The younger Potter

Лучи летнего солнца пробивались сквозь кружевные занавески, окрашивая комнату в золотистые тона. Внезапно тишину разорвал пронзительный визг, заставивший вздрогнуть даже старую сову, дремавшую на чердаке. Джеймс и Сириус, их босые ноги громко шлепали по полированному паркету, неслись по длинному коридору к комнате Гермионы. Сириус, его черные волосы растрепались за ночь, осторожно приоткрыл резную дубовую дверь, затаив дыхание. — Она ещё спит, — прошептал он, и его серые глаза весело блеснули в полумраке комнаты. Джеймс, не раздумывая, с разбегу прыгнул на кровать сестры, заставив пружины жалобно заскрипеть. Его пальцы тут же нашли самые щекотливые места на боках Гермионы. — Джеймс! Пре-кра-ти-и! — завопила девочка, её голос дрожал от смеха, а руки беспомощно отбивались от брата. Сириус, прислонившись плечом к дверному косяку, скрестил руки на груди. Его губы растянулись в довольной ухмылке, когда он наблюдал, как Гермиона извивается, словно угорь, пытаясь вырваться из цепких рук брата. Её каштановые кудри растрепались по подушке, а ночная рубашка задралась до колен. Когда Джеймс наконец остановился, запыхавшись, он плюхнулся рядом с сестрой, его очки съехали на кончик носа. Сириус ловко устроился на свободном краю кровати, зажав Гермиону между собой и Джеймсом. Пружины снова жалобно застонали под их весом. — С днём рождения, солнышко! — ласково проговорил Джеймс, его пальцы нежно отодвинули прядь волос, прилипшую к вспотевшему лбу сестры. — С днём рождения, Гермиона! — Сириус сверкнул белоснежной улыбкой, его глаза искрились озорством. Гермиона, всё ещё отдыхиваясь, вытерла слёзы смеха тыльной стороной ладони. Её карие глаза блестели, как два шоколадных трюфеля. — Спасибо! — она сонно потянулась, затем резко села. — А который сейчас час? Джеймс театрально поднял руку, делая вид, что изучает несуществующие часы на запястье. Его губы сложились в преувеличенно задумчивую гримасу. — Сейчас... восемь утра! — объявил он с торжествующим видом. — Что?! — Гермиона вскочила на кровати, её брови почти исчезли под чёлкой. — Вы разбудили меня в восемь утра?! — её голос достиг такой высоты, что за окном вспорхнула испуганная птица. Сириус, смеясь, отпрыгнул к двери, ловко увернувшись от летящей в него подушки. Перья высыпались из разорванного шва, плавно опускаясь на пол, как снежинки. — Ждём на кухне! — крикнул он, уже исчезая в коридоре. На кухне пахло свежеиспечёнными панкейками и кленовым сиропом. Юфимия Поттер, её рыжие волосы собраны в небрежный пучок, ловко переворачивала блинчики на сковороде. Флимонт, уткнувшись в "Ежедневный пророк", время от времени попивал чай из фарфоровой чашки. Джеймс уже умудрился стащить панкейк и теперь обжигался, перекидывая его с ладони на ладонь. — Разбудили? — спросила Юфимия, её зелёные глаза, так похожие на глаза сына, подмигнули Сириусу. — Это было непросто, — гордо заявил Джеймс, выпячивая грудь, как петух перед дракой. Сириус, проходя мимо, толкнул его в плечо: — Не зазнавайся, Поттер. В этот момент дверь с грохотом распахнулась. Гермиона стояла на пороге, её руки упёрлись в боки, а нога нетерпеливо выбивала дробь по полу. Но стоило Флимонту обнять дочь и шепнуть ей что-то на ухо, как её гневное выражение лица сменилось сияющей улыбкой. Завтрак прервал резкий стук в окно. Все взгляды устремились к сове, которая терпеливо ждала, пока Гермиона откроет окно. Птица важно прошла по столу, оставляя мокрые следы от лап, и протянула письмо. — Хогвартс! — прошептала Гермиона, её пальцы дрожали, разрывая конверт. — Завтра идём в Косой Переулок за покупками, — объявила Юфимия, вытирая руки о фартук. — Сириус, ты с нами — твоя мать прислала деньги. Сириус кивнул, но в его глазах мелькнула тень. Он представил, как Вальбурга вручает ему деньги — её холодные пальцы будто случайно задевают его ладонь, словно боясь настоящего контакта. — Интересно, на какой факультет я попаду, — задумчиво произнесла Гермиона, её глаза бегали по строчкам письма. — Только не в Слизерин! — фыркнул Джеймс, размазывая кленовый сироп по тарелке. — Но все факультеты хороши! — Гермиона подняла голову, её нос задёргался от возмущения. — В "Истории Хогвартса" сказано... Сириус перебил её, скорчив гримасу: — Бла-бла-бла. Только представь — ты в Слизерине с Нюниусом и малышом Реджи! Гермиона надула губы, скрестила руки на груди и подняла подбородок — точь-в-точь как профессор Макгонагалл, когда ловила студентов за шалостями. Сходство было настолько разительным, что даже Джеймс невольно поёжился. После завтрака семья переместилась в гостиную. Флимонт включил старый патефон, и комната наполнилась плавными звуками магловского вальса. Юфимия легко скользила по паркету в объятиях мужа, её юбка колоколом кружилась в такт музыке. Джеймс, неуклюже перебирая ногами, пытался повторить па отца, но только наступал Гермионе на ноги. Брат и сестра остановились и девочка повернулась к Блэку: — Сириус! — позвала Гермиона, протягивая руку. Он встал с дивана, его движения были грациозны и уверенны — годы обязательных танцевальных уроков в родовом поместье Блэков сделали своё дело. Их танец выглядел настолько профессионально, что даже Юфимия остановилась, чтобы полюбоваться. Когда музыка стихла, наступил момент подарков. Флимонт вручил дочери потрёпанный фолиант в кожаном переплёте, пахнущий древней магией. Юфимия с трепетом надела на шею Гермионы фамильную реликвию — медальон с рубином, который вспыхнул алым светом, коснувшись её кожи. — Никогда не снимай его, — шепнула мать, поправляя цепочку. Её пальцы дрожали. — Он при любой опасности для тебя, будет нагреваться, и так ты поймешь, что-то произойдёт. Позже, в комнате Джеймса, Гермиона с восторгом разглядывала перстень с рубином — подарок брата. Камень переливался в лучах заходящего солнца, словно живой. — Как ты достал это в Хогсмиде? Второкурсникам же туда нельзя! — её брови поползли вверх. Джеймс подмигнул Сириусу, его очки блеснули в последних лучах солнца: — Это мои методы! Сириус тоже не остался в стороне, и вручил девочке золотой гребень с рубинами. У них с Джеймсом явно было помешательство на красный цвет. Вечер пролетел за игрой в "Взрывные карты". Взрывы смеха и настоящие миниатюрные фейерверки освещали их счастливые лица. Юфимия и Флимонт, стоя в дверях, переглядывались — в их глазах светилась и радость, и грусть. Они знали, что такие дни хрупки, как первый осенний ледок. Но пока что в поместье Поттеров царили смех и тепло, а за окном летняя ночь укутывала дом своим звёздным покрывалом. Одиннадцатый день рождения Гермионы Поттер прошёл идеально, оставив в памяти тёплые воспоминания о семейном счастье.