Кошки-мышки

Сегодня хотелось не новостей, не размытых мёртвых тел для ненасытной новостной камеры и даже не погружения в себя. Когда-то Мелоди отметила бы себя на карте каким-нибудь Марокко: пряности, сладости, непостижимость, рвение, горячее сердце. Она была такой каких-то полгода назад. А сегодня она даже не пустыня Сахара, не бескрайняя песчаная пустошь, потому что там, где пусто, там нечего бояться, кроме самой смерти. Нет. Она Марианская впадина. Бездна, полная страхов, сомнений и тьмы. Первое желание после возвращения домой — набрать номер доктора Мартина и закричать: "Я отказываюсь! Я больше никогда не пойду на встречу с Крейном! Пусть он будет вашей головной болью, а я не готова!" Голова тяжёлая, раскалывающаяся, будто вместо мозга там мазут. Череп трещит по швам, мысли-шестерёнки натужно скрипят, не в силах провернуться полным оборотом. Мелоди села на край кровати и обхватила голову, медленно наклоняясь вперёд, пока локти не соприкоснулись с коленями. То и дело вскакивает, делает круг по комнате, садится обратно и снова погружается в себя. Джонатан мать его Крейн сегодня стал для неё бездной, он настиг её внезапно, как шторм. Впрочем, не было никакого шторма. Есть вещи куда пострашнее. Например, штиль. Затишье, обманывающее покоем и завлекающее в свои глубокие объятия, чтобы усыпить бдительность и выпить душу до дна. И если уж искать олицетворение, чтобы придать всему окружающему новую форму, то Крейн — это туман из фильма "Мгла". Можно и нужно прятаться от него, искать убежище и всегда помнить, что за притягательной оболочкой и за обманчивой покладистостью скрывались хладнокровие и выдержка безжалостного хищника. Мелоди пряталась внутри себя от воспоминаний о сегодняшней короткой встрече. Как будто она ни о чём не подозревающий ребёнок, на которого бросился цепной пёс. И вот-вот острые влажные клыки готовы были сомкнуться на её шее или на лице, как натянулась тяжёлая звенящая цепь, и клыкастому монстру оставалось только скалиться и скулить от невозможности разорвать, утолить жажду, унять страшный зуд, не дающий ни спать, ни жить. Только чья-то чужая боль способна утолить мучительную жажду. Сегодня Мелоди не просто провалилась в своих глазах, это такая мелочь по сравнению с последствиями. Она показала слабые места Крейну, поддалась на провокацию. Она не девочка-с-холодной_выдержкой — она жертва. Её можно гнать по густым зарослям страхов. Практика перестала быть безобидной забавой, теперь это больше напоминало игру в кошки-мышки, где кошка неминуемо переломает хребет зазевавшейся мышке. Мелоди не готова. Запоздалое понимание больно укололо уязвлённую гордость, на смену ей пришло сравнение себя с крысой, бегущей с тонущего корабля. Неужели ФБР всё равно, что они бросали её, обычную неопытную стажёрку, на съедение монстру? А может, она как Данте — спускается в ад, чтобы понять себя, пережить личную катастрофу — метафорическую смерть наивной девушки, проснувшейся однажды утром и осознавшей, что юность закончилась. Есть ли вероятность, что Крейн постарался сковырнуть с неё невидимую глазу скорлупу, чтобы глупый птенец наконец увидел настоящий мир, жестокий и коварный? Оказалось, что взрослеть — это больно и страшно. Привычная жизнь рушится на глазах, и в её застенках ждёт совсем не то, что представлялось в детстве. Мелоди стоило немалых усилий отгонять раз за разом воспоминания о сегодняшней безобидной выходке Крейна. А ещё она злилась. На то, что раз подсознанию не дают выйти на бис в период бодрствования, оно непременно выскажется во сне. Во всей красе покажет, как же всё выглядело со стороны, например. И всё равно из всех щелей лезли вопросы, как бы