Странник

#2 – Да, Странник. Да, Геральт из Ривии. Игрок все же существует. И он – это я. Глубокий и звучный, как колокол, голос заполнил собой всю комнату. Медленно, очень медленно Геральт обернулся. И кажется, первый раз пожалел, что за спиной нет меча. Потому что стоящий перед ним человек – человеком не был. Тем более он не был старцем в белом плаще и с белоснежной бородой, которым почему-то выбрал казаться. Воздух рядом с ним звенел от грозной силы. Но ни хоббит, ни эльф не испугались его. Наоборот – обрадовались. – Гэндальф! Митрандир! – оба их возгласа слились в один. Бильбо даже сделал движение навстречу, словно собирался обняться с пришедшим. Леголас просиял: – Митрандир! Вот так радость! И как обычно – внезапная. Геральт, вот тот маг, кто может тебе все объяснить. Лучше, чем мы, по крайней мере. Геральт прищурился . – Друзья могут звать тебя как угодно. Но мне ты можешь назвать свое настоящее имя. Ты не человек, не хоббит и не эльф. И уж тем более не гном. Тебя называют магом. Видывал я много чародеев в своей жизни… и не то чтобы они мне очень нравились. Маги всегда ведут свою собственную партию. Или по крайней мере, изобретают свои правила. На ходу. Вопрос только, хочу ли я играть в нее. Глаза старца загорелись ослепительным огнем. Леголас сделал шаг назад. Бильбо беззвучно ахнул. Геральт не шелохнулся. А старец неожиданно расхохотался, на мгновение резко помолодев и утратив все свое благообразие. – Вызываешь меня на откровенность, Геральт из Ривии? Да, меня всегда волновали судьбы людей. Да, я вмешивался в ход истории – но кто в него не вмешивается? Ты и сам отказался отойти в сторону и предоставить событиям идти своим чередом. Ты разве не спас свой выморочный мир, не отсрочил его гибель? Да, я один из майар[1], бессмертный Олорин. И я когда-то согласился войти в смертное тело – и потерять его, чтобы помочь отважным простакам выполнить свою миссию. Да, я управлял людьми, эльфами и хоббитами, переставлял их как фигуры на доске. Да, я привел на трон истинного Короля, который стал самым достойным королем за всю людскую историю. Во всех мирах. А потом я ушел из Средиземья. Потому что ни один король, даже самый достойный, не допустит, чтобы советники правили за него. Я приплыл сюда. Я вернулся домой. Время здесь течет незаметно – но не для тех, кто умеет смотреть. Потому что если приглядеться – оно не движется вообще. Мы застряли во времени, Геральт. Ходим по кругу, совершая одни и те же поступки, говоря одни и те же реплики. И тут появляешься ты, чужак, Странник, Геральт из Ривии. Ткань времени истончается, она звенит от напряжения, когда ты рядом. – Хочешь начать все заново? Устроить встряску? А заодно встряхнуть твоих бессмертно отдыхающих собратьев? Королевство маловато, развернуться негде? – Остроумия тебе не занимать. Проницательности тоже. Но ты знаешь не все. На этой земле кроме айнур и эльфов есть один гном и три хоббита, которые думают, что получили награду. Не будем их разубеждать. Им удалось совершить невозможное. Но помимо их здесь есть еще и смертные люди. Застрявшие во времени, застрявшие в бессмертии. Ни одно наказание не может столько длиться, Геральт. Ни одно. К тому же были и невинные… Геральт собрался было ответить, но Гэндальф остановил его повелительным жестом. Он протянул руку, и Бильбо торопливо подал ему очередную страницу. Гэндальф передал ее Геральту. Геральт осторожно взял листок, стараясь не коснуться огненных пальцев мага. На бумаге проступали четкие строки: «Прознав о намерениях короля, Амандиль встревожился и преисполнился великого страха, ибо понимал он, что людям не под силу победить Валар в войне и что миру суждено погибнуть, если войну эту не предотвратить. Потому призвал он своего сына Элендиля и молвил ему так: «Настали черные дни, и не на что надеяться людям, ибо Верных слишком мало. Потому намерен я испытать то средство, к коему прибег встарь предок наш Эарендиль, и направить корабль на Запад, невзирая на запрет, и воззвать к Валар, и, буде на то их воля, к самому Манвэ, и умолять его о помощи, пока еще не все потеряно». «Ужели ты предашь короля? – молвил Элендиль. – Сам знаешь, обвиняют нас в том, будто изменники мы и доносчики, хотя до нынешнего дня в обвинениях этих не было ни слова правды». «Если бы полагал я, что у Манвэ есть нужда в таком вестнике, – отвечал Амандиль, – я бы предал короля. Ибо одному лишь надлежит хранить верность, и нарушившему обет не может быть оправдания. Но молить