Новогоднее пари

Гостиная Гриффиндора, настоящее время

      Вспышка. Всё та же комната. Запах мандаринов и алкоголя. Повсюду блестки и гирлянды. Музыка, шум, гам. Блейз оглянулся по сторонам. Рон сидел с опущенной головой, рыжая челка закрывала глаза, в руке недопитый бокал. Ком подступил к горлу. Ебаный новый год и ебанные зелья с запретного отдела, надо завязывать с наркотой. Действие нейротоксина Блейз всегда мог контролировать, но новые зелья оторвали от реальности слишком сильно. Крах. Катастрофа. Репутация хитрого и умного, умеющего взвешивать и просчитывать ходы слизеринца разрушилась в прах. Просто торчок и мудак. Рон явно заслуживает кого-то получше. Мысли Блейза оборвал голос Перси и потухшая музыка.       — Ну что, кто победил? — Перси поправил новогодний колпак на голове и посмотрел на участников: Гарри, Драко, Рона и Блейза, пытаясь по их мимике уловить исход путешествия.       Драко вышел в центр и потряс в воздухе пробиркой с воспоминанием.       — Конечно, Слизерин! Иначе и быть не могло! — он зло улыбнулся и оглядел Поттера, который места себе не находил.       — Не показывай, — крикнул Гарри. — Проси что хочешь, только не показывай.       — Ну почему же, пусть все знают, какой ты…       — Нет! — Поттер ринулся в центр и уже замахнулся, чтобы вышибить проклятую склянку из рук мерзавца, но толпа окружила и скрутила руки.       Слизерин был безжалостен. Взмах палочки, и вот уже события летнего приключения в лесу на экране. Короткие нарезки, без деталей и без диалога. Но по ним стало понятно, что слизерин действительно выиграл спор.       Пришел черед второй пары. Они не выходили в центр, толпа сама расступилась перед ними, ожидая оглашения результата.       — Кто выиграл? — Спросил Вуд, взяв на себя обязанности Перси, который приходил в себя от увиденного за барной стойкой.       — Он, — синхронно ответили Рон и Блейз, указывая друг на друга.       Рон приоткрыл рот от удивления.       — Он, — уверенно подтвердил Блейз еще раз, встал и взмахом палочки разбил огромный экран плазмы. Он разлетелся на мелкие кусочки.       Слизеринец хотел уйти, исчезнуть немедленно. Но толпа, любопытная толпа, не дала походу.       — Что, не хочешь смотреть свой позор?       — Все настолько херово, да, Блейз? Слабак.       — Не такой уж и хитрый этот ваш Слизерин.       — Куда пошел?! Проиграл, значит отдувайся! Будешь делать все, что тебе скажет Рон, и как миленький!       — Слизерин параша. Зато сколько говора было…       Блейза силком подвели к Рону. Рыжий бросил короткий взгляд в лицо и отвел глаза. Взял со стола бутылку крепкого алкоголя, качаясь, встал.       — В спальню. За мной, — тихо сказал гриффиндорец и направился в уединенную комнату, не оглядываясь и не проверяя, идет за ним кто-то или нет.       Блейз схватил минералку со стола и направился следом. Свернуть было нельзя. Гриффиндор требовал мести. Раз уж Гарри не справился, Рон должен отомстить за всё.       Приглушенный свет ласкал бордовую комнату. На стенах плакаты Пушки Педдл. На видном месте квиддичная форма и метла. Метла так себе, старенькая, потертая. Казалось, сядешь на нее — и она развалиться. Но Рон успешно играл на ней матчи.       — Я не знаю, зачем ты это сказал. Но лучше тебе остаться на ночь здесь, — пьяный Рон небрежно скинул одеяло на пол и одну подушку. — Как ты понял, гриффиндорцы теперь хуй отвяжутся, если мы разойдемся спокойно по своим комнатам.       Рон глотнул из горла крепленый огневиски, приложил ладонь к голове и сделал еще один глоток. Новогодняя мишура осталась позади. Теперь только боль, стыд, горечь и непонимание. Полнейшее непонимание происходящего.       — Я не должен был соглашаться на эту игру. Это было ошибкой, — сказал Блейз, и в его глазах показалось отчаяние. — Я не заслуживаю твоего прощения. Такое невозможно простить. Но спасибо, что прикрыл от своих фанатов.       — Я тоже не должен был играть в эту игру, — ответил Рон.       Рыжий уже закурил и пускал дым из раскрасневшихся губ, пропитанных вином.       — Если я могу что-то сделать для тебя, только скажи. Что угодно…       Блейз виновато поежился на полу и встал покурить к окну рядом с Роном.       Они долго молчали и пускали дым. Из гостиной доносились крики, кто-то решил подраться. А за окном пускали салюты. Блейз поднес руку и собрал блестки с веснушек на щеках опечаленного и уставшего Рона.       Рон убрал руку.       — Я сам, — рыжий одёрнулся и направился в ванную комнату.       Горячий душ. Полотенце. Зеркало. Голубые глаза, что сдерживали слезы. Взгляд в упор в свое отражение. Если бы только Блейз знал, как круто изменилась жизнь Рона — до и после. Какие цепочки событий запустила та встреча в туалете.       Позже они выключили свет и легли спать. Гриффиндорец ворочался на огромной мягкой кровати. Слизеринец лежал неподвижно на полу.       — Тебе самому было противно? — спросил вдруг Рон.       — Да.       — Жалеешь?       — Да.       — Чтобы ты хотел изменить, если бы мог?       — Не стал бы шантажировать тебя и склонять к сексу, которого ты не хотел.       — Что еще?       — Пригласил бы в Хосмид, — Блейз едва улыбнулся.       — Шутник ебанный, — Рон зло гаркнул в ответ.       — Я не шутил, я давно хотел это сделать. Но как-то обстоятельства вынуждали подождать. Ты же вечно в драку лез. Ты нас так ненавидел. И я ждал, когда твоя ненависть хоть немного утихнет. Но поводов для драк только прибавлялось.       — Ты хотел пригласить меня, как друга? Ты хотел дружить? — Рон вздернул брови и повернулся на бок, наблюдая за Блейзом.       Блейз рассмеялся.       — Нет.       — Ты что, пидор?       — Да.       — Пиздишь.       — Нет.       Блейз отвечал коротко, сложа руки на груди.       — Да у тебя не встал на меня. Хули ты пиздишь тут.       — Рон, ты так ничего и не понял?       Рыжий почесал голову, но не сообразил, что он должен был понять.       — Я был зол на себя. Тогда, там, в этом блядском туалете. Я ненавидел себя за то, что делаю с тобой. Да я и сейчас не понимаю, какого хуя я не остановился, почему я так испугался проиграть. Я представлял наш секс миллиарды раз, но только не таким. Я не хотел причинять тебе боль….       — Не верю ни одному твоему слову.       Блейз пожал плечами. Ему было нечего добавить. А чувство вины разъедало.       Но Рон никак не мог заснуть. Не вырубал даже крепкий алкоголь.       — Можешь доказать свои слова?       — Как?       — Покажи воспоминания, которые могут подтвердить, что ты говоришь правду.       Блейз задумался. Чего добивается Рон? Зачем ему это надо? Ладно, ладно. Слизеринец порылся в своих воспоминаниях и вытащил несколько. Смотреть было не на чем. Рон приготовился затолкнуть их в себя, чтобы прочувствовать все ощущения, эмоции и картинки. Услышать правду. Блейз не возражал против такого вторжения. Он подавал воспоминания по одному. Рон закрыл глаза и погрузился.