Мелоди ни пыталась мысленно отмахиваться от них, как бы ни запрещала себе думать. Ты же испугалась: как ты могла? Ну что ты за неудачница? Почему не рассказала Джеку? Почему не позвонила мистеру Мартину? Почему ты промолчала? Ты что, словила кайф? Тебе понравилось? Нет? Тогда почему ты вспоминаешь прикосновение Крейна к твоему лицу? Зачем ты повторила его прикосновение перед зеркалом в ванной? Ты из ума выжила? Бестолочь. Измученная бестолочь. Позже, когда Мелоди легла спать, она спрятала голову под подушку и прикрыла уши, чтобы внутренний бессовестный голос перестал её донимать. Занудство какое! Ещё через полчаса она сходила на кухню за кружкой молока, потом ещё через некоторое время встала с кровати и походила по комнате в полной темноте. Фонарь на улице не горел вот уже три ночи кряду. Может, прогуляться? Чего мариноваться в четырёх стенах, сна всё равно ни в одном глазу. Мелоди, не снимая пижамы, сунула ноги в ботинки, надела куртку и натянула шапку. Одинокие прохожие могут принять её за городскую сумасшедшую — ну и плевать. Ей нужно проветрить голову, а заодно подумать, что делать дальше и что сказать Крейну на его выходку. Что ж она сразу-то не ужалила его побольнее каким-нибудь словцом? Охо-хо... Мелоди поёжилась, нарезая круги вокруг спящего дома. Вокруг ни души. А над головой россыпь бисера на чёрном небе. Мелоди задрала голову и принялась рассматривать звёзды, потом стала искать Большую и Малую медведицу. Из состояния долгожданного покоя её вывел телефонный звонок. Пошарив в кармане куртки, Мелоди достала телефон и посмотрела на экран — номер скрыт. Однако! — Алло, — она ответила на звонок, продолжая рассматривать то силуэты домов, то звёзды, а на том конце тишина. — Алло? Я вас не слышу. Тишина. Или лучше сказать — гробовое молчание? Закатив глаза, она скинула звонок и сунула телефон обратно в карман. У неё и так предостаточно поводов для бессонницы, ещё один загон ей не нужен. Но телефон зазвонил снова, и опять номер скрыт. — Слушаю, — ковыряясь носком ботинка в снегу, Мелоди снова прислушивалась к тишине в телефоне. На мгновение её осенило и, оглядевшись по сторонам, она полушёпотом спросила у тишины на том конце: — Мистер Крейн? Это вы? Где вы взяли мой номер? Безмолвие длилось секунду-другую, и звонок прервался. Посмотрев на экран, Мелоди на всякий случай проверила входящие звонки, а потом убрала телефон обратно в карман. Вернувшись домой и выпив чашку молока, ей удалось наконец уснуть. Правда, ненадолго. Она проснулась, когда за окном было ещё темно, а часы показывали шесть пятнадцать. Что ж. Удалось поспать всего четыре часа, но хотя бы рухлядью себя не чувствовала — уже хорошо. Голова стала чуть светлее, мысли легче, тревога сошла на нет. Утром вообще всё кажется менее мрачным и более весёлым. Вот и вчерашняя встреча с Крейном вроде уже не так сильно пугала: подумаешь, подошёл ближе, чем положено. Мелоди тоже хороша: встала столбом и стояла так, пока психопат сам не отошёл. Она очень надеялась, что этот суровый на самом деле урок чему-то её научил. Например, не молчать, когда надо во все сирены глотку рвать. Иначе на месте Крейна когда-нибудь мог оказаться менее сговорчивый маньяк, а то и вовсе чучело какое-нибудь в подворотне. Ещё более отбитое, тогда не только орать, тогда и драться придётся, поэтому нельзя просто встать и стоять бедной овечкой. Один раз облажалась — второго раза быть не должно. Пока она ехала до Аркхема, много думала о том, что да как, прилаживала одну мысль к другой, но те никак не хотели становиться дельными. В итоге всё всегда сводилось к одному — к импровизации. В холле её уже ждали Джек, невыспавшийся и хмурый, и двое