Повинность

Я оправилась от всех потрясений спустя ещё три дня. По меняющейся атмосфере я могла сказать, что грядёт что-то страшное. Обычно довольно неспешные и расслабленные, стражницы теперь везде носились точно ужаленные. Казалось, обо мне все забыли. Единственным существом, которое меня навещало, был местный дворцовый лекарь, который приходил только осмотреть меня и снова уходил. Мы едва ли перебрасывались хоть парой слов, и это меня угнетало. Внезапно я почувствовала себя изгоем. И, если честно, мне было даже немного одиноко. Я быстро усвоила, что наложнице непозволительно покидать территорию общего помещения либо своей комнаты без сопровождения. Обычно терпеливые стражницы теперь окрикивали грубее, разворачивали, словно стараясь нарочно задеть побольнее, казалось, они готовы чуть ли не угрожать. Я не понимала, что вдруг поменялось, но мне это совершенно не нравилось. Это не могло быть хорошим признаком априори. Поэтому, когда во второй половине дня меня настойчиво поволокли куда-то, я постаралась сопротивляться поменьше. Не за волосы тащат, и ладно. С другой стороны, моя надежда на возвращение домой с каждым днём становилась всё меньше, хотя мне всё ещё не нравилось в положении рабыни. Пока меня не трогали, да, это верно, но всё же каждый день мне было безумно тревожно. Хоть напрямую мне ничего не говорили, по косвенным признакам я понимала, что планируется нечто грандиозное. По дороге я разглядывала коридор. Очень длинный, очень помпезный, но вместе с тем украшенный как-то безвкусно. Фиолетовые тона преобладали, в меньшей степени были представлены голубые и зелёные. Никаких тебе лат, только мозаики во всю стену. Когда мы остановились, я попробовала отковырять себе кусочек, но приделана она оказалась слишком крепко. Впрочем, Эолара, завидев, что я колупаю стену, почему-то рассердилась и затолкала меня в комнату, где уже стояли две другие наложницы. Слава богу, ни одна из них не была Трири, но всё-таки, мне было неспокойно. — Проходи сюда, раздевайся. — Одна из девушек указала на скамейку около стены. Мне это не очень понравилось, так что я решила немного попытать удачу. — А для чего это? — Я решила, что не сдвинусь с места, пока не узнаю ответов на свои вопросы. — Быстрее раздевайся, у нас не так много времени. — Нетерпеливо сказала другая, скрещивая руки на груди. Что ж, в эту игру могли играть несколько человек, так что я тоже скрестила руки на груди и стала попеременно сверлить взглядом то одну, то другую. Не церемонясь, они схватили меня и протащили к скамейке, весьма некультурно по дороге содрав одежду. Я возмущалась и пыталась сопротивляться, но их всё-таки было двое, а я одна. К тому же, они явно здесь не одними танцульками занимаются. Конечно, таких рельефных мускулов, как у стражниц, у них не было, но и слабачками вроде меня они тоже не были. Впрочем, как оказалось, быть насильно раздетой — не худшее, что может случиться с тобой, когда тебя хватают в незнакомом доселе помещении. Они вдвоём засунули меня в какое-то деревянное устройство, которое тут же защёлкнуло металлические кольца вокруг моих лодыжек, запястий, шеи и талии. Мне не понравилось, и я знатно перепугалась. Сердце забилось как ненормальное. Если доселе всё было хорошо, то, вероятно, теперь всё точно плохо. Что я такого-то сделала? Сидела, никому не мешала, жила себя спокойно… Устройство оказалось подвижным. Оно было похоже на вешалку-манекен и регулировалось так же, как если бы вы просто меняли положение куклы и сгибали её руки и ноги. Это я осознала, когда оказалась в позе звезды. Я попыталась усилием мышц заставить устройство подчиниться. Мне совсем не нравилось быть обнажённой и раскрытой. — Эй, выпустите меня отсюда! Я не хочу! — Все мои попытки оказались тщетными. То ли закрепили эту штуку, то ли ещё что, вот только я не смогла заставить конструкцию подвинуться ни на йоту. — Скоро привыкнешь. — Успокоила меня одна из наложниц. Хоть бы представились, что ли. Но, похоже, о простых правилах вежливости здесь не знали. Пока мои мучительницы что-то делали, прохаживаясь туда-сюда и подбирая всякие предметы, я разглядела на лодыжке одной из них уже знакомую татуировку. Нет! Я не хочу никаких татуировок! Отстаньте от меня, ироды! Я