Легенда о неизвестном принце

Коко высунулся из-за угла, стараясь в темном коридоре разглядеть стражу. Но темнота была статична — стражи в почти полностью пустующем крыле не было, однако ощущение, что за ними следят, никуда не пропадало. Вдруг запястье сжала крепкая рука Сейшу, резко потянувшая его в сторону нужного прохода. Поняв, что тянуть его вперед не перестают, Коко побежал следом, стараясь даже не дышать, чтобы не издавать лишних звуков. Открыв спрятанную дверь, через которую они пришли прежде, Инуи впихнул туда друга и закрыл за ними дверь. От резкого торможения и нехватки воздуха Хаджиме оказался на грани потери равновесия, потому беспардонно свалился на плечо Сейшу. — Ты куда так рванул, нас же могли услышать, — восстанавливая дыхание, пролепетал Коко. — А вдруг услышали? Да я даже бегать толком не могу… — Нас никто не слышал, — заверил Инуи. — Всяко лучше, чем стоять в коридоре и ждать, пока нас кто-нибудь заметит. Коко лишь согласно вздохнул и приподнял голову, опираясь на поддерживающие его руки. Легкие жгло, а ноги тряслись так, словно он бежал не несколько минут, а полноценный час. На его счастье, Сейшу воздержался от каких-либо комментариев и молча ждал, пока тот отдохнет. Кроме усталости постепенно накатывала и тревога — свет в катакомбах был в убытке. Ближайший источник, настенный факел, был внизу ступеней, на вершине которых они сейчас стояли. Место безопасное разве что для того, чтобы скрыться в полумраке от кого-либо. — Как думаешь, по здесь есть обходы стражи? — спросил Коко, рассуждая об их будущем маршруте. — Навряд ли. У них для этого есть целый замок и территория вокруг него. Зачем им тратить людей на подземные переходы? Хаджиме согласно кивнул и, повернувшись, направился вниз по ступеням, останавливаясь около факела. Дождавшись Сейшу, он огляделся. Подземные переходы были обделаны камнем — дворец был достаточно старым, так что, скорее всего, катакомбы оборудовали как дополнительное укрытие во время войны пару веков назад. Низкие потолки в сочетании с темнотой, спертым воздухом и незнанием пространства создавали чувство параноидального беспокойства, что они заперты в капкане Её Величества. Сейшу крепко сжал ладонь Коко и кивнул, мысленно соглашаясь с каким-то своим решением. — Прошлый раз мы проходили почти напрямую, с одним поворотом налево. Значит, в той стороне, — он показал вперед, — главные залы. Теперь встает вопрос, что конкретно мы пытаемся найти. Коко замялся. Сказать откровенно, он не имел ни малейшего понятия, что конкретно он ищет. Во дворце наверняка нет комнаты «дворцовых тайн, все объяснения тут». А где ещё могут находиться подсказки по этому делу, идей не было. — Не знаю, нужно место, где кто-то из королевской семьи мог хранить то, что не должно попадаться на глаза даже самому близкому окружению. Что-то мне подсказывает, что то, чем сейчас занимается Его Высочество, связано с чем-то очень и очень плохим. Не зря ведь королева так серьезно настроена против колдовства и прочего… — Может быть, спальни? — предположил Сейшу. — Судя по словам Его Высочества, туда посторонним вход запрещен. Почему бы не спрятать там что-то? — С другой стороны, туда может войти другой член королевской семьи. Да и прислуга для уборки. — Хм, — Инуи посмотрел по сторонам, пытаясь различить проходы в темноте. — Если мы не знаем, куда идти, можно просто попробовать выйти хоть куда-то. Рано или поздно всё равно найдем хоть какие-то зацепки. Не отпуская чужой руки, Сейшу медленно пошел вперед. Шорох шагов разносился ветром по всем коридорам, словно докладывая о чужаках каждой каменной плите. — Что тебе известно? — спросил он полушепотом. — В каком смысле? — Я имею в виду, у тебя же есть какие-то догадки, раз ты решил поискать подсказки в замке. Расскажи мне, потому что я вообще мало что понимаю. Коко задумался. Конкретной информации у него практически не было, всё, и правда, строилось на догадках, в достоверности которых он уверен не был. Но поделиться ими ничего не мешало. — У меня есть несколько предположений, пусть говорить о них уверенно я и не могу, — начал Хаджиме. — Первое, что смутило меня во всем этом, это твоя рука, — он указал на тыльную сторону ладони с виднеющимися черными венами. — Колдовство вещь очень тонкая, так что каждую юную ведьму для начала учат умеренности, а лишь потом самому колдовству. Она должна понимать, где находятся пределы того, на что она может влиять, ведь если выйти за них, то это скажется не только на ней, но и на окружении. Именно этот фактор разделяет колдовство на две стороны — «светлую» и «темную». Хотя бабушка всегда говорила, что есть «проклятое» колдовство и все остальное. Именно «проклятое» может влиять на здоровье, как, например, случилось с твоей