агентов, пришедших для того, чтобы напомнить инструктаж. Их слушай, кивай и запоминай. А вот Джек и в прошлые визиты выглядел немногим лучше. Взяв два кофе в автомате, Мелоди пошла за охранником в крыло "D", где теперь отбывал лечение Крейн. В камере-палате, которая всё-таки больше палата-камера, было окно. Не пародия и не издевательство, а правда окно, хоть и зарешёченное. Какая-никакая, а привилегия. Джек надел на руки Крейна наручники и только потом открыл дверь-решётку. Мелоди поздоровалась с пациентом и протянула ему пластиковый стаканчик. — С добрым утром, — поздоровался в ответ Крейн, принимая стаканчик. — Выглядите не очень. Надеюсь, причина вашего недосыпа не я? Мелоди мысленно скривилась, но отмахнулась, сделав вид, что всё хорошо. — Диссертация — виновница и бессонницы, и недосыпа, и неправильного питания, — ответила она как можно непринуждённее. Крейн улыбнулся. Ну да, конечно, как же, поверил он в сказку про трудолюбивую Золушку. И самоуверенно ответил: — Бояться меня — это нормально, не стоит пытаться быть бездушной и безэмоциональной. Таких, как вы, носящих маску непроницаемости, я разоблачал едва ли не каждый день. А вы так старательно настораживались в присутствии меня, а сегодня наигранно спокойны. — А чего боитесь вы? — Мелоди не хотела говорить о вчерашнем инциденте. Крейн вышел во двор сада вслед за Джеком и сощурился от яркого утреннего света. Ему разрешали носить очки, но они не спасали от резкой смены освещения. — Мои страхи давно под контролем, а вот ваши ведут себя плохо, словно невоспитанные, и вы идёте у них на поводу. Мелоди тоже поморщилась от яркого света. — Как ловко у вас получается не отвечать на вопросы, — не без иронии заметила она. — Меня больше интересуют ваши страхи, и я хотел бы начать с них сегодняшний сеанс, — остановившись возле двери в беседку, ответил Крейн. Ну ещё бы! Кофе он уже получил, погулять вывели, теперь подавайте на блюдечке страх. Мелоди смахнула с плеч налипшие снежинки и вошла вслед за мужчинами. Внутри было холодно, садиться на стул совсем не хотелось, и девушка, положив на столик перед Крейном папку с распечатками о Тайгере, заботливо скреплёнными скрепками, предпочла пройтись туда-сюда несколько раз, ожидая, пока Джек пристегнёт Крейна к скамейке, а потом займётся обогревателями. — Хотите ещё детских страхов? — встав около включённого обогревателя, спросила Мелоди. Ей было жаль Крейна, он лишён привилегии согреваться движением или сидеть около обогревателя. Ему придётся ждать, когда тепло доберётся до него. Он отпил из стакана и обвил вокруг него пальцы, пытаясь согреться хотя бы так. — Нет, мисс О'Нил, сегодня я хочу услышать о каком-нибудь страхе, который терзает вас, как жук-точильщик, в настоящее время. Какая у вас есть фобия сейчас, сегодня. Вот как... Хотя чему удивляться? Сегодня-завтра Крейн всё равно спросил бы об этом, так что днём раньше, днём позже. — Ну... тараканы мне не приятны, — она прошла от одного окна к другому, остановилась и пожала плечами. Мужчина покачал головой. — Подумайте как следует, не торопитесь. Осы тоже неприятны, шершни. Пауков она не боялась, хоть домашних, хоть уличных. Спокойно соседствовала с ними в комнате, даже если знала, что за диваном какой-нибудь восьмилапый кадр свил паутину. Ну, свил и свил. Не сожрёт ведь. Сам подальше спрячется, опасаясь быть прибитым тапком. Как, оказывается, непросто выковыривать из подсознания страхи. — Лифты, — наконец сказала Мелоди. — Лифты, — повторил Крейн. — Прекрасно! Что же вас в них пугает? Какая глупость. Она как будто на приёме у психотерапевта, только психотерапевт неправильный: он не лечит, а наоборот — подкармливает