Странник

#4 Вихрь действительно поднялся, подхватил его и понес. Геральт не смог бы поручиться, что происходило с ним дальше. Ему казалось: поднялась огромная волна и стеной двинулась на зеленый берег. Ему казалось: земля встала дыбом, кругом рушились скалы, грохотали огромные глыбы, сталкиваясь, дробясь, рассыпаясь в песок. [Ему казалось: он шагнул в распахнутые двери Чертога Хроник.] Ему казалось: он стоит по колено в бурлящей пене прибоя, за его спиной гигантская волна, закрывающая свет, перед ним распахнутая темная щель пещеры и обломки скал. [Ему казалось: он стоит в дверях библиотеки на прохладных плитах, перед ним клубится молочно-белый туман.] Ему казалось: он вытащил меч, и по клинку побежали волны холодного белого пламени. [Ему казалось: он так и не достал меча из ножен.] А потом он шагнул во тьму пещеры. Шагнул в молочно-белый туман. Под сапогами что-то захрустело. Галька? Раковины? Кости? Больше всего звук напоминал хруст скорлупы. Откуда здесь взяться скорлупе, успел удивиться он. И это была его последняя праздная мысль. Это походило на все его битвы сразу, но больше всего на битву под Вергеном[1]… Это ни на что не походило. На него хлынул поток теней, которые при этом сохраняли физические тела. Была ли это жизнь или просто память о жизни? Этого Геральт и не знал, да и не стремился знать. Белое пламя меча озаряло стены. Крики ярости, рыдания, проклятия сливались в единый вопль. Раз за разом человеческие силуэты бросались на Геральта. Кто-то успевал обрушить на него удар, кто-то успевал только замахнуться. Но все они рассыпались в прах, стоило только им соприкоснуться с пламенем его клинка. Казалось, это будет длиться вечно. Иногда Геральт отчетливо слышал вместо проклятий и воплей слова благодарности. Поток призраков все не иссякал. Снаружи этому вторил грохот моря. Геральт поскользнулся, еле удержал равновесие и увидел, что волны постепенно заливают пещеру. Мощный прибой бился о стены, вскипал светящейся пеной и отступал, увлекая за собой обломки оружия, кольчуги, доспехи… и то немногое, что еще оставалось от их владельцев. Волны вздымались все выше. Геральт впервые задумался о том, а не останется ли он в этой пещере навсегда. Вместо проклятых. Тем более, что их-то уже не осталось вокруг. И все же Геральт чувствовал, что он здесь не один. Весь его опыт бесконечно повторяющихся схваток и битв подсказывал, что впереди его ждет еще один поединок. – Ну да, с драугом[2], - произнес ехидный голос у него в голове[3]. И добавил: – Король или вождь при жизни, после смерти драуг сохраняет свою власть, а его мертвые подчиненные всегда слепо ему повинуются[4]. Геральту, однако, было недосуг раздумывать над тем, что ему слышится, – гораздо больше его занимало то, что появилось у него перед глазами. Все еще ярко горящий клинок высветил в глубине пещеры нового противника. Это была колоссальная фигура в черно-золотых доспехах и крылатом шлеме. Глубоко запавшие глаза горели собственным светом. Костистые пальцы сжимали рукоять меча. Не успел Геральт сделать и шагу, как ворвавшаяся в устье пещеры волна подняла его, опрокинула и накрыла с головой. Перед этой стихией он был совершенно бессилен, единственное, что удалось – не выпустить меч из руки. Волна с размаху приложила его боком о камень и поволокла было назад, за собой – но тут другая сила вздернула его и рванула вверх. Кашляя и хватая ртом воздух, Геральт попытался осмотреться. Это ему удалось. Он бессильно лежал на крохотном каменном островке среди волн. Лежал у ног того, кого успел разглядеть раньше. Существо – теперь было понятно, что это скорее всего человек (призрак не мог бы вытащить его из воды) – все еще удерживало его за волосы…и за ухо. Человек смотрел на него сверху вниз с холодным любопытством в глазах. Ухо болело зверски, по шее текла кровь[5]. Скрипнув зубами от стыда, Геральт высвободился и с усилием встал, по-прежнему сжимая меч мертвой хваткой. Незнакомец ему не препятствовал и не обнажал оружия. Теперь они стояли лицом лицу, почти вплотную. Геральт разглядел золотой обруч, венчающий крылатый шлем незнакомца и сообразил наконец, что перед ним король. И даже догадался какой. Но преклонять коленей не стал. Во-первых, ноги под ним до сих подкашивались сами по себе. Во-вторых, это был не его король. В-третьих, плевать он хотел на такого короля. Однако вслух он благоразумно этого не сказал. Потому что рядом с мощью этого существа пылающий меч Геральта напоминал обыкновенный