Место в первом ряду

— Я наконец поймал тебя… Лиам, мы обязательно выживем. *** Два тела, что удерживались на плаву лишь благодаря небольшому куску дерева, прибило к берегу. Только кончики их пальцев начали чувствовать песок под ногами, как они, бесцеремонно избавившись от спасительной доски, стали из последних сил карабкаться к суше. Наконец, выйдя из воды, оба парня без сил упали на песок. Уильям с трудом сумел разлепить глаза. Яркие лучи солнца нещадно слепили только открывшиеся очи математика. Перед ним всё плыло и было размыто, однако через пару мгновений стали вырисовываться очертания окружающего мира. Парень, попытавшись подняться со спины и сесть, почувствовал тупую боль и усталость, разлившуюся по всему телу. Несмотря на протесты тела, Уильям всё же поднялся и посмотрел по сторонам. Первым, за что уцепилось его внимание, было лежащее рядом тело. Воспоминания ударили в голову как ушат ледяной воды. Мориарти, игнорируя боль от резких движений, спешно повернул голову друга, дабы ему открылась сонная артерия, и прижал к ней два пальца. Сам он даже не заметил как перестал дышать, пока под подушечками пальцев не почувствовал пульс. От облегчения он тяжело выдохнул и свалился на грудь Шерлока. Под его головой медленно вздымалась чужая грудная клетка, и чувствовались тяжёлые удары сердца. Он был жив. А всё остальное сейчас не имело значения. Спустя какое-то количество времени, когда солнце уже начинало спускаться к линии горизонта, Уильям наконец отпустил Холмса и поднялся на ноги. Тело ещё немного ломило от недавних событий, но парень не смел жаловаться. Детектив пострадал намного больше, приняв весь удар на себя, тем самым защищая в своих объятиях Лорда преступности. То, что они смогли остаться в живых, является чистым везением. Ещё раз оглянувшись на лежащего без сознания парня, Мориарти побрёл вдоль пляжа. Не спеша преодолевая самому ему неизвестное расстояние, он пытался осмыслить произошедшее. Опустившись на какое-то поваленное дерево, взгляд его притянул медленно опускающийся на Англию закат. Он понятия не имел, где они находятся, далеко ли Лондон и может ли быть так, что они оказались в неизвестной никому глуши. Это было не важно. Волны спокойного моря иногда подкрадывались к математику, но не касались и убегали обратно. Тихий шум ветра, пробегавшего мимо него, забирал крохи внимания и уносил так далеко, что даже если попытаться догнать, всё равно не получится. Уильям хотел изменить мир и сделать его лучше. Но раньше он не замечал чего-то настолько простого. Прекрасное, нетронутое руками людей, свободное и непорочное. Мир состоял не только из прогнивших сердец и душ. По другую его сторону открывались бескрайние поля, луга, леса и моря. Сейчас, когда он исполнил свою роль в жизни, его разум стал освобождён от посторонних мыслей и тревог. Но это не давало успокоения, а наоборот: теперь, когда весь спектакль окончен, что должен делать главный злодей законченной постановки? Сценария больше нет. Что будет дальше, за пределами сцены? Вопросы о будущем, один за другим, поглощали все мысли профессора. В последнем акте он планировал умереть, но небеса даровали ему жизнь. Может быть, он сможет увидеть созданный его собственными руками новый мир? И, может быть, в этот раз он будет не на сцене, а в первом ряду? *** Даже не успев до конца открыть глаза, парень, превозмогая боль по всему телу, резко вскочил с земли. В его голове вертелось лишь одно: Лиам. Разум ещё не до конца соображал, и поэтому Холмс лишь со страхом в глазах крутил головой в поисках друга. Как только мысли начали приходить в порядок, Шерлок заметил на песке возле себя отпечатки и следы. Любые движения отдавались болью, но, кое-как встав, детектив осмотрел место, где он пришёл в себя. Рядом со следом от его собственного тела было видно недавнее присутствие другого человека. Оглядевшись ещё раз, парень заметил уходящие вдаль следы оставленные тем самым человеком. Идти