Воспоминание первое

      Слизеринская спальня. Он слышит голос Блейза, как свой.       — Оставь Рона в покое.       — Да чего ты так напрягся, эта рыжая целка тебе все равно ни за что не даст, — Драко хлопает по темнокожему животу, кубики пресса напрягаются. Они лежат на кровати. Блондин смеется.       — Я сказал, оставь его в покое. Твой стёб про нищету сегодня был перебором.       — Ну так подкинь своему бедному деньжат, лям другой галеонов, может и перестану шутить про оборвань, — Драко пребывал в приподнятом настроении и говорил, смеясь в лицо. — Ах-х, да, твой гордый дружок и не примет от тебя ни одного секеля и ни одного подарочка, такой вот гордый.       Слышалось тяжелое дыхание Блейза. Темные мускулистые руки толкнули блондина, тот скатился на пол.       — Пиздострадаешь как малолетка, ей богу, смотреть жалко. Может, хватит уже?       — Уходи.       Стук двери. Темнота. Глубокий выдох. Руки тянут одеяло и накрывают с головой.

Воспоминание второе

      Пустая раздевалка гриффиндора. Тусклый свет из окон. Шаги. Он подходит к шкафчику Рона. В руках невидимка для волос. Поворот, еще один. Дверца открывается. Темнокожая рука тянется вглубь и достает смятую футболку, брошенную наспех после тяжелого матча. Пальцы бережно разглаживают её. Аккуратно подушечки пальцев скользят по ткани. Он прижимает её к лицу и вдыхает. Внизу живота становится тягуче горячо и член начинает выпирать из ширинки. Он оглядывается по сторонам и заходит в душевую кабинку. Открывает кран, вода льется рядом, создавая шум. Расстегивает молнию на брюках и сжимает член, другой рукой держит квиддичную футболку. Запах сводит с ума. Сводит скулы. Дыхание учащается. Языком он проводит по ткани, пробуя на вкус. Рука движется по эрегированному члену, и он кончает. Так быстро. Но все еще не может успокоиться. Сильное волнение. Громкое сердцебиение. Темнокожие руки слегка дрожат. Он возвращает квиддичную форму на место и уходит, встречая на пути гриффиндорцев и его самого — Рона. Сердце подпрыгивает в груди. Он слышит издевки, но идет дальше. Прочь.

Третье воспоминание

      Больничное крыло. На постели без сознания Рон. Он стоит напротив. В комнате темно. За окном светит луна. Темнокожая рука достает из внутреннего кармана мантии сверток. В нем жаренная курочка гриль, пирог с ананасами и три билета на матч Пушки Педдл. Сверток остается на прикроватной тумбочке. Он гладит рыжую челку, убирая ее назад. Касается губами горячего лба. Слышит тихий голос Блейза.       — Ронни, только живи.       Он чувствует, как становится горячо глазам. Как глаза начинают слезиться. Соль разъедает и щиплет. Сжимает губы. Поворачивается, уходит.

Настоящее. Спальня Рона.

      Рыжий отдал все воспоминания обратно. Тишина, казалась, сейчас убьет и задушит. Зачем только Блейз всё это показал. Он не дождался ответа. Лег на пол и отвернулся.       Гриффиндорец спустился на пол и лег рядом. Блейз решился его обнять. Рон не скинул руки и не матерился, он молчал. Они молча уснули в объятиях друг друга. Блейз бережно прижимал его к груди и боялся шевелиться всю ночь.