факел. И этот могучий не-человек задумчиво слизывал кровь с пальцев. Его кровь. Геральт почувствовал дурноту. И в этот момент король заговорил: – Ты оказал моим воинам последнюю честь. Позволил умереть с оружием в руках. – С удовольствием окажу ее и тебе, – повел плечами Геральт. – Я спас тебя, неблагодарный. – И чуть не оторвал ухо. Оно мне дорого, знаешь ли. – Иногда приходится чем-то жертвовать, – безразлично обронил собеседник. – Кто ты? – помедлив, напрямую спросил Геральт, устав притворяться. – Тот, кого страшатся валары. Тот, кто обрел бессмертие. А теперь преклони передо мной колена. Геральт вздохнул. Сосредоточился. Тщательно прикинул траекторию. И плюнул под ноги бессмертному королю. Попал именно туда, куда целился – на носок сапога тисненой кожи. Волна тут же смыла плевок, а король бесстрастно произнес: – Ты бросил вызов моей смелости[6]. Не вынимая меча из ножен, король-не-мертвец[7] направился к Геральту. Геральт сделал шаг назад и воткнул горящий клинок в расселину наподобие факела. На мгновение он испытал неловкость – рукопашная с королем? Но тут же пожалел об этом. Потому что это не был поединок благородных противников. О нет. Тысячелетия в подземелье очень испортили нрав последнего короля. И теперь, выставив скрюченные пальцы с острыми как бритвы когтями, он кинулся на Геральта, желая не столько победить его, сколько разорвать. И сожрать, судя по всему. Ну а Геральт, злясь на себя за минутное проявление благородства, изо всех сил пытался ему в этом помешать. Места на островке было мало, и уклоняться было сложно. Под сапогами скрежетала и перекатывалась галька, подошвы соскальзывали, волны то и дело обдавали с головы до ног. Геральт пропустил несколько ударов, и к раненому уху добавилась щека, разодранная когтями короля-утопца. Кровь из рассеченной брови мешала видеть противника. Король явственно зарычал. Геральт припал на колено, уходя от очередного удара. Он ждал знакомого чувства холодной ярости, той ярости, которая всегда помогала ему побеждать. Но она не приходила. Зато начинала сказываться усталость. Очередной камень выскочил и покатился из-под ног. Геральт пошатнулся. - Я вырву твое сердце, смертный! – взревел король. – И выйду отсюда по твоим костям. В глубине души Геральт склонен был согласиться, что дело к тому шло. Но все равно не жалел о своем решении. Поединок с последним королем Нуменора – достойный конец истории, как ни крути. Геральт улыбнулся. И в этот момент почувствовал наконец долгожданную ярость, вот только принадлежала она не Геральту из Ривии. По венам бежал не привычный холод, а огонь. Он внезапно ощутил себя рыжеволосым бородачом по имени Хромунд, который спустился в курган к мертвому королю-чародею Траину, чтобы сразиться с ним. Ощутил восторг боя. И яростную готовность принять свою судьбу. Король-чародей попятился. Кажется, он тоже что-то почувствовал. А потом сага[8], подобно волне, захлестнула обоих целиком. Меч в расселине вспыхнул ослепительным пламенем. В его свете они боролись так яростно, что летели камни[9]. Вот у его противника подогнулось колено, и он сказал: — Ты побил меня, и, конечно, ты храбрый человек. Геральт – или же Хромунд устами Геральта? – произнес: — Поднимайся на ноги сам. Ты гораздо слабее, чем думал старик Манвэ. Тогда король обратился в драуга, и пещера наполнилась зловонием. Он запустил когти в затылок Геральта, содрал плоть с костей вниз до поясницы и сказал: — Не жалуйся на то, что забава становится жестокой и твоё тело ранено, ибо я сейчас разорву тебя живьём на части. — Не знаю я, — сказал Геральт, — откуда в этом кургане взялось такое кошачье отродье. Драуг молвил: — Тебя, наверное, родила Гуннлёд. Мало кто подобен тебе[10]. — Плохо будет, — сказал Геральт, — если ты меня ещё поцарапаешь. Они боролись долго и жестоко, так что все вокруг дрожало, пока Геральт не повалил драуга, поставив подножку. Уже стало совсем темно. Меч едва светился. Тогда драуг вернул себе человеческий облик и сказал: — Теперь ты получишь мой совет. Этим закончится наша забава. Геральт действительно ощутил, как схлынула сага, оставив боль и дрожащие от напряжения руки, а реальность приняла привычную ему форму. Король тем временем говорил: – Теперь я знаю о тебе гораздо больше. Останься со мной, незнакомец. Ты – орудие судьбы, я вижу это. Те, наверху, думали, что смогут использовать тебя. Они просчитались. Я предлагаю тебе союз. Стань орудием моей мести. И мы завоюем этот мир. – Знал бы, сколько раз