и тот же человек? При ответе Мелоди старалась оперировать только фактами, пусть даже выдуманными, но они должны были звучать максимально убедительно. В конце выступления она подытожила: — Убийца один, он убил обеих девушек. На это указывает то, что в обоих случаях он не оставил ни единого следа. Это во-первых. Во-вторых, обе девушки азиатки. Но у нас на руках нет ничего, что указывало бы на преступника. Но дела между собой похожи. — И что вы предлагаете, мисс О'Нил? — спросил офицер Марли. Остаётся надеяться, что её не линчуют за ответ. — Ждать следующее убийство, — она посмотрела в глаза мужчине, давая понять, что уверена в своих словах. Офицер хмыкнул и спросил: — То есть вы готовы позволить умереть ещё кому-то? — У нас нет другого выхода, сэр, — ответила она. — К сожалению, в нашем случае это единственный шанс. Он ужасный, но другого выхода у нас нет. Мы можем надеяться на оплошность убийцы, что он оступится где-нибудь. Или его новой жертве удастся сбежать и выжить. Мы получим живого свидетеля. Это цинично, но, повторюсь, это наш единственный шанс. Она положила руку на папку с делом. — Я досконально изучила все материалы, полиция проработала всё от и до, были тщательно собраны все видео с камер наблюдения, удалось найти видео с погибшими, но не было ни одного кадра с кем-то, кого можно было бы назвать убийцей. По легенде полиция нашла всех этих людей и опросила, у каждого есть железное алиби. — Хм. Что ж. Кто подсказал вам такой способ ведения дела? — поинтересовался мужчина. Мелоди улыбнулась. — Я сама додумалась, сэр. Чёрта с два она бы сама додумалась до такого. Она бы пустилась во все тяжкие, но благодаря знаниям Крейна смогла пойти более коротким путём в заранее гиблом деле. — Ещё я каждые полгода запрашивала бы данные из других районов и из соседних городов о том, не находили ли там тела молодых азиаток. И в случае положительного ответа сопоставляла бы факты, запрашивала бы дополнительные данные. Возможно, на это ушли бы годы, но родные имеют право знать, кто убил их детей. — Ловко выкрутились, — похвалил офицер, — но давайте разберём слабые места вашего метода... Его прервал стук в дверь. В учебную комнату заглянул мистер Мартин, он поздоровался с офицером и попросил разрешения отпустить Мелоди О'Нил. — Идите, на сегодня вы свободны, — отпустил её мистер Марли. Девушка вышла из комнаты, прикрыла за собой дверь и в полном недоумении спросила, в чём дело. — Выйдем на улицу, там расскажу, — ответил мистер Мартин. Выйдя на улицу, они остановились в нескольких метрах от входа. Мистер Мартин достал сигарету и закурил. — Неделю назад нашли тело, по всем признакам Тайгер постарался. Унёс печень и часть бедра. Гурман хренов, — мужчина выбросил в сторону потушенную спичку. Мелоди поёжилась: больше от холода, чем от отвращения. — В новостях ничего не было... — удивилась она. — Дело намеренно замяли, чтобы не сеять панику в городе. Расследование идёт тайно, полиции и кому бы то ни было запрещено сливать информацию в СМИ. Пока получается держать всё в секрете. Девушка пожала плечами. — Понимаю. Хорошо. А я тут при чём? Мистер Мартин затянулся и выпустил клуб дыма. — Ты указала в своей работе о том, что Крейн может быть как-то связан с Тайгером, что вы много говорили о нём. Я передал эти данные в ФБР. Да, да, не смотри на меня так. Из Нью-Йорка к нам приехали, чтобы помочь поймать этого негодяя Тайгера. Мелоди всё ещё не понимала, зачем ей знать об этом. И мистер Мартин пояснил: — Ты нашла зацепку, а дальше должны были работать профессионалы. К Крейну приставили молодого врача, который должен был якобы заменить доктора Чундават. Не вышло. Пугало забавлялся, увиливал от наводящих вопросов, а потом и вовсе перестал идти на контакт, каждый раз всё глубже и глубже уводя агента от темы. Мелоди внимательно слушала, а мистер Мартин курил и рассказывал