Повинность

Утром меня запихнули в деревянный ящик, в котором лежало немного сена. По вышине он был чуть больше меня, но сесть внутри я могла с трудом. Видимо, перевозки предполагались только в стоячем состоянии. Впрочем, я не согласилась с таким порядком вещей: отбрыкивалась, отпихивалась и возмущалась, как только могла. Я говорила о том, что это не по-человечески. И что я вполне могу ехать как-нибудь вместе со всеми, я не убегу (план побега стремительно рушился), и вообще, я не какая-то там связка колбасы, чтобы меня везти вот так. Я вполне способна сидеть удобно. В ответ мне пригрозили засунуть меня в металлический утрамбовочный ящик. А знать, что такое этот самый ящик мне совсем не хотелось. Наверняка живой я не выберусь, поэтому лучше уж так. Впрочем, всерьёз меня никто не воспринимал. Скорее, рассматривали как любопытное ископаемое. В потолке ящика было проделано несколько дырок для воздуха. На этом всё удобство заканчивалось. Интересно, сколько займёт дорога? Ящик трясло так, будто мы ехали по старинной стиральной доске, и сено совсем не спасало меня от ударов о стенки ящика. Все колени и локти, которыми я пыталась держаться, были нехило так побиты в первые же пять минут поездки. Но оказалось, что это были цветочки. Позже ящик, видимо, перевернулся, потому как я вдруг резко легла на спину, больно ударившись о дно. И тут я поняла, что такого «массажа» не пожелаю даже худшему врагу. Потому что, во-первых, внутри ящика я ездила вверх-вниз, всё время стукаясь макушкой, а во-вторых, сам ящик трясло так, что я не чувствовала ни рук, ни ног. Не могу сказать, сколько это продолжалось, но, когда мы приехали, я не знала, жива я или уже нет. Я даже не сразу осознала, что движение закончилось. А, когда это произошло, я попыталась выбраться, потому что доставать отсюда меня никто не спешил. Я постучала ладонями по дереву. Ничего не произошло. Вообще-то, внутри было темно, и я чувствовала себя ужасно неуютно. Попыталась попинать ящик изнутри босыми ногами, но амплитуда оказалась не та, и я пребольно ударилась пяткой. Захотелось захныкать и на ручки к кому-нибудь большому и доброму, кто накажет этих тварей за то, что они со мной сделали. Наверняка же буду «красавица», когда выберусь. Оказалось, лучше не желать ничего: через какой-то промежуток времени ящик, в котором я лежала, потащили. Я застучала по дереву изнутри, крича, что можно и осторожнее, я и без того отбила себе всё, что можно и нельзя. Зря я это сделала: ящик упал, и я застонала в голос, ударившись спиной повторно. Возможно, удар был меньшей силы, но моему отбитому телу было всё равно. В общем, потом ящик подняли и потащили. Это я поняла по тому, что я начала немного подскакивать внутри, почти касаясь верхней крышки носом. Пару раз меня всё-таки приложили. А потом ящик перевернули… Я оказалась вниз головой и тут же возмущённо закричала, потому что ломать шею я не собиралась. К моему счастью, я успела только испугаться и вытянуть руки к верхней панели, той, что с дырками для воздуха. А потом ящик медленно и осторожно поставили как надо. Когда, наконец, ящик открыли, я вывалилась изнутри далеко не изящным мешком прямо на чей-то красивый ковёр и зажмурилась от яркого света. Болело всё: кости, мышцы, голова… Я надеялась только, что сейчас меня больше не будут волочь и тащить. Ковёр мне вполне нравился. И тогда я впервые по-настоящему услышала грозный, вселяющий в душу ужас, негромкий, но весьма внушительный голос королевы. Она говорила: — Что это такое? Почему товар, который я выбрала лично, так безобразно упакован? — В ответ было замямлил кто-то со стороны ящика, но был прерван гневной тирадой: — Эта девочка нужна мне уже сейчас, но придётся потратить уйму времени на её восстановление. Вы хоть понимаете, что значит достать раба высшего качества в наше время? Знаете, во сколько обойдётся всё остальное, включая моё на неё время? — Я испытывала одновременно гордость и унижение. Всё-таки, не каждый день вас считают высшим классом. Вот если бы не унизительное «раб»… После тирады королева приказала кому-то разобраться в ситуации, но потом я мало что поняла. Она бросала какие-то термины, а ещё мне стало казаться, что она производит непонятный набор звуков вместо слов. Я настолько привыкла к ковру, на котором лежала, так и не рискнув встать, что, когда меня начали поднимать, сначала не осознала. А когда осознала, тело воспротивилось этим