Спит убитая лисичка,
Спит задушенная птичка,
Обезглавленный хомяк
Посмотри-ка как обмяк!
Утонув в зловонной жиже,
Спят в аквариуме мыши,
А на высохшем полу
Рыбки кучкой спят в углу.
[...]
Сторож спит с ножом в спине,
Спят пожарники в огне,
И, придавленный бревном,
Спит строитель мертвым сном.
Парашют в полет не взяв,
Спит десантник на камнях.
Ошибившись только раз,
Спят саперы в этот час.
Газ забыв закрыть, соседи
Спят вповалку на паркете.
В паутине дремлют мушки.
Спи, а то прибью подушкой!
Колыбельная.
Нет черноты. Нет света в конце туннеля. Потому что это не рай и не ад, это что-то другое. Скользкое. Склизкое. Открой глаза, хотя бы приподними веки — и ни света, ни тьмы, только копошащиеся тени, люди, существа, и все вперемешку, все какие-то полумёртвые или полуживые. Изломанные, будто линии. И изнутри поднимается страх, вязкий, тягучий, засасывающий, словно смоляное болото. И чем больше из него пытаешься выбраться, тем сильнее увязаешь.
Страх.
С — страдания.
Т — тьма.
Р — расщепление рассудка.
А — агония.
Х — хаос.
Так бывало по ночам. Открываешь глаза, и темнота везде: и в глазах, и в голове, будто встраивалась в тебя. Или ты в неё.
А сейчас Мелоди приподнимала веки и видела себя частью страшных сюрреалистических картин. Словно она всегда была в них нарисована изначально. Пикассо создавал очередные линии и фигуры, и Мелоди как-то попала туда. Эти линии перечёркивали её, закрашивали, она тонула в них.
Попытаться приоткрыть глаза ещё раз. Шестерёнки тут же зашевелились, заскрипели, и до того замершие тени и фигуры ожили и зашевелились. Все как одна неживые. Вокруг темно, иссиня-кроваво, будто кто-то раскрасил всё в кирпичный оттенок на закате дня.
После каждой попытки очнуться Мелоди обратно погружалась в неспокойные сны, в которых бежала, терялась.
Очередная попытка вынырнуть из подсознания в не менее пугающую реальность. Или она переползала из одного сна в другой? Переваливалась за борт и падала в склизкую яму. И снова, и снова, и снова. Бесконечность мучений и тщетных попыток проснуться.
Один раз ей закрыли глаза, так, как их закрывают мертвецам. Она умерла? Умерла и пыталась выкарабкаться из могилы? Мелоди нащупала справа от себя ткань и потянула её на себя, но та не поддавалась. Она снова приподняла тяжёлые раскалённые веки и увидела очертания пляшущих фигур, они скакали вокруг костров и мёртвых деревьев, размахивали руками с зажатыми в пальцах ожерельями блестящих кишок.
Её отпевали?
Её хоронили?
Её воскрешали?
Мелоди дотронулась до своих закрытых век и смазала подушечками пальцев влажную кожу. Вслед за ней, повторяя движения, тени и все эти страшные фигуры потянулись к её лицу. Сначала были слепые прикосновения. Да, они будто слепцы, искали её на ощупь. Потом — ногти, впивающиеся, рвущие, а затем пальцы полезли под кожу. Разрывая, как ветхую ткань. На лоскуты. Мелоди закричала и вскинула руки, закрываясь от чужих прикосновений, убивающих её. Она даже попыталась привстать, чтобы отмахнуться, но чьи-то руки — другие — прижали её голову. Чьи-то пальцы — другие — убрали со лба волосы.
Мелоди вся в поту.
Она снова приоткрыла глаза, и тысячи паучьих глаз открылись ей в ответ, навстречу.
Простонав, Мелоди закрутила головой, заметалась, по-рыбьи хватая воздух и проталкивая его в лёгкие.
Всё тело в огне, в жгучем перце, в раскалённой лаве, как в саркофаге. Лёгкие разрывались. Сердце закручивалось, сжималось, словно губка, и кто-то выжимал из него кровь.
— Дышать... Дыш... шать... Не могу... — она снова заметалась, хваталась за горло, впивалась ногтями в кожу.
— Мы скоро приедем, — голос разносился так... будто кто-то бросил камень в воду, и она пошла рябью. И круги поползли по воде. Многоголосое эхо.
Приедем. Едем.Дем. Дем. Ем. Голос-колокольный-звон. Набат. Быть беде.
