Дом у озера

Вечернее чаепитие удалось на славу, но у Ники все еще оставался неприятный осадок после разговора с Ивом. Оставив Розу с ним наедине, девушка вернулась в свою комнату и машинально потянулась к табаку. Свой мешочек с табаком Ника прятала под матрасом — в однозначно надежнейшем месте. Назойливая Роза всегда требовала от девушки чистоты и порядка и могла в любой момент ворваться с ревизией, так что не оставалось ничего, кроме как прятать свой секрет в неожиданном месте. Часы пробили полночь, за окном уже мерцали звезды. Потушив свечу в своей комнате, Ника достала мешочек и скрутила сигарету, свернув табак в обрывок книжной страницы. Она вырвала лист из какого-то романа, оставленного Ивом в гостиной. Девушка ликовала: лучший способ насолить этому противному немцу — истребить его обожаемые книги, привезенные с собой. И какого черта он появился и нарушил их с Розой идиллию? Сигарета задымила, и Ника поспешила открыть окно. В доме и за его пределами царила глухая тишина. Еловые ветви тихо раскачивались от дуновения слабого ветерка, заставляя древесину негромко потрескивать. Это лето выдалось слишком знойным. Благо климат местности был подходящим для того, чтобы пережить жару, да и озеро облегчало участь. Ника курила, по традиции высунув голову из окна, и вспоминала тот день, когда впервые увидела мрачного парня, живущего на чердаке. Ника до сих пор не знала его имени, хотя Ив пару раз заикался о том, что его зовут Влади́слав. Загадочный незнакомец на вид был юным, и Ника решила, что он одного с ней возраста. Так что у них, должно быть, найдутся темы для разговора. С кухни доносились лепет Ива и радостный голос Розы. Несмотря на это, раздражение Ники постепенно сходило на нет. В голове возникла сумасшедшая идея — а что если прямо сейчас пойти наверх, открыть дверь на чердак и посмотреть, живет ли там кто-то или это коллективная галлюцинация? О коллективных галлюцинациях Ника узнала, еще когда жила с родителями, курившими какую-то дрянь каждый день. Эх, родители... Эти безалаберные люди не сделали ей ничего плохого. Ровным счетом, как и ничего хорошего. Ника родилась в маленьком доме на колесах. Ее родителями были хиппи, так что табак и травка, хорошая музыка и сумбурный образ жизни сопровождали девушку с самого рождения. Она ездила с ними по Америке и Европе и за свою короткую жизнь повидала не только множество стран, но и побывала на таком же количестве рок концертов. Представить только, будучи малышкой, она была на Вудстоке, слышала гениальные выступления Джимми Хендрикса, Дженис Джоплин и Джо Коккера. У нее никогда не было обычного дома, одной на всю жизнь школы и постоянных друзей, барбекю по праздникам и даже душевой кабины. Зато был фиолетовый мешочек для табака, сделанный из бархата и расшитый причудливым узором из бисера — единственная стабильность в жизни девушки. Она приобрела его у торговца травкой на свой день рождения, когда их трейлер остановился в Боготе. Как потом оказалось, в этом городе она родилась. Но есть ли разница, где ты родился, когда твой дом — весь мир, крыша твоего дома — звездное небо, а попутный ветер, подыгрывая тебе, дует туда, куда ты направляешься? Прошмыгнув на цыпочках мимо Ива и Розы, Ника подошла к двери за которой находилась лестница, ведущая на чердак. Она боялась быть обнаруженной ребятами, но те настолько увлеклись беседой и друг другом, что едва бы заметили проезжающий мимо них локомотив. На комоде рядом с дверью стояла керосиновая лампа и лежала стопка ветхих книг. Эти вещи уже были здесь, когда Ника впервые вошла в дом. От них веяло пылью и старостью, даже несмотря на каждодневную уборку Розы. Старость пропитала и сам комод. Его выдвижные ящики