The younger Potter

Яркое сентябрьское солнце заливало платформу 9¾ золотистым светом, отражаясь в полированных бортах алого паровоза. Гермиона стояла, слегка прищурившись от солнечных лучей, и крепче сжимала ручку своего нового чемодана из кожи дракона. В груди сладко щемило — радость возвращения в Хогвартс смешивалась с легкой грустью расставания. — Ты точно ничего не забыла, солнышко? — миссис Поттер трепетными пальцами поправляла складки сине-бронзовой мантии дочери. Её глаза блестели подобающе больше, чем обычно. — Я положила тебе в сумочку носовой платок с вышитыми звёздами и флакончик успокаивающего зелья. На случай, если затоскуешь по дому. Гермиона улыбнулась, машинально касаясь медальона с рубином на шее. Камень был приятно прохладным — хороший знак. — Мама, я всё проверила трижды, — она показала толстую тетрадь с закладками. — Даже расписание на первое сентября уже внесла. Флимонт Поттер нежно обнял дочь, и Гермиона уткнулась носом в его пиджак, пахнущий древесными духами и пергаментом. — Помни, — он понизил голос, — если медальон нагреется, даже совсем чуть-чуть… — Я сразу же сообщу профессору Макгонагалл, — кивнула Гермиона, повторяя заученную инструкцию. Её взгляд скользнул по платформе, выискивая в толпе знакомую взъерошенную голову. Джеймс стоял у третьего вагона, оживленно жестикулируя в разговоре с Сириусом. Похоже, они что-то горячо обсуждали с Римусом и Питером. Миссис Поттер неожиданно смахнула слезу кончиком кружевного платочка. — Кажется, вчера мы провожали тебя в первый раз… А теперь ты уже настоящая второкурсница! Гермиона рассмеялась, но тут же бросилась в объятия матери, вдыхая знакомый аромат лаванды и яблочного пирога. — Я буду скучать, — прошептала она, крепче сжимая родителей. Резкий гудок паровоза прорезал воздух, заставляя вздрогнуть. Гермиона поспешно подняла чемодан и взобралась на подножку вагона, обернувшись, чтобы в последний раз помахать родителям. Они стояли, тесно прижавшись друг к другу, пока поезд не скрылся за поворотом. В купе её ждала Пандора, вся сияющая от восторга. Её соломенные волосы были украшены живыми сапфировыми бабочками, которые рассыпали блестящую пыльцу на сиденье. — Гермиона! — она буквально подпрыгнула на месте. — Ты должна увидеть, что мне прислал дядя Альберт! — В её руках был странный прибор, похожий на компас, но с тремя стрелками и странными руническими символами по краю. — Это астральный навигатор! Он показывает… Пандора не успела закончить, как дверь купе с шумом распахнулась. На пороге стояли запыхавшиеся Джеймс и Сириус, их глаза горели азартом. — Миона! — Джеймс тяжело дышал, словно они пробежали весь состав. — Ты не поверишь! В последнем вагоне — настоящий гиппогриф! Его везут в Хогвартс для уроков по уходу за магическими существами! Сириус, прислонившись к косяку, добавил с хитрой ухмылкой: — И если мы поторопимся, может, удастся угостить его парочкой саламандровых конфет… Они же обожают острое, верно? Гермиона вскочила, возмущённо подбоченившись: — Джеймс Поттер! Ты даже не думай лезть к нему! Гиппогрифы чрезвычайно опасны, если неправильно… Но брат уже исчез в коридоре вместе с Сириусом, оставив после себя лишь смех и шепот заинтригованных первокурсников. Пандора и Гермиона переглянулись и одновременно рассмеялись. Второй год в Хогвартсе начинался так же бурно, как и закончился первый. Поезд резко дернулся, набирая скорость, и Гермиона едва удержала равновесие, цепляясь за позолоченную ручку двери. В последнем вагоне пахло сеном, кожей и чем-то диким — острым, древесным ароматом, от которого щекотало в носу. Солнечные лучи, пробивавшиеся через пыльное окно, высвечивали в воздухе кружащие частички пыли, а где-то в углу позвякивала