манипуляциям. Я пару раз всхлипнула, хватаясь за разные места, но поднимающий не торопился, так что я всё-таки была поставлена на обе ноги, но глаза открывать всё так же боялась. — Пойдём. — госпожа Тревольт взяла меня за руки и повела куда-то. Я слепо следовала за ней, зная, что ничего хорошего ждать не придётся. Если уж сама королева взялась за меня, значит, пиши пропало. Но что ещё мне оставалось делать? Я не знала, где я, как выбраться, где стоит стража… Ничего я не знала. Оставалось только ждать и надеяться на удачу. Я шла очень осторожно, понимая, что в любой момент могу свалиться от боли. Всё-таки, покататься в ящике с утра пораньше хорошая идея только для отбивной, но не для человека. — Можешь открыть глаза, здесь безопасно. — Предложение было сконструировано вежливо, вроде, я даже не должна была слушаться, но этот повелительный тон… Я осторожно открыла один глаз, затем второй. Мы находились в небольшой комнате с кроватью, накрытым на одну персону столом, стулом и небольшим окном, сейчас закрытым плотными тяжёлыми шторами. — Садись. — Сказала госпожа Тревольт, и я села, глядя на неё. В тонких чертах лица можно было угадать нечто неземное. Её глаза притягивали взгляд. Я сидела, будто загипнотизированная, не могла отвести глаз или даже моргнуть. Теперь, когда она была не слишком близко, но и не далеко, я могла рассмотреть её более хорошо, чем когда стояла прикованная на помосте под ярким солнцем. Её волосы, теперь похожие на тонкие ветки какого-то растения, свободно ниспадали вниз. — Пей. — Она указала на стакан. Я отпила немного прозрачной тёплой жидкости, сладковатой и приятной на вкус, будто туда добавили мяту. Моё иссохшее горло жадно впитывало жидкость, а потом я почувствовала, что боль уходит. — Ешь. — Госпожа встала за моей спиной. Я взяла в руки прибор и подтянула ближе к себе тарелку самого обычного куриного супа с чем-то вроде лапши. Когда я наклонилась к тарелке, госпожа Тревольт выпрямила мои плечи. Я хотела обернуться и жалобно на неё посмотреть, но не смогла наскрести достаточно силы воли. Да и есть хотелось. Поэтому я попыталась поднести ложку ко рту, но на этот раз ложку выхватили и положили обратно в тарелку. Я было заскулила от разочарования: что за облом такой, я, вообще-то, голодная, но тут мне на колени легла тряпка, а на одежде появилось что-то вроде салфетки, заткнутой мне за передний вырез рубища. Затем хозяйские руки снова легли мне на плечи, и я смогла наконец-то поесть. После трапезы я вытерла губы салфеткой, не зная, чего ожидать дальше. — Спи. — Равнодушно бросила хозяйка, указывая на вполне себе удобную кровать. Не спала на таких с самого прибытия сюда! Прежде, чем нырять в постель, я осмотрела себя. Одежда вся в пыли, сене и непонятной грязюке. На голове нечто невообразимое. Я знала, что не могу пойти спать в таком виде и обернулась к хозяйке со страдальческим видом. Она, впрочем, взгляда моего не поняла и спросила насмешливо: — Почитать тебе перед сном? — Я покачала головой, не зная, как сказать, что я очень хочу привести себя в порядок. Казалось, я разом забыла все слова. Наконец, я заметила на столе графин с водой и стала активно жестикулировать, показывая, что хочу вымыться. Госпожа Тревольт усмехнулась и сказала: — Не сейчас. Об этом позаботятся в другой раз, когда ты будешь готова. Спи. — Она стояла у двери, смотря на меня. Я долго не решалась сделать ничего, а потом стащила рубище и нырнула под одеяло. Как же хорошо было снова спать на подушке! Я даже не помню, как засыпала. Я не поняла, что меня разбудило, потому что спала ночью плохо и вскидывалась на каждый звук. Но, когда проснулась, передо мной стояла высокая и весьма одетая стражница. Хоть и безоружная, она вселяла некие опасения. Она отдалённо походила на королеву, но я не могла объяснить, в чём состояло сходство. — Вставай, пойдём. — Коротко бросила она. Я протёрла глаза, встала и тут же натянула на себя одеяло. — Нет. Это оставь. — Обернувшись ко мне, строго предупредила она. Я поискала своё рубище, но не нашла его нигде. — Но… Мне… — Я хотела объяснить, что мне бы неплохо одеться. — Всё потом. Быстро за мной! — Мне показалось, что стражница теряла терпение, так что я, ужасно стесняясь и пытаясь прикрыться как-нибудь руками, пошла за ней. Впрочем, коридоры оказались довольно пустынными. — Трири. К тебе новенькая. Обучай. — Бросила кому-то моя провожатая, едва мы дошли до какой-то