Странник

#5 …Геральт лежал на камнях, прерывисто дыша, не в силах пошевелить пальцем. Вокруг по-прежнему вскипали волны, нельзя было понять, куда его вынесло – на берег или уже в море, но над головой… над головой было небо. Грозовое, покрытое тучами – но все-таки небо, а не неровные своды пещеры. Еще над головой Геральта нависал король-утопец, который каким-то чудом ухитрился устоять на ногах. Король хохотал как безумный, и ветер не мог его заглушить. – Я все-таки вышел из ваших пещер! Вышел! Трусливые твари! Вам не остановить меня! И теперь я получу свое! – Сколько пафоса, – пробормотал Геральт, пытаясь хотя бы перекатиться на бок. Король сделал небрежное движение – и Геральт снова распластался на спине. Голова кружилась, перед глазами все плыло. [На мгновение он вдруг увидел себя не лежащим на мокром валуне, а стоящим в Чертоге Хроник с пером в руке перед раскрытой книгой. И ему снова показалось, что он не знает, кто он такой – Странник? Геральт? Хромунд? Греттир? Беовульф? Сигурд? Или герой какой-то другой саги, угодивший в похожую переделку?] Меж тем король нависал над ним темной горой, на крылатом шлеме играли отблески молний. И говорил, говорил, словно повторяя чужие строки: – Ты приложил много труда, чтобы встретиться со мной[1]. Но нет ничего удивительного, если наша встреча будет тебе на беду. И вот что я тебе скажу: теперь ты достиг только половины той силы и твердости духа, которые были бы тебе отпущены, если бы ты со мною не встретился. Сознание Геральта, словно прибой, затопило чувство от-страненности от происходящего. Чувство, очень мало свойственное тому Геральту из Ривии, который привык действовать, а не наблюдать. Казалось, на него нашла такая слабость, от всего вместе — от усталости и от пристального взгляда короля-утопца, — что он был не в силах занести меч (который к тому времени выпустил из рук) и лежал между жизнью и смертью. – Паршивая ситуация, верно? – произнес его собственный голос. Впрочем, Геральт не был уверен, что это было сказано вслух. – Но ведь ты знаешь, что чувствует любой другой герой, когда его заставляют совершать очередной подвиг. – Знаю. Усталость, – ответил он сам себе. – Больше того, теперь ты знаешь, как чувствует себя не-герой[2] , – добавил голос Странника у него в голове. – Быть человеком – подвиг похлеще многих других. Иногда подвиг – это просто быть. Иногда сражение – это спор, в котором нельзя уступить, иначе твой мир полетит в тар-тарары. Иногда твой противник – это ты сам. – Знаю, - мысленно кивнул Геральт, соглашаясь. – Быть не-героем – это не обязательно махать мечом, дружище. Хотя мы с тобой неплохо умеем это делать. Быть не-героем – это идти вперед. И побеждать. Свой страх. Свою слабость. Несмотря ни на что. Быть не-героем – это быть собой. Думаешь, им легче – тем, кто читает сейчас эти строки? Ничего подобного. Ничего. Битва у каждого своя. Но сейчас наш бой – это отражение их боя. И мы не можем их подвести. – Знаю, – в третий раз подумал Геральт. И пошевелился. Что-то врезалось ему в бок. Ножны второго меча, о котором он умудрился забыть – да и не было времени вспоминать. Один из ремней, видимо, лопнул, но второй, сбившийся, перекрученный, все еще удерживал ножны, в которых каким-то чудом удержался меч. Серебряный. Король-утопец все говорил нараспев, словно произнося заклинание : – Я не могу отнять у тебя силу, которая уже при тебе. Но в моей власти сделать так, что ты никогда не станешь сильнее. Ты, правда, и теперь достаточно силен, как многим предстоит убедиться. Ты прославлен своими подвигами, но отныне будут твоим уделом изгнание… Но в этот момент Геральт, не дав ему закончить, вскочил, как распрямившаяся пружина, единым слитным движением доставая серебряный меч и… – и едва ли не всякий твой поступок обернется тебе на беду и злосчастье. Тебя объявят вне закона, и уделом твоим станет одинокая жизнь на чужбине. Я насылаю на тебя… …и сплеча ударил и снес ему голову[3]. Волна смыла с клинка кровь Ар-Фаразона, последнего короля Нуменора. Лезвие на мгновение отразило холодный свет далекой молнии. [Далеко в горах, в библиотеке, Геральт покачнулся. Все поплыло перед глазами. Последним усилием он отстранился от книги, страшась смазать только что написанные строки, попытался было свободной рукой ухватиться за столешницу, но ослабевшие пальцы разжались, опрокинув чернильницу. С хрустальным звоном осколки разлетелись по каменному полу. Геральт из Ривии неловко рухнул на бок, выронив перо из пальцев] Далеко внизу непредставимо огромная волна наконец обрушилась на берег, подхватывая и унося с собой обезглавленное тело в черно-золотых доспехах и – отдельно – голову в крылатом шлеме. Волна подхватила и подняла на своей гребень Геральта из Ривии … а затем приложила его с размаху о борт ладьи. Свет померк, и он уже не видел, как оттуда протянулись руки, уцепились за одежду и втащили его внутрь. [1] Здесь и далее короля накрыла Сага о Греттире сыне Асмунда. [2] Автор должен признаться, что вмешательство Странника в сюжет происходит помимо авторской воли. Он вообще-то честно хотел дать Геральту подраться всласть с королем-утопцем. А дальше герой уходит в закат, все аплодируют. Но не тут-то было. Во-первых, Геральт неожиданно соединился со своим архетипом. А во-вторых, архетип обрел голос. Так что приходится дать ему высказаться. [3] но ухватился герой за черен, посланец Скильдинга, страха не знающий, сплеча ударил и снес ей голову,- шею рассекши, разбив хребтину, пронзило лезвие плоть зломерзостную; тварь издохла; клинок окровавился, герой возрадовался! И тут победный меч изнутри озарился светом так ранним утром горит на тверди свеча небесная. (Беовульф)