цепь, прикрепленная к массивному деревянному ящику. Гиппогриф, потряхивая гривой, сделал шаг вперед. Его медные перья вспыхнули в свете, как раскалённые угли, а мощные когти оставили глубокие царапины на полу. — Будьте осторожны! — прошептала Гермиона, но Джеймс уже вырвался из её хватки. — Да ладно, Миона, — он ухмыльнулся, доставая из кармана ещё одну конфету. — Смотри, как он реагирует! Сириус, не отставая, швырнул сладость в воздух. Гиппогриф резко взметнул голову, и конфета исчезла в его клюве с громким щелчком. — Видишь? Он… Зверь внезапно взревел, и его крылья распахнулись во всю ширь, задевая стены вагона. Доски затрещали под напором, а Джеймс и Сириус в падении откатились назад, сбивая друг друга. — Я же говорила! — закричала Гермиона, хватая брата за мантию и оттаскивая к двери. Пандора, однако, не двигалась. Она стояла, заворожённая, её широкие голубые глаза отражали блики от перьев гиппогрифа. — Он не злится, — прошептала она. — Он играет. И правда — гиппогриф, вместо того чтобы нападать, вдруг присел, как гигантский кот, готовый к прыжку. Его хвост нервно подрагивал, а в глазах светился озорной огонёк. — Он… он что, дразнит нас? — неуверенно пробормотал Сириус, потирая ушибленный локоть. Пандора рассмеялась и сделала шаг вперед. — Дайте мне. Она протянула руку к Джеймсу, и тот, недоумевая, сунул ей оставшиеся конфеты. — Пандора, не надо… — начала Гермиона, но подруга уже шла к гиппогрифу, осторожно, как к дикому ручью, который может или обжечь, или очаровать. Гиппогриф наклонил голову, его ноздри раздулись, учуя сладкий запах. Пандора медленно подняла руку, конфета лежала на её раскрытой ладони. — Вот так… — прошептала она. Гиппогриф клюнул, но не конфету — он аккуратно поддел клювом запястье Пандоры, заставив её вздрогнуть. Затем отпрянул, высоко подняв голову, и… поклонился. Глубоко, как делают благородные звери перед равными. — О… — Пандора замерла, затем, не сдерживая улыбки, склонилась в ответ. Гермиона почувствовала, как у неё внутри что-то ёкнуло — то ли облегчение, то ли зависть. — Ну вот, — пробормотал Сириус. — Теперь у нас есть ещё один человек, который умеет обращаться с опасными тварями лучше нас. Джеймс фыркнул. — Ладно, ладно, мы поняли. Мы идиоты. — Наконец-то, — вздохнула Гермиона, но тут же вскрикнула. Из-под сиденья выпал Питер — весь в шоколаде, с трясущимися руками и круглыми, как у совы, глазами. — Он… он съел лягушку… а потом… потом чихнул на меня! Гиппогриф, услышав это, издал звук, удивительно похожий на смех. В этот момент дверь вагона распахнулась с такой силой, что все вздрогнули. На пороге стоял Хагрид, его огромная фигура заполняла весь проём. — Ага! — прогремел он. — Так вот где мой бедный Бронзокрыл застрял! Гиппогриф радостно взмахнул крыльями, чуть не сбив Хагрида с ног. — Ох, ты же шалун, — засмеялся лесничий, лаская зверя по шее. — Напугал учеников, да? — Напугал — это мягко сказано, — проворчал Сириус, но Хагрид только добродушно хмыкнул. — Ладно, ребята, расходитесь по вагонам. А тебе, — он повернулся к Питеру, — лучше смыть весь этот шоколад, пока он не засох. Питер кивнул и тут же юркнул в коридор, оставляя за собой липкие следы. Гермиона потянула Джеймса за рукав. — Пошли. Пока нас не заставили писать объяснительные. — Да, пожалуй, — он бросил последний взгляд на гиппогрифа, который теперь мирно жевал сено из рук Хагрида. Пандора шла последней, всё ещё держа в руках астральный навигатор. Стрелка теперь указывала на север. — Странно… — пробормотала она. — Что? — обернулась Гермиона. — Ничего. — Пандора убрала прибор в карман. — Просто… кажется, этот год будет очень интересным. Гермиона вздохнула, но не смогла сдержать улыбки. — Когда было иначе?