Холодно. Озноб электричеством прошивал миллионами игл и без того ломающееся тело. Чужое. Чужую голову. И мысли — тоже чужие. Тело хочет проснуться, но не может. И мозг тоже. Только всякие пакостные картины перед глазами, как будто их прямо туда залили, как воск, и он застыл в глазницах, и страх навсегда отпечатался в нём.
Раз или, может, два Мелоди удалось сфокусироваться на том, что пряталось
за чумными видениями. Заднее сидение. Глаза полунезряче шарили по серому потолку. Всё плыло, расходилось кругами по воде, и голова кружилась, словно Мелоди плавала в невесомости, а не лежала в машине. Она повернула голову и посмотрела в мешковатые разрезы глаз, уставившиеся на неё.
Он всё-таки пришёл за ней, а она надышалась его токсином. Будь Мелоди в более вменяемом состоянии, она бы посмеялась над романтикой странной ситуации. Но пока не до смеха. Она снова провалилась в смоляную яму, кишащую тенями.
— Куда вы меня везёте? — полуживым шёпотом спросила Мелоди, продираясь сквозь морок, как сквозь густые камышовые заросли. Она хотела перевернуться со спины на бок, но его руки не дали ей этого сделать. Мало того что тело не слушалось её, так ещё и глаза то и дело закатывались, и Мелоди осознавала себя в бездонном пространстве, в небытии, в беспомощном беспамятстве.
Мужчина что-то ответил. Мелоди приподняла голову, чтобы прислушаться к неразборчивому голосу, но от бессилия уронила голову обратно на колени мужчине.
Она должна пытаться плыть против течения? Должна сопротивляться? Или пусть течение несёт её?
Пальцы Крейна снова коснулись её век и закрыли их. Словно она умирала у него на руках.
***
Мало сказать,что она проснулась разбитой. Скорее, сонной. Так больной просыпается после тяжёлого температурного сна. Понадобилось несколько долгих минут, чтобы хоть немного прийти в себя. Когда гул в голове стих, Мелоди огляделась: она лежала в небольшой комнате, больше похожей на палату, чем на жилое помещение.
Окно закрывали пыльные жалюзи, свет сквозь них не проникал. Справа от окна шкаф с приоткрытыми стеклянными створками. Полки пустые. Сама Мелоди лежала на передвижной медицинской кровати, по бокам свисали ремни для фиксации, но она не была прикована. Между кроватью и стеной стоял невысокий аппарат, бело-голубой, он больше напоминал телефон двадцатилетней давности, только по размерам раз в сто больше.
На подставке слева от аппарата лежала инструкция. Мелоди дотянулась до неё, и понадобилось немало времени, чтобы разобрать написанное на обложке: "Гемодиализный аппарат Dialog+". Вот только как следует проморгавшись, наконец можно разглядеть, что вокруг нет ничего больничного: не палата, а комната, будто спрятанная от посторонних глаз в полумраке; кровать — просто кровать, из плоти и крови матраса, одеяла и подушки; обои, рисунка никак не разглядеть. Света бы.
Оглядев комнату, Мелоди принялась осматривать себя. Руки лежали вдоль тела, на правой пластырем заклеен локтевой сгиб. Замечательно. Но стоило пошевелиться, чтобы проверить находку чуть основательнее, как голова сорвалась с места и накрылась таким головокружением, таким землетрясением мозга, что любая область с повышенной сейсмической активностью обзавидовалась бы от души.
Тогда Мелоди подняла руку и рассмотрела её, потом немного отклеила пластырь и нашла под ним красную точку. Ей что, действительно оказали... кхм... какую-то медицинскую помощь? Причинили добро? Или наоборот — немного приблизили последние дни?
Неужто
Пугало Крейн всё-таки выследил её?
Мелоди ещё раз посмотрела на пластырь и поёжилась. Ни комната, ни аппарат ответы ей не дадут, так что стоило поискать виновника её
отравления спасения.
Легко сказать — дохрена сложно сделать. Мелоди кое-как повернулась на правый бок, чтобы сползти с кровати, и каждое движение отзывалось головокружением. Комната тут же принялась двоиться, кровать поплыла, всё поплыло. Мелоди схватилась за край кровати, чтобы не свалиться с неё. А может, вещи и правда мотало из стороны в сторону?