рукой. — Значит, Его Высочество занимается колдовством? — Не думаю. Колдовство, а тем более темное, требует огромного количества знаний и умений, иначе оно убьет тебя раньше, чем ты закончишь ритуал. Да и, как я понял, принц сам не очень понимает, во что он ввязался. Иначе бы не приехал к моей бабушке. — Тогда кто связан с колдовством? — Бабушка говорила, что темных ведьм сейчас практически не осталось. Она знает одну, но та живет очень далеко отсюда. Впрочем, их во все времена были единицы — такого рода ритуалы отнимают уйму жизненных сил. Работа с темным колдовством — это боль, страдание и помешательство. Не каждый решится на такое. — И как тогда всё это связано с Его Высочеством? Я окончательно запутался. — Принц приехал к Тельме с фамильной брошью, так что, я думаю, что колдовство связано с каким-то родственником. Единственное, что тут не сходится — все знают, что камеи хоронят вместе с членом королевской семьи. Непонятно, откуда она у него. —Допустим, — решил подытожить Сейшу. — У принца есть брошь какого-то родственника, который, в свою очередь, связан с этими проклятиями и прочим. При чем тогда тут я? А Ее Величество? И чего пытается добиться принц? — Сложные вопросы, — Коко вздохнул. — Планы принца мне неизвестны. Он отказывается что-либо объяснять, поэтому, собственно, мы и здесь. Королева? Хм… Наверное, это как-то связано с родственными связями. Мы ведь не знаем, чья именно была камея. Что касается тебя… Возвращаясь к объяснениям о «проклятом» колдовстве. Почти все ритуалы оттуда проходят с использованием крови. Она хранит в себе очень много всего, поэтому с ней легче оперировать в достижении больших результатов, а темное колдовство именно для этого и используется. Проблема в том, что вся используемая кровь «загрязняется» или, если понятнее, «проклинается». Трактуют это все по-разному. Кто-то говорит, что это болезнь, вроде твоей, а кто-то, что проклятие насылается на весь «кровный род». Так или иначе, воздействию подвергаются все, кто хоть как-то связан с ритуалом. — И причем тут я? Я ведь с принцем-то встретился первый раз в жизни. — И то верно, первый раз… — Коко задумался. Сейшу ведь, и правда, прежде никак не был связан с королевской семьей. — Первый раз… Для чего мы вообще подошли к тебе? — Я подарил Его Высочеству свой первый выкованный кинжал. — Тогда варианта два. Либо ты член королевской семьи, в чем я сомневаюсь, либо этот самый кинжал стал ритуальным. — Ты же сказал, что принц не может колдовать? — Вот оно и не сходится, — протянул Коко, остановившись у одного из проходов направо. Коридор был узкий и оканчивался уже через пару метров лестнице наверх. Недолго думая, они поднялись и застыли около тяжелой деревянной двери. Попасть хоть куда-то было нужно, так что можно было начать и отсюда. Сейшу, стараясь не создавать ни единого скрипа, приоткрыл дверь. Прислушавшись и поняв, что внутри стоит тишина, он, потянув за собой Коко, вошел внутрь. После слегка освещенных катакомб комната казалась совсем непроглядной. Сейшу различил лишь очертания рабочего стола. Вероятно, это был чей-то кабинет — неплохое начало. На ощупь найдя кресало и недолго повозившись во мраке с ним, Инуи поджег одну из свечей на столе. Мягкий теплый свет вмиг рассеялся по помещению. Коко, стоящий рядом, тут же взял в руки первую попавшуюся бумагу со стола. — Тут торговый договор, — шепотом сказал он, показывая ее Сейшу. — Рабочее место кого-то из высших чинов. — Думаешь, мы тут что-то найдем? Вместо ответа за спиной раздался тяжелый страдальческий вздох. Резко обернувшись и предотвращая всякие звуки со стороны Коко, Сейшу притянул его к себе на шаг назад и закрыл рукой рот. Недвижимые, они смотрели на короля, который с большими усилиями пытался выпрямиться в кресле и открыть глаза, дабы узнать, что потревожило его покой. — Сынок, ты здесь? — хрипло протянул Его Величество, рассматривая пустоту перед собой. — Ран? Они оба впервые видели короля настолько близко. Впрочем, как и большая часть королевства. Слово «изнеможённый» было слишком мягким описанием. Казалось, что каждое движение забирает у него дневной запас сил. Постучав ладонью по бедру Сейшу, Коко попытался указать на голову короля. Инуи прищурился, пытаясь в сумерках различить указанное, и вскоре понял, что привлекло внимание друга. На шее у короля были точно такие же черные узоры, что и у него на руке. — Ран, помоги мне подняться, — продолжал бормотать он. — Дорогая, пожалуйста… Осторожно и медленно делая шаги назад, Сейшу продвигался к двери, уводя за собой Коко. Как только они оба оказались за пределами кабинета, он закрыл дверь и спустился в общий коридор. Коко вновь глубоко задышал, пытаясь восстановиться. — Что это с ним? Он нас не заметил? — на этот раз как