дальше: — Попробовали заменить нового доктора на молодую женщину. На блондинку. Ноги от ушей, все дела. Крейн не повёлся. В конце концов он поинтересовался, скоро ли вернётся его маленькая бесстрашная практикантка О'Нил, — на этом моменте у девушки глаза на лоб полезли. — Когда ему сказали, что твоя практика закончилась и пришла пора возвращаться к учёбе, Крейн пустился во все тяжкие. Доводил докторшу. Не стеснялся анализировать её. Мотал ей нервы в течение нескольких дней. Да что она — вымотал скрывавшихся в тени агентов ФБР. Мужчина сделал паузу и выбросил окурок на дорогу, затем достал ещё одну сигарету и закурил снова. — В конце концов у Крейна всё-таки поинтересовались, что же сделает его более сговорчивым, и он ответил: возвращение практикантки, то есть тебя, Мелоди. И это не всё! Ему захотелось свежего воздуха. Он настаивает на проведении встреч под открытым небом. "Сад на заднем дворе лечебницы так удобно подошёл бы, какая радость, что он там есть" — вот его слова дословно. Знал бы мистер Мартин, что иногда по вечерам Мелоди раскладывала перед собой на столе наработки по Крейну и долго думала. Например, куда теперь это всё девать? Впрочем, не выбрасывать же — будет звездой программы для портфолио. Как же, работала с именитым психопатом, с Пугало. Отложив пополнение портфолио на потом, Мелоди принялась за диссертацию. А ведь Крейн ещё как вписался бы в её работу! И тема подходящая как раз: "Технологии профайлинга как инструмент работы специалистов, обеспечивающих гражданскую безопасность". А ещё здесь, на практике, увидев всю кухню изнутри, Мелоди поняла, о чём говорил Крейн. К каждому преступнику нужно искать ключик, поэтому нельзя один и тот же протокол применять ко всем. Одни хулиганы быстро понимали что к чему и подстраивались под копов, такие дадут фору почти любому психологу. Другие замыкались в себе, и это просто фиаско. Третьи недоговаривали, а вывести их на чистую воду у полиции не всегда получалось. Вот и пробуксовывали стражи порядка знатно, да и не больно им хотелось кого-то изучать: будто заняться больше нечем. — А как же полиция? Я больше не практикантка, к тому же у меня нет пропуска в Аркхем, я сдала его. Мистер Мартин потянулся было за пачкой сигарет, но передумал. Отбросив окурок, он тоже поёжился от холода и предложил зайти в кафе погреться и перекусить чего-нибудь. Мелоди согласилась. Они прошли квартал и зашли в кафе "У Мэри". Сев за свободный столик подальше от окна, мистер Мартин заказал суп, а Мелоди попросила принести ей омлет и куриный салат. — Доктор Чундават точно не обрадуется моему возвращению, — усмехнулась Мелоди. — Её временно отстранили от лечения Крейна. Всё продумано, и твоя безопасность на первом месте, Мелоди. На тебе будет записывающее устройство, ФБР и полиция будут начеку, в тени, чтобы Крейн заговорил с тобой, а не замкнулся. Мелоди думала. Наверное, у неё нет права на отказ, всё-таки на кону стоит не только её жизнь, но и жизни невинных людей. К тому же она вроде как и не против снова пообщаться с Крейном. Она его поразвлекает своими страхами, а он поможет поймать убийцу. Когда принесли заказы и официантка ушла обслуживать другие столики, Мелоди кивнула. — Я согласна. *** Мелоди вошла в старый сад. Тут и там округлые бока невысоких сугробов, снегом засыпаны и уличные лавки, и летняя беседка. Со стола на гостью смотрела ворона, то и дело хохлившаяся. Мелоди прошла по расчищенной дорожке, в сторону зимней беседки. Застеклённая, шестиугольная, внутри горел свет. Бурая краска местами сошла с толстых бревенчатых подпорок. Небольшое крылечко, состоящее из трёх ступенек, очищено от снега, под оставшимся тоненьким слоем виднелись некрашеные доски. Три шага к двери — три жалобных скрипа. Внутри её уже ждали: у дальней стены сидел Крейн, а у выхода — Джек. — Добрый день, Джек. Мужчина улыбнулся и