Странник

Глава 4

Потом чародейка и ведьмак справили шумную свадьбу.

Я там был, мед-пиво пил. И жили потом счастливо, только очень недолго.

Он умер легко, от сердечного приступа.

Она умерла вскоре после него, а от чего, о том сказка не говорит.

А. Сапковский.

Геральт кашлянул и покосился на Галадриэль. – Ээ… Надеюсь, я ничего не нарушил и никого не оскорбил, когда сунул голову в твой колодец? Что-то дрогнуло в глазах Галадриэли. Она отвела от него взгляд и рассмеялась[1]. – Ты единственный, кому это пришло в голову. Вообще-то это не колодец, а чаша. Зеркало Галадриэли. Похожее было у меня давным-давно… И не здесь. – Прости. Я не знал. Наверное, поэтому я ничего в нем не увидел. Только пузырьки. – А что бы тебе хотелось там увидеть? Прошлое? Будущее? Может быть, настоящее? Геральт покачал головой. – Мне уже предлагали разглядеть и то, и другое, и третье. Причем именно в воде[2]. Но все, что я получил в итоге, – пустые хлопоты и несколько новых шрамов. Впрочем, нет, не только. Еще несколько приятных минут. – Спасибо, что откровенен со мной. – Почему-то здесь нельзя иначе. И кстати, об откровенности. После приятных минут настало сожаление. И длилось оно долго. Так что… я бы предпочел обойтись без предсказаний. – Ты так боишься правды о себе? – С тех пор, как там, в Чертоге Хроник, я увидел себя Геральтом из Ривии, я только и делаю, что узнаю правду о себе. С перерывами на совершение подвигов и, кажется, одной геройской гибелью. И знаешь что? Мне это начинает надоедать. Может быть, я вообще погиб? И угодил в какое-то дурацкое посмертие. Тогда понятно, почему мне все здесь кажется сном. Интересное наказание для заблудших душ. – Так и есть, – спокойно ответила Галадриэль. А когда Геральт прокашлялся и снова смог нормально дышать, добавила: – Но не для тебя. Это ты и сам понимаешь. И да и души не заблудшие. Ты же видел их в Чертоге Хроник. Растерянные – да. А с тобой все сложнее. И не только с тобой. Она помолчала. – Страдания Ар-Фаразона и его людей были слышны в любом месте Валинора, кроме этого. Вечно длящееся страдание – наказание не только для узника, но и для тюремщиков. А именно ими мы себя ощущали… Те из нас, кто хотел задумываться об этом. А самое главное – они были постоянным напоминанием о том, что однажды мы сами исчезнем – вместе с этой реальностью. Исчезнем навсегда. То, что для Ар-Фаразона стало бы освобождением, пусть даже мимолетным, для нас было бы гибелью. Видеть песочные часы перед глазами, где стремительно пересыпается песок… Эльфы не созданы для этого. – Еще бы, – неожиданно резко ответил Геральт. – Не нравилось ощущать себя на месте смертных, да? – Не совсем так, – мягко поправила его Галадриэль. – Эльфы накрепко связаны с Ардой, с этим миром. И даже если мы расстаемся с телами, души все равно остаются в Валиноре. В чертогах Мандоса. Что с нами будет потом, знают только валар. – Прости, – тихо сказал Геральт. Галадриэль улыбнулась. – Нечего прощать. Ты избавил нас от Проклятых. А значит, на эту землю вернулся покой. Каждое мгновение – по-прежнему вечность. Но теперь это вечность, лишенная чужих мучений. Но и ты здесь – чужой, иначе бы не смог совершить этого подвига. Кроме тебя оказалось некому. А в Средиземье это было бы под силу только одному человеку. – Тому, кого ждал Леголас на берегу, – кивнул Геральт. – Да. Однажды он уже снял проклятие с войска призраков[3]. Я сама предсказала ему это. Он, и Леголас, и Гимли прошли Тропами Мертвых и вывели их за собой. А после битвы, в которой призраки принесли победу и спасли город, он даровал им свободу. – Хорошая история. А что тогда помешало ему явиться сюда? Мне кажется, он бы ответил на твой призыв. – Он ушел навсегда, – обронила Галадриэль после короткого молчания. – Выбрал вернуть дар долгой жизни. Он не знал об одном – она могла бы быть бесконечной. – А может быть, как раз знал? – не удержался Геральт. – Может быть, – неожиданно согласилась Галадриэль. – Но что об этом знаешь ты? – О вашем герое – почти ничего. Я знаю о себе, что однажды уже погибал, пропоротый вилами, на залитых кровью булыжниках[4]. И женщина, которую я любил и которая любила меня, не смогла меня спасти. И погибла тоже. А потом я очнулся и понял, что снова жив. И что все начинается сначала. И что я обречен убивать чудовищ[5]. И искать любимую[6]. Находить