можно тише заговорил он. — Нет, не заметил. Иначе бы сказал, — Сейшу обернулся назад. — Теперь понятно, почему он почти не занимается делами королевства. — Жутко он выглядит, — пробормотал Коко. — Почему королевский двор не занимается его лечением… — Или они просто не могут его вылечить, — голос Инуи стал звучать отстраненно. — Рядом с ним на столе лежали разные лекарства. — Это ещё ничего не значит, — Коко перешел с шепота на нормальный голос. — Кто сказал, что лекари знают, как его лечить? Они ведь понятия не имеют, что здесь замешано колдовство, вот и не знают, отчего лечить. — Может ты и прав. Несмотря на всё доверие в сторону друга, Сейшу терзали сомнения. Чем его положение лучше положения короля? Если не смогли вылечить его, то он… На плечи опустились руки, мягко обвившие его. — Я ведь обещал помочь, — прошептал Хаджиме на ухо, словно это был большой секрет. — Я держу свои обещания. Обняв Инуи как можно крепче, Коко уткнулся в его шею. На секунду как будто в коридоре стало даже светлее и теплее, как будто пропали распри королевской семьи, пропали проклятья и тайны, выедающие души и тела всех, кто был с ними связан. На секунду Коко представил, как он вернется домой, как познакомит Тельму с Сейшу, пусть она наверняка о нем знает, как покажет ему свою комнату, а потом ночью будет рассказывать о каждой звезде, которую они только смогут увидеть. На секунду Сейшу представил, что он вернется домой не с грузом на душе, не с ощущением тотального одиночества после потери матери и сестры. Что теперь у него будет уважаемый им отец и человек, чувства к которому он осторожно вынашивал несколько лет. Представил, как они будут сидеть на полянке под солнечными лучами и болтать о чем-то совсем-совсем глупом. — Нам надо идти дальше, — произнес Сейшу, разрывая объятия. — Чем дольше мы тут ходим, тем больше вероятность, что нас заметят. — У Его Высочества есть что-то вроде такого же кабинета? — вслух задумался Коко. — Думаю, да. Только вот вряд ли он хранит там что-то, что нам бы пригодилось. Уверен, все самое важное он держит при себе. — Скорее всего. Не придумав варианта нужной комнаты, они направились вперед до упора. Повернув налево, она прошли ещё несколько десятков метров, пока не уперлись в стену. — Тупик? — спросил Инуи, ощупывая гладь стены. — Не похоже. Коко потянулся вверх и дернул за короткую веревку. Открылся каменный люк, пролетевший в сантиметре от лица Сейшу. Вверху красовалось ночное небо. Подсадив Коко, Сейшу вылез за ним. — Где это мы? — спросил первый. — Похоже на лабиринт дворцового сада. Коко огляделся. Вокруг возвышались зеленые стены, создающие квадрат с парой выходов. Рядом, в центре этого условного квадрата, стояло небольшой постамент. На верхней части была нарисована луна. — Отец говорил, что лабиринт был сделан в честь рождения Его Высочества, — начал Инуи. — Во дворец пригласили несколько кузнецов, чтобы выковать ограду по периметру с нужными орнаментами. Лабиринт назвали «убежищем солнца». — Почему тогда в центре на постаменте изображена луна? — Когда доделывали лабиринт, почти всех работников из дворца уже выгнали. Моего отца до конца тоже не оставили. Никому так и не рассказали, чем закончилось его возведение. — Ещё одна тайна, — пожал плечами Коко. — Сомневаюсь, что нам здесь что-то пригодится. — Согласен, — кивнул Сейшу, а затем указал в сторону дворца. — Смотри, если идти по подземным ходам и повернуть направо за пару поворотов до сада, то мы, судя по всему, выйдем в дальнюю часть дворца. Она далеко от спален и главных залов. Может там удастся что-то найти? — Хорошая идея. Спустившись вниз и с трудом закрыв проход обратно, они направились по выбранному пути. Чем дальше проходили, тем темнее становились коридоры. Повернув за очередной угол, они попали в полностью неосвещенный проход. Что-то внутри подсказало, что это положительный знак. Дверь, являющаяся концом коридора, оказалась довольно близко. Петли настолько сильно заржавели, что пришлось тянуть ее вдвоем, чтобы открыть. В конечном итоге дверь поддалась, хоть явно без особого на то желание. Проскользнув внутрь, Сейшу тут же во что-то врезался, громко уронив, судя по звуку, стул. — Осторожно, — Коко подхватил его руку, стараясь не упасть в кромешной тьме самому. — Ты в порядке? — Да, всё хорошо. Аккуратно обследовав пространство руками, он нашел запылившиеся, почти полностью сплавившиеся свечи. Огня от пары штук хватило, чтобы полностью осветить маленькую каморку. — Ты украл у Его Величества кресало? — Коко приподнял брови, разглядывая загоревшиеся свечи. — Я подумал, что оно нам еще пригодится. И пригодилось, — Инуи выдохнул. — И что с того? Если нас поймают, то кража кресала будет последним, за что нас накажут. Лучше скажи, где мы.