комнаты. Там собралось восемь девушек и женщин разного возраста. Мне было очень неловко, потому что я единственная не была одета, к тому же, я немного замёрзла, поэтому соски неприлично торчали. Всё, что я чувствовала — огромный стыд и желание провалиться сквозь землю. Одна из самых молодых женщин подошла ко мне, осмотрела со всех сторон, заставляя краснеть ещё больше, а потом сказала: — Ну, добро пожаловать в королевский гарем. — Королевский… Что? — Я опешила, будто меня по темечку кто саданул тяжёлым мешком. Прибирать, готовить, стирать, да даже работать там, где ещё не работала, я была готова. Но гарем? Услаждать чьи-то сексуальные фантазии? Нет. Я на это не подписывалась. Первой моей реакцией было развернуться и со всех ног кинуться вон из комнаты, что я и сделала. Я бежала, не разбирая дороги. Мне было плевать, что я голая, что вокруг может быть полно народу. Я хотела просто оказаться подальше от дворца и от королевы. Нет. Я не хочу быть чьей-то игрушкой! Не хочу! Не видя погони, я успокоилась, как вдруг осознала, что не представляю, где я нахожусь. Вокруг было только несколько дверей. Я толкнула и потянула пару на удачу, но ни одна не поддалась. Третья открылась легко, а я налегла на неё всем телом и шлёпнулась среди комнаты на голый пол. Ох, как же мне было больно. Бедные мои колени! Я устало села, огляделась… И застыла, когда мой взгляд наткнулся на уже знакомую мне фигуру. — Ты что-то хотела? — Госпожа Тревольт собственной персоной с интересом меня разглядывала. — Да. Я хочу домой, пожалуйста! — В приступе внезапной храбрости сказала я. — Нет, это невоз… — Понимаете, меня похитили из родного мира. А у меня там все: родители, брат. И ещё брат! Я так соскучилась, я правда-правда не буду досаждать. Просто вернусь и буду жить в своём городе. Никуда больше не сунусь. Пожалуйста! — Я перебила, не став дослушивать, потому что поняла, что меня здесь не стали бы слушать. Я пала ниц перед королевой. В основном, чтобы не чувствовать себя голой. Но ещё вдруг ей понравится, и она… — Никогда больше не смей меня перебивать. — Я почувствовала крепкую хватку сильных пальцев на своём лице. Она медленно поднимала моё лицо за подбородок к себе. Я всхлипнула от тоски. Ну, конечно. Когда же тираны и мучители отпускали своих жертв домой. — Я не могу отправить тебя домой. Как минимум потому, что не знаю, из какого ты мира. А вообще… Те, кто тебя привёз, были казнены на рассвете за то, что доставили тебя не по правилам. — Она погладила меня по щеке большим пальцем. Я вздрогнула всем телом. — Таких, как ты, найти очень непросто. Изящных, остроумных, отчаянных… Не обделённых красотой. Впрочем, я недооцениваю. Сказочно красивых. — Выдохнула она мне в губы. Я не смела шевельнуться, так страшно мне было. — Вот только… Ты до сих пор неухожена. Куда только смотрит Трири? — Она подняла меня на ноги и повела за собой. Я следовала за ней молча, с опущенной головой. Пока что я могла сказать, что потерпела поражение. Пока мы снова шли по коридорам, я понимала, что никогда отсюда не выберусь. В отличие от стражницы, королева обращалась со мной деликатно. Не грубо, как при первой встрече во время базарного дня, а вполне себе мягко. Она впустила меня в комнату, из которой я сбежала, вперёд себя. — Трири, зачем же ты оставляешь девочку без присмотра? — Промурлыкала госпожа Тревольт, в голосе которой ясно читалась сталь, несмотря на её приятный тон. — Она убежала, госпожа, и я… — Главная наложница что-то мяукала в ответ, чем явно не радовала королеву. — Позаботься о ней. Девочка напугана и ранена. Я хочу, чтобы через неделю она была в идеальном состоянии. — Чётко и строго проговорила госпожа, оглаживая мои плечи, от чего я ёжилась и кривилась. Не хочу. Не буду. Домой. — Но госпожа! На это уйдёт очень много… ресурсов! — Мне не надо было смотреть на главную наложницу, чтобы понимать, насколько она в ярости. — Я об этом спрашивала? — Руки госпожи на моих плечах напряглись. Я очень хотела уменьшиться в размерах. Она говорила обо мне как о табуретке, которую надо починить, а не как о человеке. — Н-нет, госпожа. — Я взглянула на Трири из-под ресниц, чтобы увидеть как она вздёргивает упрямый подбородок, чтобы ответить, глядя в глаза своей повелительнице. — Хорошо. Через неделю она должна выглядеть не хуже вас. — Сказав это, госпожа Тревольт удалилась. А я осталась в комнате и думала, что меня сейчас побьют недовольные девушки.