внутренних демонов и подталкивает к саморазрушению. А ещё по доброй воле к этому специалисту никто не попадает. В конце концов, Мелоди ведь никто не заставляет прямо сейчас на практике демонстрировать страхи, надо всего лишь немного рассказать о них. — Я их не боюсь, лифтов, в смысле. Они... я переживаю, что они непременно упадут. Не все, но некоторые. Она посмотрела через окно на улицу, на снежные покрывала, потом постучала пальцами по раме. — Некоторые? — уточнил Крейн. — Будьте добры, по пунктам. — Ну... Скажем, до восьмого этажа включительно я езжу спокойно, а выше — нет. Вот она рассказывала о страхе перед лифтами и мысленно фейспалмила, потому что это глупо и совсем не по-взрослому. Ещё каких-то сто пятьдесят лет назад люди и мечтать не могли о таких благах цивилизации, а получив удобства, человек и тут нашёл повод для триггеров, фобий и прочей гадости. — Что вы испытываете, когда не имеете возможности отказаться от поездки, скажем, на пятнадцатый этаж? — спросил мужчина. Мелоди поправила ворот белой непрозрачной блузки и представила себя стоящей в лифте. На небольшом экране электронные цифры сменяют одна другую: восемь, девять, десять... Она невольно положила руки на спинку стула и вцепилась в неё пальцами. — Панику, — честно призналась Мелоди. — Почему? — уточнил Крейн. — Потому что лифт может сорваться и полететь на дно шахты, — ладони стали влажными, девушка старалась дышать ровнее, так, как она делала в неприятных ситуациях. Крейн молча вздёрнул брови, как бы вопрошая: разве? Разве, разве. Мелоди сжала губы и кивнула, а потом поняла, что "палач" ждал подробностей. Ему мало, чтобы просто пройтись по верхушке айсберга, ему нужны детали, чтобы их можно было смаковать. Что ж... — Даже если я не смотрю на табло, всё равно знаю, всё равно перевариваю мысль, что лифт едет всё выше и выше. Сердце подскакивает. Дышу чаще и глубже. Чтобы не запаниковать, держусь за поручень. Так... как будто безопаснее, если кабину тряхнёт. Крейн слушал внимательно, ловил каждое слово. Рассматривал Мелоди, следил за её лицом, за руками, одним только взглядом выпытывал нужные ему, как воздух, детали. — И вот вы приехали на пятнадцатый этаж, двери лифта открылись — что дальше? — Я быстро выхожу, — скупо ответила Мелоди. Крейна это, конечно, не устроило, и он уточнил: — Переживаете, что кабина всё-таки сорвётся в последний момент? — Да, — кивнула она. Закинув ногу на ногу, Крейн, насколько позволяли наручники, сложил пальцы в замок и положил на колено. Лёгкая ухмылка коснулась губ. — Лифт не падает, а вы стоите на площадке пятнадцатого этажа. И?.. Мелоди обречённо вздохнула, всё ещё мысленно находясь в невидимом здании. — И жду, что дом начнёт рушиться. — И вам некуда бежать, — улыбнулся мужчина. На деле же дом не рушился, а лифт никуда не падал, но Мелоди всё равно ждала, что вот-вот, ещё чуть-чуть — и всё. Страшно и мерзко. Страшно по понятной причине, а вот мерзко, потому что голова прекрасно понимала, что быть такого не может. Не падают дома с бухты барахты, и лифты так просто не ухают вниз. Один раз на сто тысяч поездок — возможно, но каждый день каждый второй раз — о, не-ет. И всё равно пот по спине катился, дыхание от предчувствия сбивалось, а внутренний голос увещевал, что непременно упадёт или развалится. Наконец Мелоди отпустила саму себя из неприятных мыслей и более или менее облегчённо вздохнула. Да вот Крейн не дал так просто скрыться в реальности и в её адекватных выводах. — И как вы справляетесь с этим? Да разве ж с навязчивым страхом справишься? Начнёшь себя успокаивать — только хуже становится. Мелоди пожала плечами. — Ну... Иду пешком. Так медленнее, но зато без