***

— Ваше Высочество, — стражник у восточных ворот низко поклонился и вновь выпрямился. Перед ним стоял принц — в высшей степени недовольный и уже привычно неопрятный. В длинных косах торчали маленькие кусочки веток, а все одежда была в грязи, пыли и паутине. Смотря мимо него, Его Высочество о чем-то долго думал и лишь через несколько минут заговорил. — Скажи, сколько ты уже на службе? — медленно произнес он, всё так же не смотря в его сторону. — Два года, Ваше Высочество. — Кем были твои родители? — Их сразила лихорадка когда я был ребенком, Ваше Высочество. Меня растил дядя, он никогда не говорил мне об отце и матери. — Сочувствую, — пробормотал Ран, делая паузу. — У тебя есть братья? Или, может быть, сестры? — Да, Ваше Высочество. У меня есть младшая сестра, она чудесный ребенок, учится ткачеству. — Скажи, если бы твой дядя бил твою сестрицу, что бы ты с ним сделал? Если бы он забрал у тебя возможность говорить со своей сестрой? — Что? Ваше Высочество… я не совсем понимаю, о чем вы говорите. — Представь себе ситуацию, — голос принца стал жестче. — Твой дядя страшный человек и избивает твою младшую сестру. Нет, он убил твою сестру. Что ты с ним сделаешь? — Мой дядя хороший человек, он никогда бы… — Ответь на мой вопрос. Стражник невольно сделал шаг назад, следом пытаясь вновь выпрямиться и выдохнуть сжатый в горле воздух. Но под взором ледяных глаз принца, прорезающих пространство между ними, он смог лишь чуть склониться. — Не знаю, Ваше Высочество. Я бы сообщил страже, городовому… — Ты был бы зол на него? — Конечно, Ваше Высочество. Такие поступки непростительны. Принц резко замолчал, устремив взгляд в дорогу. Собрав последние крупицы выдержки, стражник принял надлежащий вид и замер, ожидая следующих действий Его Высочества. — Как ты считаешь, я плохой человек? — сказал Ран полушепотом. — Что вы, Ваше Высочество, конечно нет! Вы один из достойнейших людей королевства! Ни у кого и язык не повернется сказать о вас дурное слово. — Ты бы хотел видеть меня своим королем? — Ваше Высочество, я уважаю и люблю королевскую семью всем своим сердцем и готов служить ей до самой смерти. Для меня будет великой честью служить вам, когда вы займете престол. Не сказав ни слова больше, Ран удалился, оставив стражника в полном замешательстве. Воздух казался слишком влажным, слишком грязным и слишком тяжелым. Звук поступи слишком глухим, а освещение слишком темным. Весь дворец в одно мгновенье стал казаться ужасным местом, в котором он находиться не хочет. Как минимум до момента, пока в нем существует Её королевское Величество. Рвано дыша, Ран хлопнул дверью за собой. Не разбирая ни времени, ни вещей вокруг, он опёрся руками на стол. Выбившиеся пряди волос прилипли к испарине на лице и теперь колыхались от резких выдохов. — Деспотичная тварь! — одним движением Ран смел со стола все бумаги, чернильницу, украшения и прочие мелочи. Раздался грохот, который, впрочем, не смог заглушить бесконечный хаос мыслей внутри головы. — Как она смеет? Она убила моего брата, ей плевать на меня. Мне следовало догадаться раньше, насколько кошмарный она человек. Поток раздражения прервал стук в дверь. — Ваше Высочество, вы в порядке? Я слышал шум, — один из стражи последовал долгу побеспокоиться о здравии принца. Только вот выбрал явно не подходящий момент. — Да, пойди прочь, — бросил Ран, не открывая двери. Как только звук шагов удалился, Его Высочество поднял взгляд к потолку, обхватывая голову руками. — Это несправедливо, — тихо протянул он. — Неужели я не заслужил близкого человека рядом? Какое право она имела отбирать у меня его? В тело въедалась непоколебимая ненависть к матери. К её поступкам, к ее поведению, ко всему, к чему она была причастна. Он ненавидел её отношение к нему, ненавидел то, что она в нем видела. Неужели он не стал бы достойным наследником, будь у него хоть немного любви вокруг? Поддержки? Неужели он не стал бы королем, не расти он в тотальном непонимании и контроле? Стянув сюркотту, Ран выдохнул. Стараясь приостановить бурю эмоций, он закрыл глаза. Обстоятельства не менялись, а значит, он сделал недостаточно. Вдруг на голый торс, покрытый мурашками из-за холодного сквозняка, опустилась теплая ладонь притянувшая его назад. Резко выдохнув, Ран быстро прижал к животу собственную руку, но кроме собственного напряженного пресса ничего не обнаружил. — Только не думай, что твои старания были напрасны, — мягко проговорил на ухо Риндо, заставив старшего резко обернуться. Ран оглядел всё позади себя и остальную часть комнаты, но везде был пусто. — Я готов поклясться, что почувствовал твою руку на себе, — мученически