Странник

#2 …Солнце садилось, сменился ветер и в воздухе появился отчетливый привкус сумерек. Камни балюстрады неторопливо отдавали дневной жар. Странник стоял и бездумно смотрел на оливы (теперь он вспомнил и это слово), сбегавшие вниз по крутому склону, на кипарисы, зелеными свечками вонзавшиеся в закатное небо. Смотрел и спрашивал себя, что он тут делает. – Пойдем, мастер Странник, поужинай с нами. – Сэм махнул рукой куда-то вглубь сада. …Странник сидел за дощатым столом в беседке, увитой виноградом. Свечи в цветных стеклах освещали лица – эльф, гном, двое хоббитов – как они сами себя называют. Сэм накрывал на стол: виноград, лепешки и остро пахнущие оливки в масле, которое поблескивало золотом в свете свечей. – У нас отличные вина, Странник. Есть красное – вот легкое, вот покрепче. Или ты предпочитаешь белое? – Гимли расставлял кубки. – Все равно какое. На твой вкус. – Странник принял кубок с вином. Пить, впрочем, не хотелось. К столу подошел третий хоббит, Бильбо. – Друзья мои, простите. Я задержался. Хотя… – …Хотя заранее поставил песочные часы, – хором сказали все. Видимо, это была привычная шутка. – Да, поставил. Но я все думал о том предсказании… – Бильбо оборвал себя. – Вот что, Странник, завтра с утра мы войдем с тобой в Чертог Хроник. Если тебе надо вспомнить, кто ты, – лучшего места не найти. Там ты можешь узнать все. Если хочешь, конечно. – Спрашиваешь. А для начала скажи – где мы? Вы сами знаете? – Друг мой, ты в Валиноре, – торжественно начал Бильбо. – Это благословленная земля, где живут бессмертные эльфы и считается… – И считается, что эту страну нам дали в награду, – перебил его Гимли. – Мы-то все – обычные смертные, кроме Леголаса, конечно. Считается, что мы такие героические герои, что теперь все нам по плечу, и нет ничего по-настоящему достойного нас. – Гимли помолчал. – Получается, бессмертие – это единственное, что нам подходит. Нам только забыли объяснить, что с ним делать. Мне было проще, я следовал за своей любовью. Наверное, ты знаешь, как это бывает. – Знаю. И как? Дошел? – Да. Сэм со стуком поставил свой кубок. – Ты должен завтра обязательно взглянуть на наши сады, мастер Странник. На земле такой красоты не встретишь. Второй хоббит, Фродо, почти не пил и не участвовал в разговоре. Сидел молча, задумчиво крошил хлеб. Странник пригляделся к его рукам. На правой не хватало пальца. …Ветер шевелил язычки свечей. Трепетали виноградные побеги, оплетавшие беседку. Вечер, не то чтобы особенно веселый, определенно двигался к концу. Леголас поймал взгляд Странника, встал из-за стола. Странник поднялся за ним. Они прошли к дальнему концу террасы, к балюстраде. В траве стрекотали цикады. На горизонте, очень далеко внизу, дышало невидимое море. – Леголас, скажи – что ты делал сегодня на берегу? На самом деле, я имею в виду. – Не знаю, Странник. Возможно, хотел увидеть друга, которого больше нет с нами. А возможно, самого себя. Того, каким я прибыл сюда. В парусной лодке, без весел, которые унес водоворот, с Гимли, ошалевшим, как и я, от всего происходящего, от того, что нам это удалось. – Вы в этом сомневались? – А ты как думаешь, – глаза Леголаса блеснули. – Это в песнях и хрониках герои совершают свои подвиги, не моргнув глазом. А так… Пуститься в путь без карт, которых, впрочем, и не было, почти без запасов еды и воды, не давая себе ни о чем задуматься. – Похоже на самоубийство? – Нам нечего было делать в нашем мире. Мы слишком изменились, Странник, слишком. Какое-то время казалось, что мы победили. И мы строили королевство для нашего короля. Хотели быть с ним рядом. Но… он король. А у королей не бывает друзей. Только подданные. Не то что мы были против – но мы для него остались за чертой, которая отделяет короля от человека. Даже такого короля, о котором можно только мечтать. Наши пути разошлись, это получилось само собой. Я вернулся к себе в леса. Гимли стал правителем Блистающих пещер Агларонда. – Пещер чего? – Подземные чертоги, красота которых заставляет сжиматься сердце. Гимли сумел заставить эти камни рассказывать о себе. Ему удалось невероятное. На какое-то время я поверил, что ему повезло. – А тебе? – Мне повезло меньше. С того момента, как я увидел море со ступеней Пеларгирской гавани, я знал, что покину Средиземье. Но времена, когда жители Амана помогали жителям Арды, давно миновали. Я был готов отправиться в путь один, но медлил. Меня держали друзья. А затем… Затем они стали уходить один за другим. Туда, куда не попадет ни один эльф. Ушел наш король… Потом Пин и Мерри, за которыми мы когда-то гонялись по всему Рохану. Они состарились, но остались мальчишками до конца… Я и Гимли могли только провожать их до последнего пристанища