Мелоди всё-таки смогла наскрести немного сил и сползти на полусогнутые ноги. Она кое-как повернулась к кровати и схватилась за одеяло. Сил бы, сил бы, сил бы... Ноги не удержали, и Мелоди сползла на пол, тяжело осела, чувствуя себя больше ожившим манекеном, нежели человеком.
Сколько же она провела времени в беспамятстве? Её уже ищут?
Мелоди обшарила карманы спортивных брюк, зачем-то похлопала себя по футболке, потом немного приподнялась на коленях и заглянула на кровать. Пусто.
Что ж.
Она должна бороться. С собой, со слабостью, с желанием лечь и закрыть глаза. Нельзя просто лежать и чего-то ждать, нужно изучить обстоятельства и действовать исходя из них.
Мелоди всё-таки смогла приподняться на коленях, крепко ухватившись за край кровати. Ну, раз-два... Она тяжело встала на ноги, покачиваясь и глядя под ноги, чтобы не видеть расплывающиеся стены. Вместо них уродливо искажался пол. Ну же, надо только добраться до стены, и уже вдоль неё двигаться дальше. Стараясь не фокусироваться на качающейся комнате, Мелоди посмотрела по сторонам. Да, до двери немного ближе. Всё ещё держась за кровать, она медленно и неуверенно пошла туда. Даже ноги будто чужие, не слушались, норовили заплестись между собой, так что на стену возле двери Мелоди буквально упала.
Чёрт, как же трудно было тащить себя. Не спасать, нет. Спасать — пока что сомнительное слово, до него ещё немало придётся преодолеть, в том числе собственную слабость.
Мелоди дотянулась до ручки и повернула её. Не заперто. За дверью тянулся слабо освещённый коридор, стены и потолок — всё в паутине, пол в пыли и в сухих листьях. Даже ставки делать не надо, чтобы понять: дом скорее всего заброшен, причём основательно так. Мелоди вдоль стены, сгребая паутину, пошла дальше.
Дойдя до приоткрытой двери , из-за которой виднелся свет, Мелоди остановилась, раздумывая над тем, не стоило ли изначально поискать выход из дома, ведь попасть в новую передрягу она всегда успеет. Но тогда она не найдёт ответы на вопросы, один из которых — какого чёрта произошло?
А что произошло? Кажется, её похитили. И чем-то накачали. Вроде бы.
Мелоди толкнула дверь и, держась за косяк, вошла в комнату.
На кожаном диване, стоявшем посреди комнаты, сидел Крейн, а неподалёку от его ног на полу лежал полуживой мужчина. О том, что он жив, говорили тихие постанывания "о боже, о боже", потом он замолкал на некоторое время и снова причитал. Мелоди перевела взгляд с него на Крейна и встала около комода.
Могло показаться, что Крейн
не заметил её, потому что никак не отреагировал на её появление, хотя он сидел к ней лицом. Но занят был изучением каких-то бумаг. Это подкупало. И Мелоди осмотрела комод, всё по-прежнему расплывалось, пришлось даже угадывать — эти настольные часы в викторианском стиле одни или что из двоившейся картинки одно целое. Они неудобно легли в руку. Тяжёлые. Дорогие, наверное. Мелоди отпустила комод и сделала неуверенный шаг к дивану, намереваясь использовать часы как оружие. Когда между ней и Крейном оставалось всего несколько шагов, он поднял голову и спокойно, будто ничего не происходило прямо сейчас, произнёс:
— Как
ваш доктор, я прописал вам полный покой на ближайшие сутки. Фобос настолько хорош, что даже полная очистка организма не способна сразу же нейтрализовать его действие.
Мелоди остановилась. Всё ещё покачиваясь, она ошеломлённо смотрела на Крейна.
Мужчина протянул руку, будто ни на секунду не сомневался в том, что Мелоди не применит против него
оружие.
— Отдайте мне часы. Вообще-то они мне нужны, эксперимент ещё не закончился.
Она посмотрела на лежащего на полу мужчину и нахмурилась. Палата Крейна ещё остыть не успела после его побега, а он уже нашёл над кем поиздеваться. Бедолага, кажется, не мог пошевелиться, и если ни его тихие бормотания, вполне можно было принять его за мертвеца.
— Часы, пожалуйста, — с нажимом повторил Крейн.
Мелоди протянула их и вложила в ладонь Крейна.
— А теперь садитесь.
Она помедлила.
— Если только не боитесь упасть и присоединиться к Кевину, — не переставая смотреть на неё, Крейн кивнул в сторону мужчины на полу.
