Повинность

— Да как ты посмела! — На мою левую щёку обрушился горячий и тяжёлый удар самой первой, хоть и самой молодой (до меня) наложницы королевы. После прискорбного случая моего побега из общей комнаты она возненавидела меня люто, яростно и навсегда. — Вообще-то, я здесь всего три дня. — Не сдержавшись, я вернула удар, только кулаком и в бок. Это я сделала зря, потому что в следующую минуту меня держали за руки и за ноги, пока Трири на мне отыгрывалась. Чёрт. Что это за рабство такое! Терпеть не могу это место. Этих людей. Это… — Что у вас здесь происходит? — На шум явилась Эолара, стражница, которая привела меня в эту комнату в мой первый день здесь. Я поняла, чем она так походила на королеву. Они явно были одной расы, названия которой я ещё не знала. Вроде, они походили на людей, но людьми не были. Я не успела ничего узнать: всё это время я была либо в своей комнатушке, либо на попечении других наложниц, которые меня лечили и приводили в человеческий вид, заставляя пить, есть, намазывать и втирать всякие вещи, названия которых я не знала. Да и на вкус они часто бывали необычными. Я не понимала, чего от меня ждут, потому что никто ничего толком не объяснял. А стоило мне только ошибиться в чём-нибудь, на меня тут же набрасывались с гневными воплями. А Трири просто обожала распускать руки когда можно и нельзя. И откуда в человеке столько злости? Я ещё не успела ей ничего сделать толком, а она… — А ну, прекрати. Сама же вопила, что ресурсов уходит много. Зачем портишь новенькую? — Эолара легко выцепила меня из рук наложниц и поставила на землю рядом с собой. Я держалась за избитый живот. Ох, и синяков же будет… В ушах шумело, сердце колотилось, будто я марафон бежала. Да, физическая подготовка оставляет желать лучшего. Я знала, что это стражница не из человеколюбия, а из желания угодить своей королеве. Ибо ей, более известной как госпожа Тревольт, старались услужить абсолютно все. Её боялись так же, как любили. Она вселяла уважение, ужас и надежду. Я не понимала, почему и как, но это ощущение, нет, это эфемерное чувство, подобное лёгкому колебанию, витало не только внутри дворца, но и за его пределами. В любом случае, я чувствовала себя так, будто сейчас меня стошнит, и я опустилась было на четвереньки, когда в комнату влетела другая, незнакомая стражница и что-то шепнула Эоларе. Мне было не до этого. Мне казалось, что я на корабле в шторм. Уши заложило, а вместо речи я слышала шипение, цокот и клёкот. Мне что-то говорили, но я не понимала, что от меня хотят. Наконец, Эолара поставила меня на ноги, встряхнула, и тогда я разобрала: — С тобой всё в порядке? Идти можешь? Я кивнула, хотя ощущение, что я в открытом море, меня не покинуло. Все наложницы во главе с Трири медленно и степенно покидали комнату одна за другой. Я, как новенькая, шла позади всех, за исключением Эолары. Я всё ещё была ужасно не согласна с режимом. И тоска по дому только набирала обороты, но пока я ничего не могла сделать. Вот бы только… Найти бы мне план дворца, я бы убежала. Я бы нашла того, кто вернёт меня домой. Должен же кто-то знать, как это делается, не так ли? Пока мы шли, я боролась с собой. Больше всего мне хотелось развернуться и уйти в прохладу и полумрак своей комнаты. В её пределах я могла делать всё, что вздумается. И там меня не мог тронуть абсолютно никто. Даже Трири. Эта девчонка вызывала во мне отвращение. Как мерзкая мелкая собачонка на поводке у хозяина. Хуже собачонки, на самом деле. И вот, наконец, тронный зал. Не то, чтобы тронный. На самом деле, трон — это всего лишь подушка со спинкой. Если вам угодно, стул без ножек. Вокруг него уже лежало семь подушек по количеству наложниц, вызванных сегодня. Конечно, ближе всех сидит Трири, кто же ещё. И дальше по