лифта. Мужчина усмехнулся. Сейчас скажет про избегание и про то, что ком страха таким образом становится только больше. Но Крейн сказал кое-что другое: — А вы не задумывались о том, что лифты производят для того, чтобы помогать людям, а не убивать их? Конечно она об этом задумывалась, чёрт возьми! И именно поэтому Мелоди огрызнулась: — Естественно, я об этом думала! Но мой страх сильнее чувства физического комфорта! Мужчина потёр ладони, наручники отозвались негромким звяканьем. — Скажем, в год в лифтах погибает пятнадцать-двадцать человек, и это не в городе, а по стране в целом. При этом один человек в день пользуется лифтом, предположим, четыре раза. Сколько людей в стране? — Крейн выразительно посмотрел на девушку. — А сколько домов падают в день? Ноль? Ваши страхи не обоснованы и бессмысленны, если брать в расчёт даже примерную статистику. Мелоди открыла было рот, но застыла, глядя на Крейна озадаченно. И не менее озадаченно спросила: — То есть вы... что же... Вы только что провели сеанс психотерапии для меня? Сказать, что её накрыло удивление, — ничего не сказать. А Крейн высокомерно улыбнулся и довольно пафосно продолжил: — Когда в следующий раз перед вами встанет выбор — идти пешком или подняться на лифте, вспомните о том, что я вам сказал. А если этого покажется мало... — он намеренно выдержал паузу, не спуская с Мелоди глаз. — В таком случае найдите план установки лифтов и оборудования, и вы узнаете, что предприняли люди, чтобы лифты не падали. Мелоди посмотрела на Джека, устроившегося около одного из обогревателей. Он как будто и сейчас не проявлял никакого интереса к происходящему в беседке. Кстати, о ней. Подслушивающие устройства установили в новой камере Крейна, а ещё на Джеке было одно. На Мелоди и на пациента их цеплять не стали — видимо, во избежание сговора. — Вы же Король Страха, Пугало, так какой резон вам избавлять кого-то от страха? — пыталась подловить Крейна Мелоди. Он не торопясь склонил голову сначала в одну сторону, потом в другую, пожал плечами и наклонился вперёд. Глаза у него вспыхнули нездоровым блеском, и мужчина заговорщически произнёс: — Раз я Король Страха, стало быть, я должен уметь не только наводить ужас на людей, но и мастерски освобождать от него? Согревшись, Мелоди села на стул и сложила руки на груди. — Хорошо. Допустим. Но теперь ваша очередь отвечать на вопросы. Немного подумав, она задала вполне очевидный вопрос: — Что движет Тайгером? Не голод же. Крейн кивнул. — Не голод, в мирное время каннибалы никогда не руководствуются им. Вроде уже что-то, но в то же время пока ничего толком. Впрочем, отчаяться Мелоди не успела, так как мужчина спросил: — Ответы всегда рядом, на поверхности, надо только задать правильный вопрос, а в вашем случае он звучит так: какие формы каннибализма вы знаете? Возможно, за ответами что-то откроется новое, так что стоило попробовать. У них-то время есть, в отличие от потенциальных жертв Тайгера. — Вынужденный, и он сразу же отпадает. Дальше... Религиозно-культуральный, и тоже не про Тайгера, так как он не состоит ни в каком культе. Хотя... Может быть, он использует каннибализм как форму "средство для достижения чего-либо"? — Мелоди покусала большой палец, задумавшись. — Идея сверхчеловека? Она пока не цеплялась за эту догадку, лишь забросила удочку и ждала, что скажет Крейн. — Когда он сидел в тюрьме, он говорил что-нибудь о целях или об идеологии? — Крейн использовал наводящие вопросы. Мелоди протяжно выдохнула, роясь в мыслях. Немного подумав, она сделала жест рукой, как будто выпускала из сомкнутых пальцев бабочку. — Кажется, да... Или... Тогда мы переходим к бытовому каннибализму, раз имеет