при малейшем движении издавали истошный вопль, так что лишний раз их старались не ворошить. На верхней полке комода хранился второй ключ от чердака. Первый всегда торчал в замке, но исчез приблизительно тогда, когда Ника стала слышать шорохи над головой. Она думала, что если призрак существует, то ключ забрал он — так сказать, обезопасил себя от лишних визитов. С мерзким скрипом ящик комода выдвинулся на пару сантиметров вперед. Этого было достаточно, чтобы тонкая рука Ники вытащила из него ключ. Резкий смех Розы вырвал Нику из размышлений в реальность. Рассудок не прекращал задавать вопросы. Что она делает? Идет искать призрака? А вдруг там маньяк? Или еще хуже — там никого нет, а тот красивый мальчик был лишь видением. На минуту девушка прикрыла глаза и сделала глубокий вдох и выдох, успокаивая бьющееся от волнения сердце. Ключ в руке постепенно нагревался, и казалось, будто он с каждой секундой все глубже врастает в кожу. Набравшись смелости, девушка аккуратно приоткрыла дверь. Ее встретила дюжина высоких ступеней, на каждую из которых она взбиралась, как на Эверест. Но ступени закончились, и теперь ей предстояло в кромешной тьме отыскать замочную скважину. Прислушавшись к сквозняку, Ника поняла, куда следует вставить ключ. Двух поворотов по часовой стрелке было достаточно, чтобы дверь щелкнула и со скрипом приоткрылась. Роза увлеченно слушала рассказ Ива об одном из классных походов в горы. От смеха ее лицо раскраснелось и яркие веснушки стали почти неразличимы при теплом мерцании свеч. Девушка расслабленно устроилась на кухонном диване, а ее собеседник занял кресло напротив. Сняв очки, Ив сразу же помолодел лет на пять. Расплывчатый взгляд бегал по лицу Розы, пока он рассказывал смешные истории из жизни, выдумывая некоторые прямо на ходу. Роза же смотрела в потолок, закинув правую руку за голову, и была целиком погружена в беседу. Никто из сидящих на кухне даже не догадывался, что в этот момент Ника шаг за шагом погружалась во мрак загадочного чердака с привидениями. Из единственного окна на чердаке пробивался серебристый луч света. Глаза постепенно привыкали различать в темноте отдельные предметы. Помещение было переполнено старым хламом: электрические торшеры, вытащенные на чердак в связи с отсутствием самого электричества; резные комоды; большой шкаф с книгами на непонятных языках; старая посуда, которую брезгливая Роза строго приказала убрать с кухни; поношенная одежда, не пойми какого века и стиля. Все здесь было чудным. Половицы поскрипывали от каждого шага. Нике знаком этот звук — тот же, что и каждую ночь над ее комнатой. На чердаке критически не хватало воздуха — или это волнение душило Нику — так что девушка поспешила открыть оконные рамы, дабы впустить немного ночного воздуха в затхлое помещение. Пожалуй, чердак — единственное место в доме, где скрипело все, кроме окон, словно их ежедневно открывали и закрывали. Ника села напротив окна и глубоко вдохнула ночную свежесть, позволяя ей проникнуть глубоко в легкие. С улицы доносились звуки ночного леса — далекое пение птицы сливалось в единый шум с потрескиванием веток и стрекотанием сверчков. Ника обернулась. На чердаке было пусто. Как разочаровывающе. Девушка устало положила голову на подоконник. Ветер нежно трепал ее волосы, будто чья-то рука, еле касаясь, перебирала пряди пальцами. Волнения как не бывало, вместо него пришли усталость и сонливость. Тяжелые веки прикрыли глаза, и девушка, убаюканная звуками леса, провалилась в глубокий сон. Внизу Ив и Роза расставляли чашки по местам — парочка не удержалась от дополнительной порции чая перед сном, наделав знатный беспорядок. Сонные, они обращались с посудой неаккуратно, то и