Новогоднее пари

      Блейз посмотрел на дорогие часы на левой руке. Какое счастье, что занятия уже начались. Встретиться в коридоре с копией-собой из прошлого — грозило трагедией. А Блейз пары не прогуливал. Чего не скажешь о рыжем. Гермиона давно оставила друга и ушла на пары. А Рон даже не торопился на урок, шёл вразвалочку. Галстук лениво болтался на груди полуразвязанным. Блейз шёл следом, держа дистанцию.       Судорожно в голове крутились мысли, в какой безлюдный угол его затащить, пока тот не дошёл до кабинета своей группы. Но Рон в кабинет и не спешил. Знания — не волк, никуда не убегут. Может, в чём-то он и прав. Сейчас его распиздяйство играло только на пользу чести слизерина и спасало шкуру Блейза.       Туалет на третьем этаже? Что ж, Ронни, неплохой выбор. Хотя Блейз фантазировал о чём-то более романтичном. Но ладно.       Выждав пару минут, он толкнул легонько дверь. Рыжий сидел на подоконнике и дымил в форточку, от неожиданности он вздрогнул, но сигарету не выкинул.       Блейз прищурил глаза и оценивающе посмотрел на Рона, обвел взглядом туалет. Все двери были распахнуты. Они одни. Дальше слизеринец не стал медлить и направился прямо к рыжему, который заметно нервничал. Они никогда не ладили. И Рон всегда злился в присутствии Блейза. Враждующие факультеты, понятное дело.       Без слов слизеринец достал стопку колдографий и всучил в руку гриффиндорца. Тот открыл рот, увидев первый снимок. Сигарета полетела в окно. Рон судорожно перебирал карточки, его трясло.       — Это подделка! Этого не может быть! Сукин сын, откуда у тебя все это?       — Не подделка. Это легко подтвердится экспертизой, когда снимки окажутся развешаны по всей школе и будут высланы в попечительский совет, — Блейз говорил размеренно и спокойно, будто это была обычная повседневная беседа.       — Ты не посмеешь! — Рон замахнулся кулаком, целясь в челюсть слизеринца, но тот за секунду увернулся.       — Я посмею. Еще как посмею. Если только ты не заставишь меня засомневаться.       — О чем ты? — гриффиндорец поднял брови.       — Твоя сестренка была добродушной к некоторым слизеринцам, не окажешь ли и ты мне такую услугу? — Блейз оставался серьезным, сдержанным, говорил тихо и уверенно.       — Ты, блядь, стебешься? Совсем из ума выжил? Ебанулся в край?!       Блейз закатил глаза.       — Это мы можем обсудить в другой раз. А сейчас решай, да или нет. Мне некогда болтать, время поджимает.       — Я слышал, что в слизерине мерзкие грязные извращенцы, но чтобы такое предлагать! — Рона уже колотило, он сжимал кулаки и хмурил брови.       Блейз вытащил из кармана мантии еще пару колдографий.       — Так тебе думается легче? — со вздохом спросил он, протягивая их Рону.       И без того бледное лицо побелело еще больше. Он бросил карточки на подоконник и сжал голову руками.       — Козлина!!! Урод!!! Ненавижу!!!       Блейз уже стоял возле кабинки туалета и кивком головы звал Рона. На ватных ногах рыжий подошел. Дверь хлопнула. Тройка заклинаний. Блейз махнул палочкой. Теперь их никто не услышит и не войдет.       Остались они вдвоем. Так близко.       Внутри скребло. Блейз давно пожалел о том, что ввязался в эту игру. С пьяных глаз она казалась гораздо веселее. Сейчас он уже протрезвел и успел оценить все риски. Рон ему этого не простит. Никогда. Но другой исход дела Блейза тоже не радовал и не обещал ничего хорошего, учитывая, как Рон относился к нему. На пощаду можно было не надеяться. Горячий вспыльчивый гриффиндорец всей душой ненавидел их шайку и не упустил бы возможности растоптать. Как не крути, любой вариант плох. Не нужно было это начинать. Но уже поздно.       Рыжий замер, прижавшись к стенке кабинки. Блейз подошел вплотную и посмотрел в глаза. Вот они. Такие разные. Дорогой надушенный мальчик, на руке которого лям галеонов на ремешке, а на пальцах сверкают алмазы. Напротив рыжий оборванец, в обносках, растрепанный, весь в веснушках.       Блейз сглотнул слюну и положил руку ему на плечо. Горячая волна прошла по ладони и предплечью. Нырнула в грудь и обожгла жаром.       — Прости, Ронни. Прости, так надо.       — Что б ты сдох, — процедил Рон сквозь сжатые зубы.       Дальше лирику пришлось опустить. Стрелки на часах быстро шли вперед. Оставалось совсем немного.       Он развернул Рона и толкнул вперед, заставив опереться руками о сливной бачок. Загнул раком и приказал молчать.       