место быть сверхценная идея? Но какая? Вообще-то... Вроде бы Тайгер ничего такого не говорил, по крайней мере, в новостях не передавали, — ответила она. Крейн обвёл взглядом помещение и попросил: — Вы же профайлер, вот и дайте мне характеристику Тайгера, раз всё-таки умудрились зайти в тупик. Остановившись на окне, ведущем в сторону клиники, он будто погрузился в себя. Мелоди ничего не оставалось как последовать просьбе. — Ну... Он прошёл судебно-психиатрическую экспертизу с пометкой «вменяемый», вырос в благополучной семье, но, возможно, всё же подвергался насилию. Возможно, был ранний сексуальный опыт, неудачный. Хм... Ещё... — Мелоди подняла глаза на Крейна, но он по-прежнему не смотрел на неё. — Часто удовольствие от приема пищи и секса становятся взаимозаменяемыми — и неудовлетворение сексуальности компенсируется пищевым поведением... Мелоди замолчала, находясь на грани эйфории и паники одновременно. Не в силах совладать с эмоциями, она встала и прошлась от окна к окну, затем остановилась у стула, вспомнив важную деталь. — Он, в смысле Тайгер, кусал своих жертв! Криминалисты не раз отмечали это в отчётах, но никто не соединял воедино три основных компонента, а именно: кусание, пищевое удовлетворение, сексуальное удовлетворение, и мы получаем классическую антропофагию! Ни разу за всё время практики Мелоди не была настолько близка к предстоящей разгадке личности Тайгера! Без Крейна она бы плавала в безбрежном океане догадок, и все как одна — далеки от истины. У Мелоди сердце колотилось, как ненормальное, как будто кофеин зашкаливал, а уж глаза, наверное, у неё светились от озарения. И взгляд Крейна, полный высокомерия и триумфа. Насмешливый. Мелоди плевать, потому что шестерёнки в её голове наконец зашевелились. Её переполняло торжество, и даже ФБР не смогли всем составом прийти к этим выводам. А ведь они и правда на поверхности, только руку протяни. И Мелоди голодными глазами смотрела на Крейна, желая глубже вгрызаться в разгадку, разгребать ворох неприятной и некрасивой правды, но в этом и есть её работа. Сперва она задохнулась и закашлялась, слова спутались между собой и застряли в горле, потом на языке, потому что такого воодушевления Мелоди до сих пор ещё не испытывала, но изо всех сил старалась не выплёскивать эмоции наружу. — Простите... — прокашлявшись, извинилась она. — Так... На чём мы остановились?.. Она сделала несколько заметок в блокноте, который принесла с собой. Нельзя упустить ни одной детали. — На том, что теперь ваша очередь, — учтиво, но иронично ответил Крейн. Мелоди в замешательстве посмотрела на него, на радостях и забыв, какой у них уговор. — Мистер Крейн! — взмолилась Мелоди и преодолела в несколько шагов расстояние между ними. Она даже была готова сесть рядом с ним и, если надо, взять его ладони в свои, но оклик Джека остановил её. Мелоди перерыла ворох мыслей, выискивая весомые аргументы. — Мы же стоим на пороге поимки Тайгера! Мы должны продолжить разговор о нём! Ведь пока мы медлим, время уходит, и кто-то снова может погибнуть! Крейн с интересом рассматривал её, такую... ставшую вдруг взволнованной. От настороженной тихони не осталось и следа. Её глаза горели, Мелоди вся горела от жажды узнать больше. Её ломало, как героиновую наркоманку, как бы она ни старалась закрыться за завесой хладнокровия. — Мы? — спокойно переспросил Крейн. — Теперь не я и вы, а "мы"? — Продолжаете издеваться? — укор в голосе Мелоди так и звенел. Он так ядовито улыбнулся, что Мелоди невольно отступила на шаг назад. — Ну что вы, — и ни намёка на искренность и сочувствие. Нужно взять себя в руки, ведь наверняка Крейн рассчитывал, что стоит ему подтолкнуть