задёргалась, и под моим весом устройство наконец-то покатилось… Но совсем не туда, куда мне хотелось. Я весьма шустро приближалась к стене, судя по всему, тормозов в этой коняке запланировано не было. — Доставляешь слишком много проблем. — Встречу со стеной предупредила другая наложница, перегородив дорогу основанию чем-то металлическим и на всякий случай выставила передо мной руку. На красивом плече тоже оказалась выгравирована татуировка. Я чувствовала, что от этой женщины исходит опасность, хоть она и не сделала ничего особенного. Не запугивала меня и вообще вела себя довольно вежливо по сравнению с другими встретившимися мне за последние несколько суток. Она развернула устройство и повезла меня в другой конец комнаты, где было подготовлено нечто вроде странного душа. Я закрыла глаза и попыталась съёжиться, хотя и понимала глупость и тщетность этой попытки. — Смотри-ка, у нас завелась бояка-стесняшка. — Поддела та наложница, что с татуировкой на плече. Ну и пусть. Всё равно я вряд ли смогу сбежать. Всё равно хуже не будет, раз я застряла в этом поганом мире. Ни тебе библиотеки, чтобы посмотреть хотя бы минимальную обстановку, ни тебе разговоров с другими. Нет, даже если я и смогу что-то узнать, сколько я буду втираться в доверие? И кто захочет мне помочь? Судя по тому, что я видела, что я вижу сейчас… Все просто довольны оказаться в королевском дворце. Они считают, что хорошо живут. Я ненавижу это место и эти принципы. Я терпеть не могу этих людей за эти мысли, хотя в чём-то они неправы. Я сражаюсь только из принципа, за которым теперь не стоит ничего. Пока я об этом думала, почувствовала, что моё тело омывают влажной мыльной тканью. Между собой наложницы перебрасывались короткими, ничего для меня не значащими замечаниями. — Знаете, помыться я и сама могу. — Решила вклиниться я, надеясь, что на меня обратят внимание. Они, однако, сосредоточенно продолжили заниматься своим делом, совершенно меня игнорируя. Пожаловаться на качество я не могла, мне даже начало нравиться. Вот если бы ещё не эта штуковина… У меня порядком затекли руки и ноги. Я попыталась ещё немного подёргаться, намекая на то, что я устала висеть, на что мне сказали: — Не дёргайся. Если бы вела себя хорошо, давно бы уже закончили. Я не могла поспорить, но… Чёрт, как же стыдно мне было. Я совсем не привыкла, чтобы на меня глазели посторонние, когда я моюсь. Я не посещала ни сауны, ни бани, ни бассейны, ни даже общественные пляжи в своём мире. И даже не потому, что у меня не было денег. Когда я ещё жила дома, с родителями, я не ходила никуда просто потому, что мне не нравилось, когда на меня глазеют. Не то, чтобы было на что поглазеть. Я грустно вздохнула, в очередной раз грустя о том, что ну вот нет у меня ни бюста шикарного, ни выделяющейся задницы. Хотя, с другой стороны, я могла не носить лифчик. И, в общем-то, мне жилось довольно хорошо. Постороннее внимание я никогда не жаловала. Всё было довольно терпимо, пока я не услышала предложение, которое меня насторожило: — Не забудь про волосы. Если госпоже Тревольт попадётся хоть задаточек где не надо — опять сидеть в темнице. — Эй, может, не надо? — Хоть я и не была большим поклонником волос на интимных местах, их наличие позволяло мне чувствовать себя во-первых, защищённой, а во-вторых, взрослой. Я и без того выглядела скорее как заморенный подросток-старшеклассник, чем как взрослый, работающий человек, и, хоть никто не мог видеть мои родные волосы, они придавали мне уверенности в себе. И снова ко мне никто не прислушался. Первым удар принял лобок, а за ним и всё остальное. Наложницы со знанием дела взбили пену и нанесли на нужные места. Сначала ничего не происходило, а потом я начала ощущать покалывание, которое быстро сменилось жжением. На этот раз я дёргалась изо всех сил, потому что терпеть это оказалось выше моих сил. Будто кто-то жёг на коже муравьёв, которые меня нещадно кусали одновременно. — Хватит, пожалуйста! Мне больно! — Это снова не было похоже на рьяную борьбу за свои права в мире рабства, но я подумаю об этом позже, когда мне станет лучше, когда боль прекратится и вообще, когда я окажусь в своей комнате одна. Жаль, нельзя запереться, но я заберусь с головой под одеяло и буду там