кивнул. Можно расслабиться и чувствовать себя немного уверенней в знакомом кругу. Мелоди закрыла за собой дверь и стянула с озябших рук тонкие вязаные перчатки. — Здравствуйте, мистер Крейн! Мелоди улыбнулась мужчине, подходя ближе. Он сидел на садовой скамейке, пристёгнутый к ней наручниками и одетый в куртку с меховым капюшоном. В помещении стояли обогреватели — подальше от мужчины. Она протянула заранее одобренный стаканчик с кофе Крейну, второй оставила себе и отпила из него. Мужчина поблагодарил её и бросил короткий взгляд на охранника. Немного согревшись, Мелоди сняла куртку и повесила её на спинку стула. Крейн обратил внимание на бейдж на груди девушки и прочитал вслух: — Окружная готэмская полиция. Мелоди О'Нил. Стажёр. Он посмотрел ей в глаза и улыбнулся. — Вы на шаг ближе к своей мечте. Как проходит стажировка? Уже помогли поймать кого-нибудь? Вопрос как вопрос, Мелоди пожала плечами и спокойно ответила: — Стажировка не очень сложная. Я думала, будет хуже,— она сделала ещё один глоток. — И нет, пока мне нечем похвастаться. Она не соврала. И Крейн участливо кивнул. Мелоди заметила, как он иногда поглядывал на нового охранника — будто лениво, слегка рассеянно, и можно было обмануться, что мужчина покладист и доверчив, но на Мелоди он переводил совсем другой взгляд. Оценивающий, ироничный. Пытливый. — Почему вы не стали разговаривать с полицией и с ФБР о Тайгере? — без лишних прелюдий Мелоди перешла к главному вопросу. Крейн ни капли не смутился и ответил прямо: — Хотел помочь вам, восходящей звёздочке полиции. Вам не понадобится академия ФБР, если вы раскроете это дело. Мелоди снисходительно улыбнулась. — Но в ФБР не берут без академии, поэтому я хочу пройти обучение по сокращённой программе. Мужчина отмахнулся, звякнув наручниками. Теперь пришла его очередь отвечать так же снисходительно: — Вам дадут очередной шаблон, а вы ещё некрепко стоите на ногах, чтобы научиться сортировать нужную информацию от хлама. Мелоди насмешливо спросила: — И что вы предлагаете? — Перенять мои знания, мой опыт, — высокомерно ответил мужчина. — Наверное, я должна подумать, что это заманчивое предложение, — усмехнулась она. — Ну, вы не станете преступницей, если сами этого не захотите, — веско парировал Крейн. — Верно, — согласилась Мелоди. Охранник, всё это время сидевший позади неё, кашлянул и произнёс: — Время, док. Как? Уже? Но ведь прошло не более десяти минут? Мелоди вопросительно посмотрела на Джека, вставшего со стула и поправившего на поясе прорезиненную дубинку. Повернувшись обратно к Крейну, она не нашлась что сказать, но он явно всё понял по её непонимающему взгляду. — Какая незадача. Вас не предупредили. Ох уж эти зазнайки. У нас с вами сегодня пробная встреча. Эф Бэ Эр, — он произнёс буквы тихо и с придыханием, — хотели посмотреть, хорошо ли я буду себя вести. Не наброшусь ли на вас. Устойчива ли моя психика для открытых встреч. Мелоди иронично приподняла брови. — Это не ваша прерогатива. Наверняка так поступил бы Джокер, но не вы. — Мисс О'Нил, прошу, — охранник подошёл к ней и указал на выход из беседки. Она кивнула, встала и сняла со спинки стула куртку. В этот момент Крейн спохватился и обратился к Джеку: — Могу я позволить себе маленький каприз? Хочу, чтобы мисс О'Нил проводила нас. Она ведь должна знать, куда меня перевели. Мелоди обернулась, стоя в дверях, и перевела взгляд с Крейна на охранника, и тот кивнул. — Сегодня день сюрпризов, — она поделилась наблюдением с Крейном, поравнявшись с ним, когда они вышли из беседки. Он покачал головой и хитро посмотрел на неё. — Да, ведь ФБР не торопится делиться с вами деталями. Эти слова больно укололи Мелоди: и дело не в Крейне, а в том, что он прав. Её вызвали к нему не потому, что она такая важная и незаменимая птица, а потому, что только ей удалось разговорить его. А она надеялась на отлично