протянул он. — Так и должно быть, — весело ответил голос, находясь где-то совсем близко. — Я чувствую себя в разы лучше. Осталось совсем немного. — Это какое-то издевательство, — Ран закатил глаза и опустился на кровать. — У меня ощущение, что я уже готов устроить кровавую бойню, лишь бы ты принял нормальную форму. И я сейчас нисколько не шучу. Даже не приукрашиваю. — Ты такой милый. Кровавая бойня. Так дипломатично для будущего короля, — усмехнулся младший. — Но не буду скрывать, мне приятно. Только это вовсе не обязательно. — Я думал, что смогу увидеть тебя хоть на мгновение, — проговорил принц. — А потом ты вообще не подал никаких признаков присутствия, я уже успел подумать, что всё сделал неверно… — Просто не хотел даже близко появляться около дома той помешанной, — фыркнул Риндо. — Несколько лет пыталась меня выловить, карга старая. Как я был рад, когда она померла. — Кто она вообще? — Не знаю, поехавшая культистка, — без особого интереса бросил Риндо. — Что за кровь у нее была? Я нашел записку, там было про кровь мальчика… — Слушай, я понятия не имею, кто она, — куда четче проговорил младший. — Будто мало сумасшедших в королевстве. В лесу таких еще больше. Это вообще сейчас не важно. — Как скажешь, — потянувшись кивнул Ран. — Что мне сделать дальше? Раз отказываешься от массового кровопролития. — Есть план понадежнее, — посмеялся голос. — Твои помощники, которых ты приволок во дворец, справились даже без наших с тобой усилий. Хоть какая-то от них польза. Так что тебе стоит поговорить с ними. — О чем ты? — Скажем так, пока ты устраивал погром в комнате и беседовал со стражей, я подглядел чем они занимаются, раз у меня появилась такая возможность. Не знаю, где они шастали, но нужную вещь нашли.

***

— Похоже на кладовку со старыми указами, — озвучил Сейшу, присаживаясь на ветхий стул, с которого он смахнул пыль одной из бумаг. — Мы почти всё посмотрели, нет тут ничего полезного. — Да ведь это идеальное место, чтобы что-то спрятать, — возразил Коко. — Давай поищем ещё. — Я скоро от этой пыли задохнусь, — протянул Инуи, потягиваясь. — Ладно, давай. Представляя долгие минуты бесцельного поиска, Сейшу потянулся. Вдруг слух ухватил звук треска, но прежде чем он успел предпринять хоть что-то, опора под ним пропала, и уже через секунду он с болезненным шипением потирал спину. — Ты меня точно тут похоронишь, — простонал Инуи, еле переворачиваясь на бок, чтобы встать. — Сильно ушибся? — Хаджиме опустился на колени, помогая другу подняться. — Ощущение, что у меня копчик раскрошился, но в целом нормально. — Постой, не вставай, — резко остановил его Коко, кладя руку на плечо. — Предлагаешь отдохнуть? Согласен. Сейшу не без видимого удовольствия разлегся на полу, прикрывая глаза. Честно говоря, он бы сейчас с большей радостью вернулся в роскошную спальню, разлегся на перинах и ещё раз поцеловал Коко. Но если для этого нужно просидеть столько времени в пропитавшейся вековой грязью и пылью каморке, то, пожалуйста, он готов. Хаджиме, тем временем, чуть сдвинув ноги друга, залез под стол и что-то старательно ковырял под столешницей. Через несколько минут что-то больно упало ему на лицо, после чего тот от неожиданности врезался головой об этот самый стол. — Коко, ты там что делаешь? — приподнялся Сейшу в попытке разглядеть причину травм. — Смотри. Потирая щеку, он отдал ему небольшую деревянную шкатулку с криво вырезанной луной на верхней крышке. Не без применения физической силы, Инуи вскрыл коробочку. — Выглядит как набор по твоей части, — прокомментировал он, возвращая шкатулку. — В каком плане по моей… Пояснение быстро возникло в голове. В шкатулке красовался флакон с кровью и свернутая записка. Оставляя первый элемент на месте, Коко вытянул бумажку. — Что там написано? — спросил Сейшу, подтягиваясь к Хаджиме поближе. Последний прокашлялся. Рождение болезненной луны я преступаю, Вмещая силы в судьбоносный грех. Творенье девы смерти ограждаю, Кровавый поднося к нему доспех. Как солнце ясно осветит любовью, Так смерть луны избегнет страшный сон. Затменье сменит двойство небосвода, Зависимость судьбы представит он. Рыдай же, дева, слезы смоют имя, Начертанное в старых письменах. Душа забудет все твои унынья, Покажет миру, как нужна она. — Я ничего не понял, — честно признался Инуи. — Понял то, что это наверняка то, что мы искали. Бери флакон с этой писаниной и уходим обратно. — Что со шкатулкой? — Прицепи на место, мало ли. Спрятав вещи в карманах одежды, Коко как мог, повторил расположение шкатулки. Сейшу быстро скидал щепы стула в угол за полки и поторапливая друга, уже собрался задуть