я это слышал , – с трудом переводя дыхание, ответил Геральт. – Ты не встречал истинно сильных людей. У каждого были слабости. У меня их нет. Смотри! Я пробыл здесь десять тысяч лет. – И неплохо сохранился, – не удержался Геральт. – Мои воины сходили с ума, они пытались покончить с собой, пожирали друг друга – но никто не смог выбраться отсюда. Никто не смог умереть, пока не появился ты. – А ты сам? – Я ждал. Мудрость в том и состоит, чтобы выждать момент, а потом нанести удар. Мне нечего было терять. В конце концов, последняя битва тем и хороша, что она последняя. Но я помнил о слабости своих врагов. У врагов моих два слабых места – усталость и лицемерие. Я верил, я знал, что однажды они устанут казаться справедливыми. Кто из нас продержится дольше, вот что было важно. Я продержался. Я выдержал. И теперь этот мир мой. И власть моя. Бессмертный собеседник Геральта сделал паузу, а затем торжественно продолжил: – Человек – то, что нужно превзойти[11]. Ведь и ты – нечеловек, откуда бы иначе ты взялся в этой пещере. И могу поручиться, ты дорогой ценой платил за свое превосходство. Как ты оказался здесь? Кто выманил тебя из своего мира и притащил сюда, чтобы ты сражался за них и вместо них? Кто назвался твоими друзьями в очередной раз? Когда наконец ты поймешь, что ты один, и всегда был один. Ибо властитель одинок. – Мне не нужна власть. – Значит, на самом деле ты слаб. Я понял это сразу. – Тогда зачем тебе сдался я? – Ты – ключ к их силе. Неужели ты думал, что сам победил моих людей – лучших воинов Нуменора, обезумевших от боли и ярости за эти тысячелетия? Нет, не обольщайся. Тебя использовали другие. Ты просто хранилище для их силы. Ножны для их меча. Которые так легко отбросить в сторону, когда дойдет до дела. Но ты все же можешь решить, кто возьмется за рукоятку. – Твои великие воины превратились в череду живых теней. Те из них, кто сохранил хоть какую-то частицу себя, молили о смерти как о пощаде. И умирали с благодарностью на устах. А ты? Как продержался ты? Не ты ли пожирал их тела, чтобы сохранить свое? – Я король. Они разделяют мой жребий. Их жизни принадлежат мне. Их тела принадлежат мне. Их души принадлежат мне. Это лучшее, что могло бы с ними произойти. Если бы я победил, они бы разделили мою победу. В конце концов, мы получили бессмертие. Но они не смогли его вынести. И оно досталось мне. Решай сейчас. Ты еще можешь мне помочь. И мне есть что тебе предложить. Ты не хочешь власти. Хорошо же. Я предложу тебе нечто более ценное. То, чем тебя сюда заманили. Свободу. Я легко могу разорвать круг, в котором ты топчешься по своим следам, умираешь и воскресаешь вновь. – Может, когда-то ты и был великим королем. А сейчас ты обычная нежить. То-то воняет тут, я смотрю. Грозно воздев руку, драуг двинулся на Геральта. Тот выхватил меч из расселины, но замахнуться им уже не успел – потому что в этот момент очередная волна подняла и закрутила их обоих, швырнула о стену пещеры и потащила наружу. Геральт скорее почувствовал, чем увидел, как меч все-таки выскользнул из руки, и, блеснув напоследок, исчез в мутном водовороте. [1] The Witcher 2: Assassins of Kings [2] Драуг, драугр (от древнеисл. draugr, мн. ч. draugar, норв. draug) — в скандинавской мифологии оживший мертвец, близкий к вампирам. См.: James Houran, From Shaman to Scientist: Essays on Humanity's Search for Spirits. — Scarecrow Press, 2004. — С. 103—107. — 290 с. [3] Кажется, это голос автора. Что поделать, иногда сложно удержаться. Прости, Геральт, что отвлекаю. [4] www.vedmak.fandom.com/wiki/draug [5] А. Сапковский, «Башня ласточки» - в одном из эпизодов Геральт, как мы помним, практически лишился уха. Впрочем, дальше пан Анджей делает вид, будто ничего не произошло. Неудивительно, что эхо этого события настигает-таки Геральта в Валиноре. [6] Здесь и далее – «Сага о Хромунде сыне Грипа». [7] Король-утопец, так и хочется заметить автору [8] https://norse.ulver.com/src/forn/hromund/ru.html [9] В тексте курсивом выделены цитаты из «Саги о Хромунде, сыне Грипа» [10] Автор не знает ответа на вопрос, откуда Ар-Фаразон знает о великанше, охраняющей мед поэзии. И кстати, если бы Геральт (а не Хромунд) действительно был сыном Гуннлёд, то тогда его отцом был бы Один. Что, в свою очередь, уводит нас в сторону «Американских богов» и мистера Среды… Но лучше не надо. Воспримем вместе с Геральтом это предположение как незаслуженный комплимент. [11] Так говорил Заратустра – и Ар-Фаразон, судя по всему.