было больно. Очень больно. Но несмотря на это, он лишь сильнее стискивал зубы и, смотря прямо на следы, продолжал следовать по ним. Он не мог сказать сколько прошёл, ведь боль затмевала все мысли. Но даже она не могла перекрыть его имя в мыслях. Иногда, когда тело начинало ломить с новой силой, парень останавливался. Но только боль слегка утихала, он тут же продолжал свой путь. В очередной раз подняв взгляд от земли, он наконец увидел то, ради чего он терпел все эти муки. Он увидел его. Он был жив. Его силуэт освещал теплый переливающийся свет, а сам Уильям сидел на обломанном стволе дерева и смотрел в сторону заходящего солнца. От вида живого математика в голове Холмса наступила пустота. Даже боль отошла на второй план, а в ушах зазвенел белый шум. Он жив. Жив. Жив… Прийдя в себя, он, всё ещё находясь в состоянии эйфории, сделал шаг в сторону Мориарти. Затем ещё. Ещё. И ещё. Наконец, дойдя до профессора, который не замечал чужого присутствия и был полностью погружён в себя, Шерлок сел около него. Резко появившиеся ощущение веса тела рядом вывело разум математика из омута мыслей, и Уильям медленно повернулся в его сторону. Взгляд алых глаз был потерян и выражал страх. Шерлок понимал, что он чувствовал в тот момент. То, что он остался жив, в корне отличалось от его изначального плана. План, который он воплощал уже на протяжении многих лет, вмиг изменился из-за самого детектива. Посмотрев в эти багровые глаза, Шерлок аккуратно притянул Уильяма к себе. — Лиам, я ведь пообещал что мы выживем. Видишь, Лиам? Мы живы, — его голос начинал предательски дрожать, — давай жить? Разделим эту жизнь на двоих? Прямо как тот спектакль, только теперь без плохого конца. Наш конец обязательно будет хорошим. Теперь исход не будет предопределён. Мы сами решим что будет дальше, — Холмс с надеждой заглянул в алые глаза. — Ну что, Лиам? Ты согласен прожить эту жизнь без сценария? Он говорил, неосознанно вцепившись пальцами в спину и затылок профессора математики. Сам детектив почувствовал, как руки Мориарти сжались на его груди, а тело Уильяма начало мелко дрожать. Слегка ослабив хватку, Шерлок стал медленно гладить золотистые волосы парня. Такой хрупкий и запуганный. Именно этот человек заставил Британскую империю меняться. И именно он перенял на себя чужие грехи, совсем не щадя самого себя. Нельзя точно сказать, сколько эти двое так просидели, пока один неспешно гладил волосы второго, который в свою очередь безвольно лежал в его объятиях. Солнце уже скрылось за горизонтом, а луна начинала освещать всё вокруг холодным белым светом. На небе, одна за другой, появились звёзды, тем самым разнообразив тёмное полотно неба. — Я… — начал было Уильям, — зачем? Зачем ты это сделал, Шерлок? — его голос поглощала ткань одежды Холмса, но второй услышал каждое слово, сказанное в этой тишине. — Ты мой дорогой друг, Лиам. Я не мог дать тебе погибнуть… Я бы не простил себя за это… — в словах детектива слышалась недосказанность, но Мориарти не собирался его торопить. Им обоим сейчас тяжело. — И ещё… Дело в том, что я… Я… Чёрт… Я люблю тебя, Лиам… — после своих слов Холмс отодвинул от своего плеча математика и выжидающе посмотрел на него. Покрасневшие от слёз глаза теперь немного сливались с радужкой. Сейчас эти самые глаза необъяснимым детективу взглядом смотрели прямо на него. После этого долгого мгновения Мориарти наконец нарушил напряженную тишину: — Ты идиот, Шерлок! Я… Я ведь тоже… Профессор не успел договорить, как был втянут в медленный и чувственный поцелуй. Алые глаза напрямую встретились с очами цвета ночного неба. Те выражали лишь нежность и заботу. Напоследок запечатлев этот взгляд в памяти, Мориарти закрыл глаза, полностью утопая в блаженном чувстве. Каждый из них нашел друг в друге то, чего не хватало обоим. Теперь они не будут следовать сценариям и играть роли. Они больше не актеры. Эту новую историю они вдвоём увидят со своих мест в первом ряду.