плакать. Пену, конечно, смыли, а болезненные ощущения не проходили. — Ишь, какая неженка. — Одна из наложниц дотронулась до повреждённой кожи, что заставило меня дёрнуться. Я удивлялась, как ещё не расплакалась позорно, потому что к боли и унижению я настолько не приспособлена, что даже страшно. — Понятно, за что она понравилась королеве. — Последнее слово наложница произнесла как-то странно, будто в её голосе проскользнуло презрение, впрочем, на этом моё внимание тоже не задержалось: я чувствовала, что больше не могу висеть, а ещё что ещё чуть-чуть, и я точно разревусь от этого дурацкого жжения. Впрочем, вскоре на кожу легло что-то прохладное и приятное. Я мысленно поблагодарила богов справедливости за это. Однако, как оказалось, справедливость здесь не при чём. — Смотри. Если останутся следы… — Да знаю я. Наложницы перебрасывались фразами так, будто меня здесь не было, и это, если честно, весьма сильно раздражало. Всё-таки, я живой человек, мы в одинаковом положении, и мне не нравится ощущать себя вещью. В дверь постучали. Голос из-за двери спросил, скоро ли уже мы будем готовы. Меня быстро протёрли с ног до головы снова, а затем ещё втёрли в кожу какое-то масло. Пахло оно довольно приятно, но оставило меня с ощущением, что я стала мылом. Захоти — выскользну и убегу, куда только душа пожелает. Правда, устройство удерживало надёжно, а масло скоро будто испарилось. Наконец-то меня достали оттуда! Я упала на пол, стараясь придать затёкшим конечностям хоть немного жизни. Сразу появилось неприятное покалывание внутри ног, и я растирала их не менее пострадавшими руками. — На это нет времени, вставай. — Меня резко подняли на ноги. На несколько мгновений в глазах потемнело, а ещё я подумала, что растянула лодыжку, когда очень неудачно опустила весь свой вес на стопу. К счастью, ощущение оказалось ложным, я всего лишь крайне неудачно оступилась. На меня надели очень короткую тунику, которая едва покрывала 1/3 бедра, что заставляло меня чувствовать себя голой. К тому же, её декольте оказалось довольно глубоким. А потом они ещё и водрузили мне на голову что-то вроде металлического обруча. Эта штука крепилась за ушами, больно на них надавливая. Как всегда, никто не обратил внимания на все мои неудобства. В дверь постучали второй раз, и меня буквально вытолкнули в объятия Эолары, которая одобрительно хмыкнула, оглядев меня с ног до головы. — Все только тебя дожидаются. — Сказала она, чувствительно шлёпнув меня по едва прикрытой ягодице. Я обернулась и в ответ показала зубы. Терпеть не могу чувствовать себя вещью. Пусть уже наконец хоть кто-то это поймёт! Она только погрозила мне пальцем, взяла за плечо и повела в тронный зал. Чем ближе мы подходили, тем меньше мне нравилось происходящее. Почему просто нельзя оставить меня в покое? Хотя бы разочек? Но мы всё равно зашли, и я сразу застыла на месте: вокруг места, где на подушках весьма вольготно расположилась госпожа Тревольт, танцевали наложницы. В комнате словно сама по себе играла музыка, а мои товарищи по несчастью выделывали чудаковатые танцевальные фигуры в нарядах, подобных моему. Королева лениво бросала на них скучающие взгляды, время от времени прикрывая рот рукой, словно бы зевая. Я просто не могла поверить в происходящее. Это было даже хуже самого плохого фильма про гаремы. Я даже и танцевать не умею. Вообще ничего не умею. И не хочу. Я было начала спиной потихоньку отходить обратно к двери, но случилось сразу два неприятных события: я задела какую-то вазу ногой, и шум привлёк внимание всех, находящихся в комнате. Кроме того, я спиной врезалась в кого-то живого, кто бесцеремонно вытолкнул меня поближе к подушкам. Я опустила взгляд к полу, сложив руки перед собой, понимая, что теперь-то я точно попала. Как же я ненавижу эту страну, кто бы знал. — Подойди, дитя. — Голос госпожи Тревольт казался дружелюбным, что испугало меня даже больше, чем если бы она была недовольна. Я приблизилась малюсенькими шажками так, чтобы меня было хорошо видно, но она не могла бы схватить меня в одно движение. — Музыку! — Приказала равнодушным тоном повелительница, и я наконец-то увидела за деревянной ширмой тени музыкантов, которые снова начли играть с того места, где остановились. Судя по вперенному в меня взгляду, который я заметила, стрельнув глазами на лицо своей хозяйки, она ожидала, что я сейчас же затанцую. Впрочем, мне было слишком тревожно, так что пошевелиться я всё равно не смогла бы. — Что ж… — С ленцой протянула госпожа Тревольт, — Начнём, пожалуй, церемонию посвящения. Я тут же подняла взгляд от пола, почувствовав что-то неладное. Хозяйка положения взирала на меня с ухмылкой. По щелчку её пальцев я оказалась на подушках, руки и ноги прижаты к полу, широко разведённые в стороны. Если бы я могла ненавидеть этот мир ещё сильнее, я бы сделала это сейчас. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что сейчас произойдёт. — Похоже, тебя ужасно воспитывали родители, совершенно не привив уважения к старшим. Твоё поведение не было идеальным с самого твоего появления здесь. Не представляешь, как я разочарована. — Говорила она, опускаясь всё ниже, пока её лицо не оказалось напротив моего. Мне совсем не понравилось, что она нависала надо мной, подобно дикому зверю. Я попробовала сбросить с себя руки наложниц, удерживающие меня, но куда там. Даже если бы я и освободила одну конечность, остальные три всё равно оставались бы пришпиленными. — Что ж, посмотрим. — Подол моей туники мгновенно оказался задран до пупка. Я почувствовала прикосновение ледяной руки к своей нежной, недавно пострадавшей коже, и хотела выразить недовольство, но рот мне мгновенно закрыли довольно большой и сильной ладонью. Королева поцокала языком, насмешливо глядя мне в глаза. Я терпеть не могла эти её большие синие глаза. Да я до чёртиков боялась этой безумной женщины, которая раз за разом проводила по покрасневшей опухшей коже. — На будущее: готовься к личным встречам тщательнее. — Заявила она по результатам осмотра. Будто это я виновата, честное слово. А дальше моего согласия снова никто не спросил. Она лёгким движением разорвала вполне себе симпатичную тунику. Я инстинктивно попыталась свести ноги и прикрыться руками, но наложницы знали своё дело: мои руки и ноги не сдвинулись ни на миллиметр. — Не сопротивляйся. — Шепнуло величество мне на ухо, пока я пыталась отчаянно найти выход из положения. Был бы свободен рот, я бы попыталась её уболтать, но теперь эта опция оказалась так же недоступна. Я могла только с отчаянием и злостью наблюдать за тем, как её руки опускаются на моё тело, касаясь его почти невесомо. — Сдавайся, ты долго не протянешь. — Шепчет королева, а моё тело против моей воли отзывается на её прикосновения. Кожа покрывается мурашками предвкушения, хотя голова говорит, что всё неправильно, и я так не хочу, мышцы постепенно расслабляются. — Вот так. Правильно. Хорошая девочка. — Последние два слова пробуждают во мне такую волну агрессии, что на целых две секунды смогла завладеть собственным телом, изощрилась укусить ладонь, закрывающую мне рот и плюнула в лицо этой проклятой, незнамо что возомнившей царственной особе. С коротким писком девушка, которую я укусила, поспешно зажала мне рот снова. Впрочем, я успела пожалеть о своём решении. Моя слюна, кажется, просто впиталась в кожу, зато взгляд королевы стал весьма и весьма жёстким. — Зря. — Прошептала она мне на ухо, прежде чем пропустить все прелюдии и прямиком опустить руку к моей неприкрытой срамоте. Я замычала, зная, что ничем хорошим это кончиться не может. Но величеству оказалось всё равно, она нанесла на кончики пальцев несколько капель чего-то вязкого, а потом принялась размазывать по самой чувствительной части моего тела. Результат не заставил себя ждать: я почувствовала, как горячо становится вокруг половых губ, а в низу живота завязывается комок желания. На губах королевы заиграла маниакальная ухмылка. Головой я всё ещё понимала, что мне неприятно, что я не хочу всего этого, но тело уже жаждало продолжения. Я знала, что меня легко завести, но не знала, что настолько. Я мычала от удовольствия и неудовлетворения одновременно. А потом пальцы куда-то исчезли. Я бросила несколько опьяневший взгляд в сторону королевы, которая что-то доставала. Я вопросительно промычала, силясь привлечь к себе внимание. Остатки разума говорили, что я должна немедленно заткнуться и попробовать убежать, но возбуждённая плоть уже хотела большего. Королева посмотрела