свечи. — Поставил? Идём, а то вдруг принц вернется нас проверить. — Его Высочество сейчас не основная ваша проблема. Замерев за секунду, друзья обернулись на дверной проем. В них впился цепкий взгляд королевы. Фиолетовые глаза Её величества словно проникали в самое нутро, раскрывая всё, что они могли узнать и не могли тоже. От испуга забыв, что нужно поклониться, юноши смотрели на нее в ответ, ожидая, что она скажет. В полном безмолвии королева прошла внутрь, закрыв дверь за собой, смахнула бумаги с последнего оставшегося стула и аккуратно села. — Ваше Величество, мы приносим свои глубочайшие искренние извинения за то, что посмели появиться в вашем дворце без вашего ведома, — начал тараторить Сейшу. — Мы не должны быть здесь. Не имеем никакого права. — Я знаю, что вас привел мой сын, — сильный голос королевы резко контрастировал не только с голосом Инуи, но и с помещением в принципе. Вся ситуация выглядела как театр абсурда. — Не надо думать, что я глупа и не знаю, что происходит у меня под носом. — Мы бы не посмели даже допустить такой мысли, Ваше Величество, — наконец опомнившись, Сейшу склонил голову. — Ни в коем случае. — А твой друг? Он немой? — королева махнула в сторону Хаджиме. — Простите, Ваше Величество, — пролепетал Коко, также глубоко склонившись. — Выпрямитесь, оба. Живо. Оставаясь на полу, юноши выполнили приказ. Сердца колотились бешено, ища выхода страху, панике и чувству безысходности одновременно. — Не надо так трястись, — поморщилась королева. — Если бы я хотела вас повесить, прислала бы стражу, а не ходила бы по этим грязным коридорам сама. Парни переглянулись. Представления расходились. — Конечно, я ужасно недовольна, что вы, вместе с Его Высочеством, строите планы, как обойти меня и мою стражу. Но, раз вы здесь, значит, так должно было случиться. Вы мне поможете. — Как прикажете, Ваше Величество, — быстро закивал Инуи. — Как мы можем вам помочь? — Ты ведьминский ученик, не так ли? — обратилась она к Хаджиме. — Да, Ваше Величество. Прошу меня простить… — Хватит извиняться. Оба. Сейчас это ни к чему, — королева тяжело вздохнула. — Твои знания сейчас очень пригодятся. Даже не знаю, с чего начать… Вновь повисло молчание. Размышления королевы никто прерывать не посмел. — Мой сын, — продолжила она, — Его Высочество, подобрал вас для помощи в поиске чего-то. Или кого-то. Что вам известно? Ученик, как твое имя? — Можете звать меня Коко. — Коко, ответь ты. — Мы знаем немного… — И предупреждаю. Сейчас тебе лучше выложить все, как есть. В особенности, — она указала на поврежденную руку Сейшу, — если хочешь помочь своему другу. Хаджиме замер. Он обещал помощь принцу, но сейчас, когда ситуация выходила за грани чего-то приемлемого… Он все ещё может ему помочь, но для этой помощи нужно больше информации. —Его Высочество нам почти ничего не рассказал, — продолжил Коко. — Мы знаем, что всё происходящее связано с каким-то проклятьем и умершим или пропавшим родственником королевской семьи. Мы пытались найти подсказки во дворце… — Но нашли лишь Его Величество в прескверном положении духа. Сейшу кивнул в ответ, для себя отмечая, что их находку шкатулки она пропустила. — Я расскажу вам большую историю, которая прояснит всё, что вы пытались тут найти. А после попрошу то, что выполнить будет крайне сложно. Но, предполагаю, после этой истории вы поймете, насколько эту просьбу выполнить важно. Поверьте, будь у меня возможность, я бы обратилась к кому-то другому, но рассказать обо всём этом я не могу никому. Не рассказала бы и вам, если бы сами в это не ввязались. Сядьте как люди, я вас не убью. Последовав указанию, юноши приняли более расслабленные позы. Королева выглядела беспокойной. — Ещё давно, — начала она, — когда вас не было на свете, королевство впервые встретило вероятность темного будущего. Наследник престола, нынешний король, потерял родителей — они слегли от болезни. Из династии остался он один. Ни братьев, ни сестер, ни уж тем более дедушек, дядей и прочих возможных родственников. Народ был в ужасе. Женитьба на мне немногим их успокоила. Они боялись смерти правителя и начала смуты. Именно поэтому, когда я родила первенца, Рана, народ возликовал. Каждый любил его как собственного ребенка. Наследник, сын династии. Его прозвали солнцем, ведь он осветил королевство в страшное темное время. Ран родился здоровым ребенком, его не касалась ни одна болезнь. Придворным, да и мне тоже, казалось, что он дарован высшими силами. Мы с Его Величеством сразу поняли, что он вырастет достойным королем. Когда ему был год, под сердцем я носила второго. Об этом не распространялось. Я чувствовала себя плохо во время