их телесной оболочки. А потом Гимли заявил, что больше не может притворяться, будто он забыл свою любовь. Он сказал, что поплывет к ней – со мной или без меня. И тут я понял, что больше ждать нечего. Знаешь, как я был рад, когда оттолкнул нашу лодку от берега. Вот оно море, вот друг рядом – и больше не надо было ничего. Если это самоубийство, то вряд ли самоубийцы бывают настолько счастливы. При том, что не было никакой уверенности, будто нам удастся доплыть. – Что-то не сходится. Гимли сказал, что эта страна – ваша награда. Леголас помолчал. Потом задумчиво проговорил: – Иногда мне кажется, что Валинор – это награда за верность. Тогда понятно, почему Гимли оказался именно здесь. Верность своей любви – я не знаю никого другого, кто был так верен. Я сам – это верность зову, услышанному в Пеларгире. Бильбо – верность знаниям. Сэм – верность службе Фродо… и дружбе. А Фродо… получается, что Фродо просто заслужил покой. – Не сказал бы, что он выглядит спокойным. – Заслужить – еще не значит получить. Снова наступило молчание. За спиной Странник чувствовал громаду Чертога Хроник. За ним на небо неторопливо карабкалась луна. Вот прямо перед ними на верхушки деревьев упала графитовая тень Чертога. По ее краям лунный свет пролился на оливы, протянулся ниже, ниже в долину – и холодным сиянием полыхнула вдали полоска моря. – Ха, это что вы тут делаете? Пытаетесь упиться лунным светом? Не выйдет. Смотрите, что я прихватил. – Гимли водрузил на балюстраду увесистую бутыль. – Кубки брать не стал, поскольку – что нам с них. – Ну что, гость, выпьешь наконец с нами? Странник улыбнулся: – Считается, что эльфы не пьют[1]. – Где ты вычитал такую чушь, – возмутился Гимли. – Леголас, скажи ему. – Пьют – кивнул Леголас. – еще как. Особенно если вино хорошее. А здесь оно – отличное. Уж поверь[2]. – Верю, – с готовностью согласился Странник и сделал еще глоток. А потом еще один. – Действительно, отличное. Он не без сожаления передал бутылку. Появление Гимли - и, главное, бутылки, - настолько разрядило повисшую было тягостную тишину, что Странник решился. – А теперь выкладывайте все как есть. – Ты ведь все понял, верно? – спокойно спросил Леголас. – Да. Сегодня вы ждали не меня. – Ты прав. Бильбо прибежал утром из Чертога Хроник – в одной из книг он нашел листок с вот с такими строчками… Сейчас… Он столько раз повторил их, что не запомнить было невозможно: The real ranger will never die You see much more with the inner eye Those who wander are never lost And the guest sometimes is not a ghost. Here cometh the storm, thunder and rain The king will appear and leave again.[3] Странник пожал плечами. Гимли хмыкнул: – Угу, он тут размахивал этим листком и кричал, будто это знак, что к нам вернется… один наш друг. Мы все чуть с ума не сошли от радости. Знали, что это невозможно – а все-таки. – Ну, строчки эти действительно похожи на одно стихотворение, которое Бильбо давным-давно написал именно о нем, – трезво заметил Леголас, – Не все здесь понятно, правда. При чем тут гроза, скажем. День-то сегодня был изумительно ясный. Но нам очень хотелось верить, что Бильбо прав. Они с Фродо весь день просидели у входа в Чертог. Почему-то они решили, что Арагорн… что друг появится оттуда. Сэм кинулся наводить порядок. – Зато я сообразил, что это – отличный случай наконец опробовать устройство для дистиллята, которое я тут пытаюсь наладить, – признался Гимли. – Правда, не рассчитал количество и время. Так что все будет готово разве что к утру. Я, по чести сказать, и не ждал, что случится чудо. Леголас грустно улыбнулся. – А я решил, что нужно спуститься к морю. Я ведь довольно часто туда хожу. В конце концов, здесь все появляются из–за моря. Спустился… И встретил там тебя. – На роль гостя я может, и подхожу, – кивнул Странник. – Но король… – нет, это точно не про меня. Снова помолчали. Сказано было слишком много – или слишком мало. – Ну что, расходимся? – вздохнул наконец Леголас. – Твоя комната крайняя, вон твое окно, Странник. Оставить тебе свечу? – Нет нужды. – Отличное умение, – хохотнул Гимли – всегда ему завидовал. Правда, Леголас? Едва стих скрип гравия под их подошвами, как раздались совсем другие шаги. [1] Здесь автор глубоко задумался. Откуда бы Страннику знать про эльфов из миров Макса Фрая? [2] Со своей стороны, автор не сомневается в способности пить – эльфов вообще и Леголаса в частности. Не забудем, Бильбо честно признался в своей повести «Туда и обратно», что вывел гномов из тюрьмы Трандуила во время пира, который подразумевал грандиозную попойку, где все – включая короля и его сына, – без сомнения, принимали самое активное участие. [3] Автор должен честно признаться в авторстве этих строк.