Пришлось ухватиться за подлокотник, чтобы не упасть, и Мелоди тяжело опустилась на диван. Откинув голову назад, чтобы дать комнате возможность перестать вращаться, она прикрыла лоб, так, будто боль пронизывала её.
— Вы отравили меня, — пробормотала она.
— Формально вы сами надышались, — поправил её Крейн.
Ну естественно! Как здорово обвинить во всём жертву и выйти сухим из воды!
— Как себя чувствуете? — мужчина повернулся к ней, закинул ногу на ногу и сложил руки в замок на колене.
— Так, будто меня хотели убить, — попыталась в своём положении съязвить Мелоди.
Крейн ухмыльнулся.
— Если бы именно убийство было моей целью, то поверьте, вы бы сейчас не сидели рядом со мной и не обсуждали это.
— То есть мне вас поблагодарить? — насколько хватало сил на эмоции, возмутилась Мелоди, посмотрев на мужчину.
Он качнул ногой и приподнял правую бровь. О да, он явно ожидал хотя бы саркастической благодарности, пусть даже наигранной и сквозь зубы.
Не дождётся.
Мелоди немного подтянулась повыше и села полубоком к Крейну, чтобы видеть его. Положив голову обратно на спинку дивана, она снова подождала, когда стены перестанут качаться. Непривычно. Но определённо уже не страшно.
— Вас всё равно поймают. Вы же не думали, что вам сойдёт с рук моё похищение?
Незачем ходить вокруг да около и пытаться отыскать хоть крупицу совести у Крейна, у него её нет. Так что и смысла не было внушать ему, что он не обязан быть таким негодяем.
Мужчина театрально вздохнул и окинул комнату оценивающим взглядом, затем снова посмотрел на Мелоди с жалостью, граничащей с жестокостью.
— Полиция не знала, что у меня есть запасной, так скажем, плацдарм.
Мелоди усмехнулась и покачала головой.
— Кто бы сомневался, что у вас есть место, где можно залечь на дно.
Крейн щёлкнул пальцами и указал на девушку пальцем.
— В этом не сомневались
вы, а не полиция. Большая разница.
Мелоди прищурилась.
— Так вы похитили меня, чтобы я больше не разнюхала о вас что-нибудь?
Карусель в голове никак не желала прекращать вращения. Не хватало только весёлой криповой музыки, под какую кружатся лошадки. Оседлай одну — и вперёд, круг за кругом, круг за кругом, ничего не подозревая. А случиться может всё что угодно. Мелоди потёрла веки, подождала, когда картинка перед глазами выровняется и снова посмотрела на Крейна.
— Ты стала концентрироваться на себе, а не на мне, Мелоди. Центр тяжести сместился, — она уловила в голосе мужчины что-то вроде сочувствия, но не стала обманываться.
— "Ты"? Кажется, вы тоже сместили центр тяжести, мистер Крейн, — иронично заметила Мелоди, пытаясь уязвить его. — Как мне вас называть? Джонатан? Джонни? Пугало?
Да, она блефовала. Знала, что Крейн вряд ли позволит по отношению к себе такую фамильярность, но если можно пошатнуть метафорический стул, то почему бы этим не воспользоваться.
— Мы не на равных, Мелоди, — довольно хладнокровно ответил мужчина.
— Ваша правда, мистер Крейн, — многозначительно ответила Мелоди, тоном намекая не на разницу в их профессионализме, а на ситуацию похититель-похищенный.
— Ты слишком много говоришь, и ничего из этого по делу, — укорил её Крейн.
Мелоди удивлённо уставилась на него, а потом, не в силах справиться с наркотическим головокружением, рассмеялась. Мужчина терпеливо дождался, когда импульс угаснет, и после Мелоди пояснила, улыбаясь:
— А о чём я должна с вами говорить? О погоде? Или всё-таки о похищении? Мистер Крейн, вы меня удивляете!
Он качнул ногой и несколько раз поперебирал воздух между пальцами, следя за ними, затем посмотрел на Мелоди и немного наклонил голову набок.
— Например, о Тайгере, — невыносимо спокойно ответил он.
Почему-то Мелоди показалось это смешным, она снова засмеялась, на этот раз прикрыв рот ладонью. Это не самая нормальная реакция, но она ничего не могла с собой поделать.
— Серьёзно? Мистер Крейн! Вы меня похитили, а я должна благодарить вас за это и расспрашивать о Тайгере?