Мелоди с мёртвой точки НЕ ЕЁ расследования, как это выведет её из равновесия. Слишком много эйфории за один раз для стажёрки, и вот она уже выбита из колеи, и делай с ней что хочешь. Например, избавь от одного страха и подсели вместо него новый. Мелоди нахмурилась, молча ругая себя на чём свет стоит, и, если говорить на языке Интернета, — "профессионализм вышел из чата". — Джек, — перешагнув через голову Крейна и не давая ему возможности воспользоваться её слабым положением, она обратилась к охраннику, — мне нужен небольшой перерыв. Она посмотрела на часы на запястье и добавила: — Столовая открыта, проведу там минут пятнадцать-двадцать и вернусь. — Мисс О'Нилл... — Крейн же охотник, и он не желал лишаться жертвы вот так просто, в момент её наибольшей слабости. Но Джек кивнул. — Да, конечно, у вас столько времени, сколько вам нужно. Слава ФБР! В этой игре они на стороне Мелоди, всё-таки она нужна им в здравом уме. Её заранее предупредили, что если что-то пойдёт по её мнению не так, она имеет право прервать встречу или даже закончить. — Мисс О'Нил, это избегание, — очередь Крейна использовать укор на полную катушку. Мелоди сняла со спинки стула куртку и снисходительно улыбнулась. — Нет, мистер Крейн, это здравый смысл. Она всё ещё не могла успокоиться, эйфория опасно граничила с паникой. Мелоди не знала, почему, но понимала, что лучше в таком состоянии не продолжать разговор с Крейном. Джек спросил у неё: — А вы не против потом продолжить встречу в палате? — Нет, не против, — не глядя на Крейна, ответила она. Мелоди шла к выходу из беседки с чувством облегчения. Её не будут препарировать и изводить неудобными вопросами, вместо этого она отсидится в столовой, приведёт мысли и нервы в порядок. — Пошли, док, — Джек отстегнул цепочку, соединяющую наручники и скамейку. Мелоди открыла дверь и вышла на улицу. Холодный ветер тут же бросился к ней, полез за пазуху, потёрся о руки, растрепал волосы. Вне стен беседки стало гораздо лучше, прогретое помещение перестало давить, не сжимало лёгкие, не сдавливало горло. Стук. Скрип. Дверь клиники распахнулась, и на улицу выскочил пациент, он рванулся к сугробу, но мужчину тут же схватил за плечи санитар и потянул на себя. Беглец развернулся и поддал локтем крепкому парню, и тот схватился за лицо. А псих прыгнул в сугроб, вскочил, расхохотался, отряхиваясь, словно пёс от воды. Встав на цыпочки и вытянувшись в струну, он завыл и сразу же побежал по расчищенной дорожке — аккурат в сторону беседки. Улюлюкая, воя, радуясь короткой воле. — Чёрт! Уйдите обратно! Внутрь! — крикнул Джек Мелоди, перед этим пристегнув Крейна обратно к скамейке, и побежал навстречу психу. Мелоди уж точно не собиралась геройствовать, поэтому послушалась и зашла обратно в беседку. Вид из окна что надо — из первого ряда. Санитар же тем временем ковылял следом за беглецом, и уже можно было разглядеть красные пятна под носом и на белой рубашке. Что ж, столовая может и подождать. Психи есть психи, нет-нет да внесут коррективы в планы. Хотя от чашечки ирландского кофе Мелоди не отказалась бы: зима вот-вот сдаст позиции, вот-вот подкрадётся март, в воздухе уже витает радость от предвкушения тёплых дней и солнца. Готэму не помешает немного солнечных дней, а там и до окончания магистратуры рукой подать. Наконец-то. У неё на душе преступно легко. А беглец вырывался как мог, сея хаос и распинывая снег вокруг себя. Двое крепких мужчин никак не могли с ним совладать, слишком уж хотелось психу подышать на свежем воздухе. Скорее бы его уже увели восвояси. Вздох. Тёплые руки легли на правое плечо Мелоди, пальцы как-то слишком по-хозяйски сжались на нём. Вздрогнув, она