убыванию. Мне очень нравится, что я буду сидеть далеко. Может, королева не заметит ничего. Это лучше, чем вызвать её гнев или нечаянно заставить главную наложницу ненавидеть меня ещё больше. Сидеть на подушке было очень удобно. Я чувствовала, как тело медленно приходит в себя. С каждой наложницей госпожа Тревольт беседовала. В эти часы мы могли высказать свои пожелания, рассказать о волнениях и тревогах. Вчера было то же самое. И позавчера тоже. Каждый раз я просила отправить меня домой. И каждый раз моя просьба оставалась проигнорированной. Сегодня же, когда дошло до меня, я не услышала. Точнее, я услышала только какое-то гудение. А самих слов не разобрала. К королеве, в глазах которой собирались тучи, я шла медленно и неохотно. Я понимала, что ухудшаю своё положение, но не понимала, как именно. — Сядь, дитя. — Сказала она довольно резким тоном, и я упала на колени, опустив глаза вниз. Ноги меня не слушались. И я чувствовала себя ужасно. Мне казалось, из уха уже течёт или вот-вот потечёт кровь. Это было не лучшее время для разговоров. Кроме того, мне снова стало плохо. — И ты посмела явиться передо мной, твоей повелительницей, в таком виде? — Она коснулась моей разбитой губы, одёрнула сбитое платье и заправила за ухо прядь волос. Я почувствовала себя провинившимся ребёнком и сжала губы в тонкую нить. — Кто тебя так? — Спросила она тихо. Я упрямо молчала, глядя в пол. Если расскажу — проблем не оберёшься. Если промолчу — навлеку на себя праведный гнев госпожи. Что же делать? — Отвечай, когда с тобой говорит королева! — Её пальцы больно впились в моё лицо, поднимая его за подбородок, чтобы я посмотрела ей в глаза. Движение вышло резким, и я больше не могла бороться с тошнотой. Я смогла только вернуть голову в исходное положение, как желудок вывернуло наизнанку. — Ну и гадость… Эолара, отведи её к лекарю. Немедленно! — Это последнее, что я помню отчётливо. Дальше всё будто покрыто туманом. Я слышу только цокот, резкие звуки, что-то, похожее на вой. Время от времени мне кажется, что меня кто-то зовёт, со мной пытаются заговорить, но я ничего не понимаю. Мне хочется, чтобы меня оставили в покое. Позвольте мне тихо закончиться здесь, пожалуйста. Но мне не позволяют, меня тормошат… Да когда же это закончится! Ненавижу всех и вся. Ну, ничего страшного, вот сейчас как встану… До чего же тяжёлые ноги… Как же мне плохо. Наконец, меня отпустили в благоговейную тишину, и я смогла провалиться в небытие. Я не помню, снилось ли мне что-нибудь, вот только ощущение было приятным и лёгким. Вот бы всегда так. Я открыла глаза в своей комнатушке. Ощущение полёта, сопровождавшее меня всё время во сне, прошло, и я почувствовала боль в мышцах, ужасную мигрень и тяжесть во всём теле. Рядом со мной никого не оказалось. Я попыталась сесть, но упала обратно, едва приподнявшись. Спина отказывалась подчиняться, да и локти тоже не сгибались. Я уж думала, что меня сковали, но внешнего давления не было. Я тяжело выдохнула. Ни перевернуться, ни сесть я не могла. Оставалось только лежать и надеяться, что сон вернётся, а вместе с ним и лёгкость. Однако всё пошло совсем не по плану. Вместо того, чтобы провалиться в сон, я услышала, хотя скорее почувствовала, как открывается дверь. Поскольку я не могла увидеть, кто вошёл, не могла даже встать, я испугалась. Что, если в этот самый момент меня убьют, и тогда-то точно я не увижу свою семью больше никогда? А ведь мне даже защититься нечем. Я могу только… Пока я думала о том, что могу закричать, мой рот и нос закрыли, надо мной склонилось женское лицо. Я не узнавала женщину, от чего сердце застучало только быстрее, а лёгкие требовали кислорода. Я попыталась хотя бы дёрнуться, но тело меня не слушалось, как бы сильно я ни умоляла. — Тихо. Сейчас я медленно