беременности, потому боялась, что малыш может родиться с проблемами. С прошлых родов прошло слишком мало времени, я не успела полностью восстановиться. Но я всем сердцем его любила и старалась верить, что всё будет хорошо. Но не всё случилось, как я хотела. Младенец оказался очень слабым. Настолько, что все лекари пророчили ему смерть ещё до года. Он постоянно болел, не спал, изводил себя и всех окружающих. Я не оставляла его ни на секунду. Королевство ушло под полное руководство Его Величества, а народу объявили, что я не здорова. Его звали Риндо. Моего второго сына, младшего принца. Он был чудесным, но судьба его невзлюбила. Я засыпала у его колыбели и каждый раз боялась проснуться и увидеть его мертвым. В один день, который я проклинаю до сих пор, я вышла на улицу, к лесу, чтобы подышать воздухом и собрать немного диких ягод — лекарь сказал, они помогут Риндо от очередной болезни. Из леса вышла женщина. Она была старой, пугающей и выглядела опасно. Она вежливо поздоровалась со мной, поклонилась и сказала, что может помочь. За следующую часть этой истории ты, Коко, меня осудишь, я знаю. Я сама корю себя за решение, которое приняла тогда. Но пойми и то, что я была поражена горем матери, которое не может сравниться ни с чем боле. Коко кивнул, догадываясь, как свернет история. Он догадывался, какое именно решение он может осудить. Но сейчас говорить что плохо, а что хорошо уже не имеет никакого смысла. — В те года колдовство ещё было разрешено и люди куда больше были осведомлены, что делать нельзя, — продолжила королева. — Я тоже знала. Но тогда это знание было затуманено беспокойством за моего ребенка. Женщина сказала, что может излечить моего сына. Помочь ему, избавить от смерти. Я тогда даже не задумалась, откуда она об этом знает. Она была первой, кто сказал мне о его спасении, и это полностью отключило мой разум. Я выгнала всех придворных из детского крыла, оставив нас наедине с ней и моими детьми. Она сказала, что мой сын слишком слаб, но у него есть сильная связь со своим старшим братом, Раном. Она назвала их солнцем и луной. Сказала, что именно они помогут друг другу. По её словам всё было довольно просто — она соберет их кровь, проведет ритуал и всё. Старший поделится своей несоизмеримой жизненной силой с младшим, и оба будут жить долго и счастливо. Я ей поверила. Я была готова на всё ради своих детей. Она провела свой ритуал и исчезла из дворца. Уже на следующий день Риндо стало гораздо лучше. Все лекари были поражены неожиданным выздоровлением. О большем я не могла и мечтать. Но счастье продлилось недолго. Солнце королевства, Ран, начал странно себя вести. Он не засыпал, если не был рядом с младшим. Часто плакал, устраивал страшные истерики, если не был рядом с Риндо, хотя такого раньше никогда не было. Прислуга начала беспокоиться, я в том числе. Вскоре я начала замечать, что глаза Рана часто стали походить на стеклянные, словно кукольные. Он был заворожен присутствием брата настолько, что переставал походить на живого ребенка. Я испугалась и направилась к лесу, чтобы найти ту ведьму. Она встретила меня на прежнем месте. На этот раз она не утруждалась вежливостью, а лишь гадко смеялась надо мной. Она уже получила всё, что хотела. Я просила, умоляла помочь её вновь. Но это было уже бесполезно. Как я узнала потом, единственной её целью было забрать часть жизни принцев, чтобы облегчить свои страдания от проклятия и прожить ещё годок другой. Она запятнала всё, до чего только смогла дотянуться. Пустить её во дворец было моей страшной ошибкой. Ведьма сказала, что династия умрет. В конечном итоге я останусь одна, похоронившая двух сыновей и мужа. Для меня эти слова были страшнее всего, что я могла себе представить. Страшнее любой войны и голода. Риндо вновь стало плохо, но в этот раз вместе с ним заболели Его Величество и Ран. Она бессовестно крала всё, что было им отведено без всякой надежды на спасение. Я смотрела, как умирает моя семья, как умирает династия. И, пытаясь найти решение, я поняла, что проклятье старухи завязано на связи двух сыновей. Единственное, что я смогла придумать, это разорвать эту связь, чтобы спасти хоть кого-то. Я приказала одному из слуг забрать младшего сына, который жил и без того на последнем издыхании, и унести его в лес. Я думаю, вы понимаете, с какими намерениями. Он исполнил. Не знаю, как, и не хочу знать. Одним высшим силам известно, сколько я прорыдала в те ночи. Я потеряла любимого сына. Но через несколько дней Рану стало лучше. Он поправился, да и Его Величество встал на ноги. — Но проклятые души никогда не очищаются от проклятья, — произнес Коко, когда