я стану о милости к людям и об избавлении их от Лжеца Саурона, ибо остались еще Верные, пусть и немного их. Что до Запрета, на себя приму я кару, дабы не было вины на всем моем народе». Говорится, что под покровом ночи Амандиль вышел в море на маленькой ладье и направил ее сперва на восток, а затем, обойдя остров кругом, уплыл на запад. И взял он с собою троих дорогих его сердцу слуг; и более ничего не слышали о них в этом мире – не было ни послания, ни знака; легенды и догадки молчат об их судьбе[2]. – Теперь понимаешь меня – ? – Понимаю. Хочешь поднять бунт, Олорин? Очередная война в небесах? – О нет. Всего лишь освободить эту землю от смертных. А их – от бессмертия. – А от чего ты хочешь освободить меня? Я ведь тоже вроде как смертный. – Ты не принадлежишь этому миру. Да и никакому другому, пожалуй, тоже. Даже если бы я и хотел тебе помочь, у меня нет над тобой власти. Со своими слабостями и со своей силой ты должен будешь разобраться сам. Впрочем, никто не может предсказать, как пойдет и чем закончится твоя битва. У тебя по-прежнему есть выбор. – И что я получу в итоге? – Свободу, – просто ответил Олорин, он же Митрандир, он же Гэндальф. Геральт помолчал. – И все же – почему именно я? – Ответь мне сам, Геральт из Ривии. Дверь распахнулась. В кабинет, тяжело дыша, шагнул Гимли. В руках он держал… – Мои мечи, – выдохнул Геральт, принимая их. – Да уж, Митрандир умеет поторапливать, – пробормотал Леголас. Гимли нахмурился было, но махнул рукой. – Твои мечи, – кивнул Гэндальф, сделав вид, что ничего не слышал. – Единственные боевые мечи в Валиноре, выкованные в ином мире, ином времени, иной реальности. Созданные для того чтобы уничтожать зло – и только для этого. – Блеск мой разорвет тьму, свет мой – мрак рассеет, – проследил Геральт знакомые руны на серебряном клинке. Он со стуком вернул меч в ножны. Комнату затопила тишина. – А что думают о твоих планах остальные? – неожиданно спросил Геральт. – Такие, как ты. Подобные тебе. Гэндальф нахмурился. – Остальным нет дела до моих планов. Или же они делают вид, что им нет дела. Или же они убедили себя, что им нет дела. – Есть еще одно объяснение, – не сдержался Геральт – они ведут свою игру, и ты сам, Олорин, пешка в их руках. А ты не привык быть пешкой, нет. Ты – игрок. – Послушай, Геральт, – наконец проговорил маг. – Когда партию играет судьба, даже короли и маги – пешки в ее руках. И просчитать последствия сделанного хода просто невозможно, пока ты фигура на поле. А сейчас мы все – на одной доске. Зато у нас есть выбор – сделать ход или нет. И если сделать – то каким он будет. А это уже немало. – Постой, Геральт, – внезапно сорвался с места Бильбо. – не знаю, что ты решил, но погоди, не говори ничего. Глаза Гэндальфа опасно блеснули, но Бильбо не дрогнул. Он торопливо шагнул к Геральту. Ничего комического не осталось в нем в эту минуту. – Не знаю, какой ты воин, – заговорил он, задыхаясь, словно от бега. – но я читал то, что ты написал о себе там, в Чертоге Хроник. Ты человек книги. Ты рожден, чтобы писать. Ты просто где-то свернул с дороги. Или тебя заставили свернуть, не знаю. Но ты создан для этого, понимаешь? И сейчас ты можешь все изменить, сказать свое слово… Голос его прервался. – Я бы взял тебя в ученики, – шепотом закончил Бильбо. – А потом сам учился бы у тебя… Геральт почувствовал, как у него перехватило горло. – Поверь, – выговорил он наконец, – Однажды я приду сюда. Снова. Вдохнул воздух полной грудью и повернулся к остальным. Увидел удивление в глазах Гимли и понимание в глазах Леголаса. Увидел белое пламя там, где остальные видели мага Гэндальфа. Там, где находилась сила, принявшая привычный облик мага в плаще, шляпе и с посохом в руках. – Ну что, вперед, – сказал Геральт из Ривии, обращаясь сразу ко всем. – Чего тянуть? [1] Увы, для русского уха это звучит странно, и не менее странно выглядит для русского глаза. Но сообщество требует именно такого расклада – и автор скрепя сердце и здравый смысл соглашается ему подчиниться. Соотношение «майар-майары», как и «валар-валары» выглядит более логичным с точки зрения русской грамматики, но никак не английской (и тем более, грамматики квенья). Подробности см.: https://lotr.fandom.com/ru/wiki/%D0%9E%D0%B1%D1%81%D1%83%D0%B6%D0%B4%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5:%D0%A1%D0%B8%D0%BB%D1%8C%D0%BC%D0%B0%D1%80%D0%B8%D0%BB%D0%BB%D0%B8%D0%BE%D0%BD [2] Дж.Р.Р. Толкин, «Сильмариллион»: «Акаллабет» (пер. С. Лихачевой)