***

Вечерний свет, густой и медовый, струился сквозь запылённые стёкла вагона, окрашивая всё вокруг в тёплые янтарные тона. Длинные тени от висящих на крючках мантий и чемоданов плясали по деревянным панелям стен, пока поезд мягко покачивался на стыках рельсов. Гермиона прижала ладонь к прохладному стеклу, чувствуя под пальцами мелкую дрожь металла. За окном мелькали покрытые вереском холмы, тонущие в лиловых сумерках, а где-то вдали уже зажигались первые огоньки деревень. Сириус, развалившись на потрёпанном бархатном сиденье, закинул ноги на противоположную скамью. Его чёрные, как смоль, волосы растрепались от ветра, а в серых глазах всё ещё плескалось море озорства. Он лениво перебирал пальцами бахрому шарфа, оставляя на тёмной ткани следы от шоколада. — Ну что, — растянул он слова, — вот и закончилось наше скромное приключение. Жаль, что никто не лишился конечностей — было бы что вспомнить. Джеймс, сидящий напротив, с хрустом развернул смятую упаковку «Лягушачьего дождя». Золотая фольга блеснула в последних лучах солнца, когда он отламывал кусочек шоколада. — Главное, чтобы наш бородатый друг не проболтался Макгонагалл о нашем… — он сделал драматическую паузу, — «научном эксперименте» с Бронзокрылом. Гермиона повернулась к брату, поправляя складки своей сине-бронзовой мантии. Ткань шелестела, как осенние листья, когда она скрестила руки на груди. — Ты действительно наивно полагаешь, что Хагрид сможет удержаться от восторженного рассказа? — её голос звучал сухо, но в уголках губ дрожала улыбка. — Особенно после того, как ты чуть не лишился пальцев, а Питер покрылся шоколадной глазурью? В углу купе Пандора внезапно вздрогнула. Её соломенные волосы, в которых всё ещё путались несколько сапфировых бабочек, вспыхнули в последних лучах солнца, когда она наклонилась над астральным навигатором. Стёкла прибора запотели от её дыхания, а стрелки закружились в безумном танце, словно испуганные птицы. Гермиона заметила это движение. Она наклонилась вперёд, и свет от медальона на её шее скользнул по полированному дереву столика. — Пандора? — спросила она тихо. — Что-то не так? Пальцы Пандоры сжали прибор, оставляя на стекле отпечатки. Она подняла глаза, и Гермиона увидела в них что-то незнакомое — тень, мелькнувшую в обычно ясном взгляде. — Нет, ничего… — прошептала Пандора, быстро пряча навигатор в складки платья. — Просто… знаешь, когда в животе порхают бабочки? От волнения. За окном показались первые огни Хогсмида — жёлтые точки, мерцающие в наступающих сумерках. Поезд вздохнул глубоко, выпуская клубы пара, и начал тормозить, заставляя чемоданы поскрипывать на полках. Джеймс вскочил, прилипнув носом к стеклу. Его отражение смешалось с пейзажем за окном. — Приехали! Наконец-то! — его голос звенел, как колокольчик, нарушая задумчивую атмосферу. Гермиона машинально дотронулась до медальона. Рубин под пальцами был тёплым, но не обжигающим. Всё в порядке. Обычный учебный год. Обычное возвращение. Но почему-то где-то глубоко внутри, там, где прячутся самые тихие страхи, что-то шевельнулось. Может быть, это был отблеск странного поведения Пандоры? Или тень, промелькнувшая в глазах Сириуса, когда он смотрел на приближающийся замок? Или просто игра света на стёклах, создающая иллюзию движения в тёмных углах вагона? Гермиона глубоко вдохнула запах древесины, кожи и волшебства — знакомый, родной запах Хогвартс-экспресса. Всё будет хорошо. Должно быть.