дело цокая чашками, рассыпа́ли сахар и сталкивались друг с другом. Погасшие свечи окунули их в интимность полумрака. С новым другом Роза чувствовала легкость. Собственные мысли, всегда тянувшие ее на дно, словно якорь, теперь были невесомы. С тех пор, как Ив стал жить с ними, Роза двенадцать раз ловила себя на том, что снова мечтает. Со смерти отца прошло три с лишним года — именно столько она не мечтала. А тут… Середина лета подозрительно походила на раннюю весну. Девушка все ждала, что вот-вот распустятся бутоны неких цветов, неизвестных ей до этого, и наполнят дом благоуханием. Она пыталась понять, как относится к Иву: с одной стороны, он стал ей самым верным другом и помощником, облегчающим жизнь в лесной глуши; а с другой — разве будет она смущаться от долгого взгляда или робкого прикосновения друга? Расставив посуду по местам, Ив и Роза пожелали друг другу доброй ночи и театрально поклонились. Роза вошла в спальню и закрыла за собой дверь, пока Ив, поглощенный мыслями, стоял в проходе. Ему хотелось извиниться перед Никой за дневной инцидент. Он знал, что ни в чем не виноват, но привычка извиняться первым засела в подсознании еще с детства. Ив подошел к двери Никиной спальни и тихо постучал. Ответа не послышалось, тогда Ив шепотом произнес: — Ника... это я. Извини за сегодняшнее. Я постараюсь не раздражать тебя, хоть я и раньше всячески пытался не делать этого. Полагаю, тебя напрягает мое присутствие, но это ненадолго. В конце августа я вернусь в Дрезден, так что потерпи, пожалуйста, еще месяц. Можешь ничего не отвечать. Спокойной ночи. Теперь Ив был спокоен. Он выполнил долг перед совестью и мог спокойно отойти ко сну. Бабушка учила его не идти спать, будучи в ссоре с кем-либо, ведь если он ночью умрет, то Господь не простит ему дневные события и отправит в Ад. Ив едва ли верил в Ад, ведь в двадцать четыре осознаешь, что Ад — это вовсе не место с чертями, где очень жарко и мучительно, а отряд неугомонных двенадцатилетних малышей, не слушающих тебя на уроке и орущих друг на друга. Ив и Роза почти одновременно опустились в свои кровати, думая друг о друге. С теми же мыслями они отпустили этот день в воспоминания и отошли в объятия Морфея. Тишина и спокойствие воцарились в доме у озера. Розовый сад цвел даже ночью, распространяя свои ароматы вокруг дома. Луна приветливо поблескивала, отражаясь в озере. Сосновые макушки доставали до самых облаков, мягко касаясь их кончиками иголок. Ступая босыми ногами по деревянному полу, Влади́слав приблизился к спящей Нике и прикоснулся к ее щеке холодными пальцами. Горячая щека обдала заледеневшие руки приятным теплом. От такого контраста в душе́́ у парня разлилось щекотное чувство. Будто он трогал котенка. Ника сопела, облокотившись на жесткий деревянный подоконник. Владислав завороженно на нее смотрел. Он опустился на одно колено и стал разглядывать лицо девушки, такое умиротворенное, спокойное, с подрагивающими ресницами. Вблизи он смог рассмотреть и аккуратные губы, и черные брови с маленькой родинкой на правой щеке. Владислав находил Нику бесконечно обаятельной сейчас и всегда. Он был очарован ее привычками курить по ночам и хлопать дверью на первом этаже так, что трусились стекла в окнах. Иногда она выходила вечером прогуляться к озеру и болтала сама с собой — вечно хмурая и с кислой миной — а он наблюдал за ней выглядывая из окошка. Аккуратно подхватив девушку под коленки, Владислав поднял хрупкое тельце и бережно положил Нику на свою постель. Парень испугался, что она проснется, когда Ника заворочалась во сне, но все обошлось. Он сел на пол рядом с кроватью и облокотился на край. Впереди ждала долгая бессонная ночь, но в этот раз он был не один.