повернула голову и в удивлении приоткрыла губы. В её по-летнему зелёные глаза смотрели холодные глаза Крейна. До неё не сразу дошло, как он освободился, ведь Джек его вроде обратно пристегнул... Мелоди дёрнулась, но длинные тонкие пальцы сильнее сжались на плече. — Джек не обрадуется, если вы закричите: его уволят скорее всего. Бедный Джек, — Крейн поцокал языком. — А как вы?.. Джек ведь... — она посмотрела на скамейку, к которой Крейна вообще-то пристегнули обратно. — Вы так неразумно оставили скрепки на листах, — Крейн многозначительно улыбнулся. — Это ведь может стать нашим маленьким секретом? В противном случае головы полетят с плеч. Ваша и Джека, например. Такой глупый крест на карьере профайлера. Вы же себе не враг, мисс О'Нил? Он словно отчитывал её за нерасторопность. И ни сожаления, ни жалости, само собой, в голосе Крейна не было. Мелоди всю передёрнуло: от прикосновения, от опасной близости с психопатом, от его слов. От тихого звучания голоса. В панике она схватила мужчину за руку на плече и повернулась к нему лицом, но прежде чем успела что-либо сделать, его слова опередили её и обезоружили: — Вы замёрзли. Бедняжка. Она не замёрзла, она стояла как в пожаре, но кровь отхлынула от рук, Мелоди почти не чувствовала пальцы. В критической ситуации организм работал по правилам страха. Крейн отпустил плечо Мелоди и сжал её пальцы в своих. Склонился. Несколько раз подышал на них, согревая своим дыханием. В беседке работало два обогревателя, а Мелоди дрожала, её знобило, и Крейна, кажется, это забавляло. А она так и стояла, оцепеневшая, потерянная и дрожащая, смотрела, как мужчина сжимал её пальцы. Как согревал их. Его горячее дыхание не пленяло и не дурманило. Хотя нет. Всё-таки дурманило. — Я не причиню вам вреда, — он заглянул в её глаза. Впрочем, его голос как всегда контраст на контрасте, в нём вызов, насмешка, надменность, а Мелоди то ли не могла, то ли не хотела отнимать свои руки из чужих. Может, и правда всё дело в холоде, беседка не предназначена для зимних посиделок. Она готова была поклясться, что Крейн был близок к тому, чтобы поцеловать её. Смотрел на неё и плотоядно, и задумчиво. Может, не понимал, почему не хотел причинять вреда? Или наоборот: как раз-таки понимал. При этом за себя Мелоди не могла ручаться, как поступит, если это произойдёт. Примет поцелуй? Или всё-таки разум возьмёт верх и придётся дать отпор и оценить действия Крейна как нападение? А разве сейчас — да-да, прямо СЕЙЧАС! — не это происходит?! И какого чёрта Мелоди до сих пор не сопротивляется? Она оцепенела и будто впала в коматозное состояние, когда Крейн наклонился ещё ближе. Мелоди почувствовала его дыхание на своём лице. Замерла в тревожном ожидании. Всё ещё дрожала. Шаг вперёд. Мужчина прижал её к оконной раме. И у неё рой мыслей в голове. Паника. Смятение. Ужас. Неужели Крейн всё-таки собирался поцеловать её? Он прижался щекой к её щеке и понизил голос, до тихого шёпота. Одна короткая фраза на ухо, горячее дыхание обожгло кожу, и тысячи иголок пронеслись льдом по позвоночнику, заставив желудок сжаться: — Джек возвращается. Мелоди в полной тишине наблюдала, как Крейн возвратился обратно к скамейке и сам себя пристегнул за наручники. Она беспорядочно шарила по стеклу в поисках двери, пальцы не слушались, путались в съехавшем шарфе. Крейн разглядывал её как диковинную вещицу в лавке старьёвщика. Но стоило Джеку открыть дверь, ворча и потирая ушибленное плечо, Мелоди, не говоря ни слова, пулей вылетела на улицу. — Так нам ждать вас в палате? — крикнул ей вдогонку охранник. Она прибавила шагу, едва сдерживаясь, чтобы не побежать, и, так и не ответив, скрылась за дверями клиники.