Нахлынула жалость. Жалко было себя до жути. Не Рона, нет. Рон оправиться и переживет. А что будет с Блейзом? Надежды быть когда-то вместе — рухнули. Мечты рухнули. Вот, кто он есть — ублюдок, который идет на всё. Вот, кто он. Он не заслуживает счастья.       Жалость пришлось подавить, как и все чувства. Его так учили с детства. Плевать на чувства, делай то, что должен.       Из-за этого потрясения член никак не хотел вставать. Горечь душила. Блейз надрачивал свой мягкий пенис одной рукой, а другой умело разрабатывал анус Рона. Ритмично, по-хозяйски, нахально и уверенно растягивая его изнутри скользкими пальцами.       Рон молчал, не говоря больше ни слова, но вертел головой. Наконец-то он не выдержал и злобно выговорил:       — Да у тебя даже не встает на меня. И не встанет. Оставь меня в покое. Проваливай к чертям. — НЕТ! — Блейз раздраженно ударил кулаком в стену рядом.       Он сжал скулы и поднес перстень на правой руке. Сложный механизм выдал малюсенькую белую таблетку прямо из-под черного камня. Сердце болезненно сжалось в груди. Дрожащей рукой он положил таблетку на ладонь и резким движением отправил в рот.       Слизеринец зло ухмыльнулся. Его член тут же поднялся и налился кровью, стал твердым как железо. На темной коже ствола выступали венки. Бордовая головка уперлась в раздроченное кольцо ануса.       — Ну что, Ронни, раздвигай булки. Сейчас я тебе покажу, какие мы грязные извращенцы.       Механичный секс. Без чувств, без страсти, без возбуждения. Рон терпел боль и до хруста сжимал челюсти. Старался молчать, но исторгал сдавленный стон. Блейз находился где-то в своих мыслях, но не здесь, он ничего не чувствовал. Старался ничего не чувствовать. По телу ходила дрожь, а таблетка делала реальность не такой болезненной. Не такой близкой. Они были далеко друг от друга. Член входил до основания, но они были за километры друг от друга.       Наконец Блейз кончил и закончил эту пытку для обоих. По грудной клетке словно ломом прошлись. Так паршиво. Что хотелось поскорее уйти, убежать, скрыться. Он забрызгал спермой бледные ягодицы. Сурово осмотрел. Сглотнул слюну и быстро заправил на себе брюки.       — Одевайся. Приведи себя в порядок. Успеешь еще на следующую пару. У вас контрольная, нельзя пропускать.       — Ты, блядь… Какая контрольная, нахуй?! Ты меня выебал и говоришь мне про контрольную по зельям? Ты больной?! — Рон натягивал белье и штаны, застегивал молнию ширинки и смотрел только в пол. Щеки его пылали ярче пламени. Точки веснушек, как демонические метки, делали лицо необыкновенным. Не таким, как все.       Рон никогда не был таким, как все. И не будет. Он особенный. Тот, кто всегда заставлял сердце биться во сто крат чаще.       — Не дури. Конец света для тебя не случился. О колдографиях можешь забыть. Живи обычной жизнью. И если для тебя это был кошмар, так забудь его, как кошмарный сон, и не вспоминай. Контрольная важна. У тебя и так двойки по зельям. Не хочешь же ты из Хогвартса вылететь.       Блейз строго посмотрел на рыжего, покачал головой. Достал из-под мантии шпаргалку и положил в карман Рона.       — Делай все, как там написано, это очень просто. Рецепт другой, но получится бомба. Ты сдашь.       — Я убью Джинни! — процедил Рон сквозь зубы и все так же не поднимал голову, сгорая от стыда и ненависти.       — Её можно понять. После войны настали еще более голодные времена. А девочке захотелось красивых вещей. Может, мне тоже заплатить тебе за оказанную услугу?       Блейз пристально смотрел на опущенную макушку головы, ожидая удара в ответ. Но не дождался ни бурлящих ненавистью слов, ни болезненного удара в лицо. Тишина и опущенная голова. Рона колотило крупной дрожью, казалось, он сейчас просто взорвется. Блейз выждал несколько секунд и аккуратно сложил стопку золотых галеонов на крышку унитаза.       — Слышал, вы стали голодать… — неуверенно добавил слизеринец, но не успел договорить.       — Проваливай, проваливай уже! — вскипел Рон и сжал крепко кулаки, так что костяшки побелели.       Блейз теперь будто играл с огнем. Он похлопал гриффиндорца по плечу, погладил спину. В последний раз. Оставались считанные минуты. Голубые глаза на него больше не смотрели, только в пол, пол, пол. Сердце в груди будто разломили на части. Блейз еле держался, чтобы не выдать эмоций. Он поспешно оправил мантию, снял заклинания и вышел из кабинки. Быстрыми шагами добрался до места встречи с Драко. Тот уже ждал его.