провести дело с поимкой каннибала и получить хотя бы похвалу от бюро... Словно прочитав её мысли, Крейн подлил масла в огонь: — Вы так жаждали попасть в их ряды, а они дальше своих значков не видят. Прямо у них перед носом будущий первоклассный агент, но они хотят всего лишь использовать вас. И никаких гарантий, что вас заметят. Печально. Не находите, мисс О'Нил? Мелоди делала вид, что её не задевают слова Крейна, но внутри неё словно что-то то ли рухнуло, то ли оборвалось. Да уж, так себе начало карьеры. — Они не заслужили вашей верности, — не дождавшись ответа, продолжил Крейн. Мелоди скептически на него посмотрела и прищурилась. — А кто заслужил? Вы? Он исчерпывающе заметил: — Может быть, немного доверия не помешало бы. За разговором они скоротали дорогу из зимнего сада до клиники, и охранник повёл пациента не привычной дорогой на второй этаж, а по другой лестнице. Мелоди нахмурилась. — Но ведь эта дорога ведёт в крыло для неопасных пациентов... Крейн весьма подозрительно дружелюбно ответил, улыбнувшись: — Всё строится на доверии, мисс О'Нил. Вскоре они уже шли по длинному узкому коридору. Мелоди была замыкающей, впереди неё шёл охранник. Они остановились в конце коридора у последней двери. Напротив каждой двери были неглубокие ниши в стенах — вероятно, для передвижных столиков, чтобы не мешались при раздаче еды и лекарств. Джек замешкался, открывая дверь, ключ никак не хотел поворачиваться в скважине. Охранник проворчал что-то себе под нос, достал ключ и уронил его. Подняв с пола, снова попробовал открыть дверь. Воспользовавшись заминкой, Крейн хищно посмотрел на Мелоди и сделал шаг к ней. Оторопев, она отступила назад и вжалась в нишу, не сводя глаз с приближающегося мужчины. Он остановился, когда между ними было не больше пары сантиметров. Наверное, ему было и без слов понятно, что Мелоди не на шутку перепугалась, не сразу сообразив, что нужно окликнуть стоящего к ним спиной охранника. Закричать! У неё ведь даже ключа от дома с собой нет, чтобы зажать его в кулаке и использовать как оружие. Если бы страх можно было облечь в форму, он бы бросился к ногам Мелоди верным псом и принялся бы ластиться. И не отогнать, не сказать "фу, нельзя!" У страха свои правила, он обнимал за плечи и прижимался, будто саван, только чёрный. И Мелоди стояла, объятая таким саваном, не дыша. Застыла, забыв, как кричать, чтобы Джек обернулся к ним. Джек! Она беззвучно шевельнула губами. Бесполезно. Голос застрял в горле. Крейн нависал над Мелоди, блуждая по её лицу нездоровым, почти болезненно мечтательным взглядом. Он протянул к её бледному лицу руку и дотронулся до волос, обрамлявших овал лица. Мелоди вздрогнула. Она как будто в сонном параличе: не могла ни крикнуть, чтобы позвать Джека, ни пошевелиться. Крейн наклонился чуть ближе к её лицу и медленно, по-волчьи вдохнул аромат её волос. Его холодные пальцы коснулись щеки Мелоди, скользнули по ней кистью коварного художника, оставляя невидимые мазки страха на коже. Его глаза вспыхнули алыми волчьими огнями. По коже пробежали ледяные мурашки. Мелоди беззвучно ахнула, прижавшись к стене, но Крейн отнял руку от её лица и приложил палец к своим губам. Едва слышное "Тш-ш..." и беззвучный шаг назад. — Готово, — наконец устало выдохнул охранник. Крейн развернулся, дошёл до палаты, но, остановившись в дверях, обернулся и ухмыльнулся, глядя на всё ещё ошарашенную девушку. Охранник непонимающе смотрел то на неё, то на него. А Крейн учтиво произнёс, обращаясь к Мелоди: — Я мог воспользоваться идеальным моментом, но не сделал этого. Доверие, многое строится на нём. Охранник закрыл за Крейном, вошедшим в палату, первую решётчатую дверь. Джонатан выставил в небольшое окно руки, и Джек снял с них наручники. — Доброй ночи, мисс О'Нил. Надеюсь, вы мне приснитесь сегодня, — без единого намёка на неуместный флирт попрощался Крейн.