уберу руки, а ты не будешь кричать, договорились? — Спросила женщина довольно приятным голосом. Что ж, по крайней мере, она выглядит как человек. Значит, я могу ей верить? Чёрт, ещё чуть-чуть, и я сознание потеряю без кислорода. — Моргни, если согласна. — Прошептала она, и я поспешила моргнуть. Как и обещала, она убрала руки, а я смогла отдышаться. — Кто ты? — Спросила я первым делом, поскольку мне было весьма любопытно, что человекообразное существо забыло в моей комнате. По крайней мере, раньше ко мне никто не входил. — Тамира. Шестая наложница Её Королевского Величества. — Она даже изобразила что-то вроде поклона на местный лад, а в доказательство обнажила плечо с татуировкой, изображающей большую букву «Т» в обрамлении ветвей какого-то растения. Я снова моргнула в знак понимания. — Это больно? — Спросила я внезапно. Вовсе ничего такого не хотела, но… Язык мелет быстрее, чем голова успеет сообразить. Моя собеседница рассмеялась. — Это не самое болезненное, что может здесь с тобой случиться, поверь. Впрочем, плохая новость заключается в том, что свести может только королевский татуировщик. — Тамира погрустнела. — Что вообще произошло? — Наконец-то мозг стал работать как надо. — Ну… — Тамира замялась и покраснела, пока я выжидательно на неё смотрела. Впрочем, вскоре она забеспокоилась, а потом и вовсе нырнула под мою кровать. Я не поняла, зачем, но подумала, что лучшим для меня будет на задавать вопросов. Я закрыла глаза. На этот раз дверь открылась с характерным звуком, и мне очень хотелось бы верить, что это был кто-то приятный. — Я знаю, что ты не спишь, проклятая девчонка. — Трири. Конечно, кто же ещё это мог быть. — Чего тебе надо? — Спросила я, не открывая глаз. Её мерзкую ухмылку мне видеть совершенно не хотелось. Если на то пошло, я удивлялась, как столь симпатичные черты могли искажаться настолько, чтобы делать её в общем-то милое личико безобразным. Я даже думала, уж не морф ли она какой-нибудь. Но отбросила эту мысль. Судя по всему, госпожа Тревольт — любитель экзотики, и люди таковой считаются, так что в гареме Её Величества не может быть никого, кто бы не был человеком с ног до головы. — Из-за тебя, отвратительное создание, хозяйка злится на меня. Посмотри, что она сделала со мной из-за тебя! — Трири перекрыла мне кислород, так что глаза мои открылись автоматически. Да что не так с этими существами? Какого чёрта каждый пытается воспользоваться моей беспомощностью?! На щеке Трири красовался синяк в форме царственной руки. Что ж, если она думает, что это худший вариант из возможных, то она не была на моём месте. Или, может быть, была, но забыла обо всём. В защиту моего организма наконец-то дёрнулась рука, но трепыхнулась так слабо, что едва приподняла одеяло. Наконец, ведьма вернула мне доступ к кислороду, и я жадно задышала. Чёрт, это было опасно. Терпеть не могу, когда люди так делают. — Теперь говори. Кто здесь? — Ну, мне стоило ожидать чего-то подобного. Но какого чёрта она забыла в моей комнате? Мы же так хорошо не общались, так зачем она пришла? Насолить кому-то ещё? — Царица Савская. — Усмехнулась я, о чём пожалела в следующее мгновение: она снова перекрыла мне кислород. Нет, это уже издевательство. Впрочем, мне надоело сопротивляться. Так что я подумала, что проще будет уплыть по течению. В конце концов, может, этот кошмар для меня закончится прямо сейчас. Ничего не закончилось. Я очнулась в незнакомом помещении в полусидячем положении. Более того: я на ком-то весьма удобно оказалась устроена. И, когда я пошевелилась, меня только прижали крепче. Сквозь полусон, не совсем соображая, всё ещё с закрытыми глазами, я пробормотала: — Мама? Ответа, конечно, не последовало. Чёрт возьми, что же это делается? Разомкнув глаза, я обнаружила