королева сделала паузу. — Они теряют человеческую мораль и следуют только своим желаниям. — Именно, — согласилась Ее Величество. — Когда Ран рос и временами вспоминал о ребенке, я ужасно боялась, что прошлое, память о котором я стерла, вскроется. Этого не должно было случиться, потому что это значило огромную опасность для Рана. — Но раз проклятая душа Риндо была связана ритуалом с Его Высочеством, то он, судя по всему, всё-таки нашел способ связаться с ним. — И это самое плохое во всей этой ситуации, — кивнула королева. — Ран не поймет, что Риндо не такой же человек, как и он сам. — Они духовно связаны, — продолжил Коко. — Такие связи крепче всех остальных. Это объясняет, почему Его Высочество настолько одержим поиском. — Не знаю, как далеко уже зашел мой сын, но у вас всё ещё есть возможность его остановить. Попытаться объяснить, что ему нельзя искать информацию о брате… — Нет, — вдруг замотал головой Хаджиме. — Он не пытается найти о нем информацию. Если Риндо с ним связался, в чем я практически уверен, то он, в первую очередь пожелает одного. Королевская кровь очень сильная и при должных усилиях и знаниях такие души можно воскресить. Моя бабушка как-то упоминала, что проклятые души погибают в момент, когда их прокляли, но сам человек может ещё жить, потому что проклятье живет вместо него. Если Риндо связан с Его Высочеством, то, предположительно, его проклятая душа сможет жить до того момента, пока не умрет сам Ран. — А как же ведьма, которая их прокляла? — осторожно вмешался в разговор Сейшу. — Разве она не должна была... ну… забрать их жизнь? — Помнишь, я говорил, что темных ведьм больше не осталось? Значит та, которая всё это устроила, умерла, когда прервали связь братьев. Проклятия такого масштаба обычно слишком сильные и даже такими стараниями их не остановить. — Чтобы не происходило, помогите Рану сделать правильный выбор, — сказала королева, вставая. — Меня он слушать не будет, а вы ещё можете что-то сделать. И, конечно, этот разговор не должен выйти дальше этой комнаты. Юноши кивнули. Последний раз обменявшись взглядами, королева вышла из кладовки, призывая парней за собой. По темным коридорам они вернулись в свою спальню. — Это какой-то кошмар, — отчеканил Сейшу, как только закрылась дверь. — Я даже не знаю, что говорить. Это всё похоже на какую-то сказку. Очень страшную сказку. Мертвый принц? Воскрешение? Проклятье? — И не говори, — Коко плюхнулся на кровать. — Я не знаю, что делать. Ощущение, что даже в эти секунды ситуация ухудшается всё сильнее и сильнее. — Как мы отговорим Его Высочество? — протянул Сейшу. — Он даже с нами всем этим делиться не захотел. — Не знаю как, но мы обязаны, — ответил Хаджиме. — Я обязан. Ради тебя и твоего выздоровления. Рассуждения прервал стук в дверь. Не дожидаясь ответа, внутрь вошел герой обсуждений. — Ваше Высочество, — юноши одновременно встали и поклонились. — Мы думали, что вы зайдете утром. — Решил заглянуть сейчас. В старательной улыбке Его Высочества пробивалось нетерпение. Ему стоило больших усилий сейчас стоять и вежливо ожидать обычного хода разговора. — Ребята, — продолжил он, — я знаю, что вы наверняка устали и хотите спать, поэтому я не хочу отвлекать вас от отдыха. У вас есть одна вещь, которая очень мне нужна. Небольшой такой флакон. Отдайте его мне, и я оставлю вас. Сейшу замер вместе с Хаджиме. Разговор с принцем настиг их куда быстрее, чем они ожидали. — Ваше Высочество, кстати, об этом, — осторожно начал Коко. — Нам стало кое-что известно. О вашем брате и обо всем остальном. Мы ни в коем случае не идем вам наперекор, мы не смеем, но мы хотели бы поговорить с вами… — Я не в настроении разговаривать, — отмахнулся Ран. — Отдайте флакон, поговорим утром. Заодно выясню, откуда вы что узнали. — Я думаю, что с флаконом можно повременить, — произнес Хаджиме, не оставляя попыток что-то сделать. — Разговор действительно очень важный… Не успел он договорить, как к шее взметнулся кинжал, что секунду назад покоился в ножнах. — Флакон. Живо. Это приказ. — Коко, отдай флакон, — шепнул Сейшу, напуганный гневным и решительным видом Его Высочества. Коко колебался. Отдать флакон означало приблизить их всех к чему-то, что не предвещало ничего хорошего. С другой стороны, пожертвуй он сейчас собой — это ничего не изменит. Сглотнув в миллиметре от лезвия, он протянул стекляшку с кровью. Кинжал пропал, как только вещь оказалась в руках принца. — Мы поговорим утром, — отрезал он, уходя из спальни прочь. — Мне кажется, я начинаю понимать, почему среди народа ходили слухи о холодности и суровости Его Высочества, — прошептал Инуи, переводя дыхание.