и снова расставаться. Так что желание у меня было и есть только одно… – Стой! – властно прервала его Галадриэль. – Валинор закрыт для чужих, но если уж они оказываются тут, то он становится для них местом исполнения желаний. Не каких угодно, а самых главных. Таких, о которых мечтает его душа, даже если он сам об этом не догадывается. – И видимо, не все это могут выдержать, – снова не удержался Геральт. – Ты уверен, что хочешь это узнать? Геральт потер лоб. – Наверное, хочу. Иначе зачем я карабкался сюда всю ночь? Получается, ради этого. – Правду о себе нелегко вынести. А исполнение своего желания – и подавно. Учти, я не могу предсказать, что случится с тобой потом. Ты можешь просто перестать быть. – Понимаю. – Если так – да или нет? – Да. – Хорошо. И помни – все, что ты делаешь с собой – ты делаешь сам. А теперь взгляни мне в глаза, Геральт из Ривии. Он взглянул. И сразу пожалел об этом. Потому что человек не мог вынести этот взгляд – сметающий на своем пути все его барьеры, выпускающий на свободу все его страхи… и при этом сияющий нечеловеческой любовью. Геральт медленно опустился на колени. Не то что бы он хотел сравняться вежливостью с Гимли. Просто у него заболело сердце. Боль была такая, словно его насквозь пронзили раскаленным прутом. Это превосходило все пережитое ранее. Оно не болело так ни во время его встреч и расставаний с Йеннифер, ни во время его прощания с Цири в замке Стигга на глазах с ее настоящим отцом[7]. Даже вилы - ничто по сравнению с этим, - смутно подумал Геральт, приживая к сердцу руку в отчаянной попытке уменьшить боль. Он вспомнил, что Фрингилья говорила ему о крючке в сердце[8]. Сейчас у него было такое чувство, его в его собственном сердце сидят эти крючки. Йеннифер и Трисс… Фрингилья, Шани, Кейра Мец, Литта Нейд… Айк по прозвищу Мозаика…Йоля, жрица в храме Мелитэле… Безымянные и забытые девушки в корчмах… Все они предъявляли на него свои права, перед всеми он всегда чувствовал свою вину…Мария по прозвищу Мильва…любовь, на которую он не смог и не хотел отвечать… Цири. Как было тяжело отпускать ее от себя, знать, что не можешь ее защитить… Перед ней я тоже виноват… Невысокая женщина с ярко-рыжими волосами… Как я старался забыть ее…Прости, мама. Прости и прощай. Живи свою жизнь, будь свободна от меня. И я от тебя свободен. А потом из глаз никогда не плакавшего ведьмака хлынули слезы. Сквозь их пелену силуэт Галадриэли виделся мерцающим и зыбким. А потом все заслонило сияние. Дыхание прервалось, время остановилось, вместе с ним прекратилась и боль в сердце. Само сердце тоже чуть было остановилось. Но потом одумалось и застучало снова. Боль исчезла. Геральт прерывисто вздохнул и ощутил, как что-то невидимое рвануло его в середине груди. Боли по-прежнему не было. Зато было чувство, будто в нем открылось что-то. Какая-то дверца. За этой дверцей не было пустоты. Зато была способность любить. И была свобода выбирать, понимать и принимать человека, таким, какой он или она есть. И в том числе себя самого. Время двинулось своим чередом. Геральт вытер мокрые щеки тыльной стороной ладони. Протер глаза. Взглянул. Перед ним стояла Галадриэль, тонкая, высокая, сияющая. Геральт кашлянул, прочищая стиснутое горло. – Благодарю тебя, Владычица, - проговорил он. – Если это и есть твой дар, то я принимаю его. И благодарю. Галадриэль звонко рассмеялась. – Я не Владычица. Я была ею, да. Но не здесь, не сейчас и не для тебя. Ты свободен. И я рада тому, что это все-таки случилось. И тому, что ты смог это сделать сам. Встань, Геральт из Ривии. Встань и дыши полной грудью. Геральт поднялся с колен. Осторожно вздохнул – полной грудью, как и было сказано. Дышалось удивительно легко. – Отдохни сегодня, Геральт. Твой дар ждет тебя впереди. [1] Как и Галадриэль, автор знает, что должно произойти с Геральтом через несколько минут. И в отличие от нее, очень ему сочувствует. И все равно – не может не вспомнить фразу: «Панда, никто не моет подмышки в озере Святых слез!». Извини, читатель. [2] Литта Нейд в «Сезоне гроз» [3] - Клятвопреступники, зачем вы пришли? - Исполнить клятву и обрести покой. [4] А. Сапковский, «Владычица озера». Это произошло в Ривии. [5]А. Сапковский, «Владычица озера. [6] «Ведьмак 2. Убийцы королей» и «Ведьмак 3. Дикая охота». [7] А. Сапковский, «Владычица озера» [8] Там же.