на меня каким-то сумасшедшим взглядом, а потом опустилась надо мной ещё раз. — Не переживай, ты получишь своё… Сполна получишь. — Снова прошептала она мне на ухо. Я коротко промычала, сама не знаю зачем. К тому времени я перестала себя контролировать. — Приподнимите. — По щелчку августейших пальцев меня привели в полусидячее положение. — Смотри внимательно. Королева наклонилась между моих ног, и тут же я почувствовала её холодный влажный язык на своём жаждущем ласки клиторе. Я видела, как её синеватый язык скользит туда-сюда, что заставляло меня чувствовать себя ещё более возбуждённой. Когда я была близка к пику наслаждения, она резко отстранилась и шлёпнула меня по бедру. — Не смей. Даже не думай о том, чтобы кончить, пока я не прикажу. Я протестующе замычала, пытаясь немного подвигаться, чтобы достичь высшей степени наслаждения. Королева с большим усилием шлёпнула меня по бедру, призывая к порядку. Я протестующе замычала, желая только одного. — Ммм, я смотрю, кто-то готов к чему-то большему. — Губы королевы растянулись в елейной улыбке, которая не сулила ничего хорошего. Я почувствовала, что мой рот освобождают и обрадовалась было, но в этот момент мне в губы ткнулся округлый конец деревянного и, судя по всему, полого изнутри предмета. — Будь послушной девочкой, открой ротик, приготовь этот замечателтный объект для себя. — Проворковала королева, и я автоматически открыла рот. Деревянная штуковина, однако, плохо помещалась мне в рот, отчего я недовольно промычала. Конец едва поместился мне в рот, и даже речи не было о том, чтобы протолкнуть его дальше. Но я все равно старательно облизала его. Когда королева вытащила его обратно, чуть не свернув мне челюсть, я потянулась губами за ним, чем вызвала смешок со стороны величества. Она позволила мне облизывать деревяшку, пока ей не надоело, после чего она снова приказала закрыть мне рот рукой и опустилась на колени передо мной. Деревянный объект, который я теперь рассмотрела, воинственно блестел навстречу моему всё ещё разгорячённому, жаждущему и сочащемуся лону. Без предупреждения, величество втолкнуло в меня фаллос, который легко вошёл, вот только… Фантастическая боль пронзила моё тело настолько мощной волной, что я даже сбросила оковы сладострастия. Мне очень хотелось сдвинуть ноги, сжаться в комок и пролежать несколько суток без движения. Из горла рвались болезненные, умоляющие стоны. В зале стало тяжело дышать, атмосфера повисла удушающая. — Почему никто мне не сказал, что она не готова как следует? — Королевский голос прогремел в зале подобно грому в ясный летний день. Впрочем, объект не только не убрали, но ещё и продолжили вставлять глубже, только на этот раз медленнее. — Потерпи, ты привыкнешь. — Как-то равнодушно бросила королева, медленно водя деревяшкой туда-сюда. Внутрь и наружу. Адская боль сменилась тупой болью, которая в свою очередь начала превращаться в… Удовольствие? Королевские пальцы ласкали мой клитор, и слёзы, которые выступили на моих глазах первоначально, высохли. По мере того, как я привыкала к движению внутри себя, госпожа Тревольт двигалась быстрее и увереннее, впрочем каждый раз она сначала будто убеждалась, что я буду в порядке. Почувствовав пик наслаждения близко, я застонала. Это получалось непроизвольно, кажется, я просто погрузилась в состояние отупения, и мне было уже всё равно. Случилось то, что случилось, и мне ещё предстоит это переварить. А пока… Пока пусть будет, что будет. В какой-то момент я почувствовала пустоту там, где только что был деревянный фаллос, и подняла мутные глаза на королеву. Она что-то говорила. Я не слышала. Точнее, не могла разобрать. Мне было всё равно, если честно. Хотелось забыться и никогда не вспоминать этот день. Чёрт. И дёрнуло же меня когда-то уехать из дома. Теперь та жизнь казалась всё менее настоящей. Через какое-то время я почувствовала огромное удовольствие, захлестнувшее меня с головой, только я уже не понимала его источника. Сонное отупелое состояние не позволяло мне разглядеть происходящее. Да мне и не хотелось. Я позволила сознанию отключиться. Проживать этот день мне больше не хотелось. Хотелось только, чтобы это всё закончилось. А очнулась я из-за того, что кто-то бил меня по щекам.