Крейн резко подался вперёд, Мелоди успела только замолчать и унять смех, а мужчина пощёлкал несколько раз пальцами перед её лицом. У неё появилось непреодолимое желание вскочить, будто в один миг диван превратился в адское пожарище. И она непременно сделала бы это, если бы не Крейн — он положил руку на её плечо и недовольно и насмешливо одновременно сказал:
— Соберись, Мелоди. Я понимаю, мой нейротоксин ещё действует на тебя, но ты должна сосредоточиться. Как думаешь, получится?
На этот раз ей не хотелось смеяться — кажется, абсурд и не думал заканчиваться, но она невесело усмехнулась, пряча лицо в ладони и растирая его, пытаясь избавиться от слабости и обрести ясность мыслей.
— Я догадывалась, что вы попробуете меня найти, но даже не предполагала, что сделаете этого ради возможности поболтать.
Она намеренно сказала "поболтать", а не "поговорить", желая вытянуть из Крейна немного больше информации о своём похищении. Он скривил губы и посмотрел на неё так, словно она глупый ребёнок, который никак не хотел усваивать материал и раз за разом тупил. Затем, дёрнув рукой, мужчина всё-таки соизволил объяснить:
— Если бы тебя послали в Аркхем не в роли практикантки, а в качестве обвинителя, я бы не задумываясь навестил тебя не ради беседы, — он плотоядно усмехнулся, отчего Мелоди замерла, а Крейн между тем продолжил: — Ты хотела удовлетворить интерес, утолить жажду, для тебя жизненно важным было узнать, кто же такой Пугало за всеми этими папками и бумажками, которыми тебя нагрузили. Тебе было мало. Ты шла на риск, зная, что не сможешь использовать против меня ничего из того, что смогла бы раскопать. И тогда я подумал: "А почему бы не помочь этой славной девочке? Стереть её личность я всегда успею".
Он победно улыбнулся, разглядывая ошарашенную Мелоди. Да, прямо сейчас она барахталась среди оправданий — себя, среди отговорок, искала
причину, почему она здесь. Не на диване. У Крейна. Естественно ей нужны ответы! В противном случае она пошла бы учиться на ветеринара, например.
Боже, как кружится голова!
— Хорошо, — полусонно, полулениво ответила Мелоди. — А он тут при чём?
Она посмотрела на мужчину, лежавшего на полу.
Крейн обернулся и окинул внимательно-цепким взглядом бедолагу.
— Он помогает мне понять, не растерял ли я навыки, — улыбнулся Крейн. В ответ, будто подтверждая его слова, мужчина снова простонал.
Несмотря на то, что Мелоди сидела почти неподвижно и не поднимала со спинки дивана голову, ей всё равно было дурно. Качающиеся стены и расплывающаяся комната в конце концов сделали своё дело, усталость навалилась тяжёлым душным одеялом.
— Он не выглядит сильно испуганным, — полусонно заметила Мелоди.
— Потому что это уже заключительная фаза, — самодовольно ответил Крейн.
Мелоди поморщилась.
— Выходит, я пропустила самое веселье. Повезло.
Он смотрел на неё, прожигая взглядом, а у Мелоди и без того голова шла кругом. Она смотрела мимо лица Крейна, вскользь, но наблюдая за ним боковым зрением. В таком странном состоянии она не способна выдержать контакт глаза в глаза. Повисшее немое напряжение подталкивало мысли Мелоди к ещё большей панике, потому что, несмотря на все слова Крейна, она всё-таки не знала, что у него на уме. Казалось, даже воздух натянулся, как тугая струна.
Впервые за день — за вечер? — Мелоди поискала взглядом окно и уставилась в него. Мутное. Кажется, забитое фанерой. Так что и не понять, какое время суток там, за ней.
— Тебе нехорошо, Мелоди? — участливо спросил Крейн.
Наверное, она слишком долго молчала, варясь в своих мыслях.
— Наверное... Я бы полежала...
И голос у неё потихоньку угасал.
Мужчина пересел подальше, на другой край дивана.
— Ложись. Не отправлять же тебя обратно в лабораторию, — его явно забавляло происходящее.
А Мелоди, окончательно растеряв остаток сил, кое-как сползла на диван и легла, свернувшись в позе эмбриона. Головой она касалась бедра Крейна, но сейчас это её не сильно беспокоило. Поскорее бы уснуть, чтобы не ощущать неприятную усталость.
Она закрыла глаза, сразу же провалившись в липкую дрёму и сквозь неё почувствовав, как Крейн положил руку на её плечо.