напротив себя госпожу Тревольт. — Хорошо отдохнула? — Спросила она с усмешкой. Что ж, у меня ничего не болело. И я чувствовала себя вполне прилично. Хотя я бы поспала ещё чуть-чуть. — Да, спасибо. — Выдавила я из себя, понимая, что пауза затянулась, а королевская особа ждать не будет. — Прекрасно. Эолара, можешь уже отпустить её и оставить нас наедине. — Мне не понравилась полуулыбочка, появившаяся на королевских устах. Стражница легко переложила меня на то, что я могла бы назвать больничной койкой. — Нам нужно многое обсудить, дорогая, так что лучше тебе быть в состоянии это сделать. — Едва дверь за стражницей закрылась, произнесла королева, а тон её ничего хорошего не предвещал. Я кивнула в знак того, что поняла. — Отвечай, когда с тобой говорит королева. — Я испугалась, услышав этот низкий, угрожающий тон, и мои губы сами собой пролепетали совсем по-детски: — Да, Ваше Величество. — Я вообще не чувствовала себя ярым борцом с рабством. Я чувствовала себя сломленной, маленькой, никчёмной фигуркой, которую носит туда-сюда. Без дома. Без имени. — Пора бы нам с тобой познакомиться. — Протянула госпожа Тревольт, довольная, словно большая ленивая кошка. — Как тебя зовут? — Дана, Ваше Величество. — Промямлила я, понимая, что всё идёт в неожиданном направлении. Я думала, сейчас меня будут долго и мучительно наказывать за что-нибудь, вместо этого я получала… внимание? Нет, этого мне точно не понять. — Дана. Достаточно просто произносить. Можешь оставить имя. — И почему из её уст моё имя звучало совсем не так? Не знаю, даже думать не хотелось. Она будто обезличивала всё, на что обращала внимание. С таким же успехом она могла звать меня «эй, ты». Было бы менее обидно, если честно. Я уставилась в пол, только чтобы не смотреть в эти страшные глаза. — Мне надоело повторять одно простое правило. — Голос госпожи Тревольт зазвучал настолько ужасно, что я только и могла сидеть, замерев полностью, едва осмеливаясь дышать. Хотя бояться было уже нечего: в этом месте меня уже пытались убить, так что я понимала, что моя никчёмная жизнь может оборваться в любой… — Ты… плачешь? — В голосе госпожи Тревольт значилось безграничное удивление. Я не ощущала, как из крепко зажмуренных глаз текут слёзы. Я хотела только, чтобы от меня отстали. — Обычно меня молят о пощаде, падают ниц, обещают делать всё, что бы я ни приказала. Что с тобой не так? — Мне показалось, я услышала в её голосе намёк на смех. Наконец, я почувствовала, что лёгкие разрывает от недостатка воздуха, и я громко всхлипнула. Я пыталась унять дрожь и эти ненужные проявления слабости. К моему удивлению, королева меня приобняла. — Ты так напоминаешь мне её. — Шепнула она мне на ухо. Постепенно я пришла в себя. Передо мной снова сидела серьёзная женщина с непроницаемым лицом. — Госпожа Тревольт? — Спросила я, несмело поднимая на неё взгляд и ругая себя за малодушие. — Да? — Она приподняла одну бровь в знак того, что слушает. — А что… Что с Трири? — Спросила я, закусывая нижнюю губу. Мне бы не хотелось столкнуться с гневом этой девчонки, когда я вернусь. А вернусь я очень скоро, судя по взгляду суровых синих глаз. — Трири? Ах, да… Трири… Наказана. — Я поняла, что больше узнать у этой грозной женщины мне не удастся. — Так что поправляйся скорее. Она встала и покинула комнату, оставив меня недоумевать. Чёрт, да что здесь вообще происходит? Она хоть понимает, что сама же настраивает меня против всех, особенно против Трири? Она соображает, что весь гнев главной наложницы направлен на меня только потому, что эта страшная женщина уделяет мне столько внимания? Она же это не нарочно? Не нарочно же, да? И кого это я вообще ей напоминаю? Что за непонятные фразочки? Потребовать бы объяснений, да не у кого. Остаётся только покорно ждать.