Совращение Небес: Сошедшие в Бездну

****

Противоречивое чувство… враг умирает, но умирает без разрешения. Чайльд столько раз представлял, как перерезает мелкой стерве её тонкую шейку, что даже потерял интерес. К тому же Элея оказалась полезной и довольно сговорчивой, если припереть к стенке — а это отличное качество для врага. Но кто бы мог подумать, что она позволит не только похитить себя, но ещё и так просто убить? Миллинелли с самого начала казался слишком уж спокойным и уравновешенным для человека, который провёл среди монстров без малого полторы тысячи лет. Никрон и тот, второй, с косой — сразу продемонстрировали свою сущность, однако прикончил Элею именно Миллинелли. И откуда взялся ветер? Мысли стаей крикливых ворон наполняют голову, пока Моракс подзывает обратно обломок каменного копья, оставшийся по эту сторону барьера. Он успел метнуть его наперекор странному замедлению, заставившему Чайльда почувствовать себя мухой, увязшей в киселе — но появившаяся в свечении брешь схлопнулась, оставив их всех в Землях Хаоса. Владык же… затянуло в Тейват. — Блядь. От Элеи осталась лишь тёмная лужа крови на скале. Она не взорвалась, как Олень, но её энергия точно высвободилась и проделала в барьере дыру. Видимо, этот её Знак отличается и от Глаза, и от Сердца Бога — что-то вроде промежуточного варианта. — Будьте добры, посторонитесь… Это просит Альбедо. Вокруг его обеих рук уже мерцают тёмные узоры-круги, и когда Моракс спрыгивает с валуна, в то место, где была брешь, врезается плеть из чёрного песка. Выглядит она не особо прочной, но на валун мгновенно раскалывается от удара, а вот барьер продолжает всё также сверкать. — Дай-ка, я, — выходит вперёд Кэйа. Они пробуют все: и по очереди, и вместе. Воздух становится мутным от пара, песок покрывается инеем. Только Моракс продолжает безучастно стоять, наблюдая за безрезультатными попытками оставить на барьере хотя бы след. — Всё бесполезно? — оборачивается к нему Чайльд, испробовав уже и воду, и электричество. Моракс кивает. Ну, конечно. Это же время, в конце концов… Но Чайльду нужно было выплеснуть разочарование. Всё случилось настолько быстро и неожиданно… ещё никогда раньше его так не облапошивали. — Х-ха… крепкий, зараза! Кажется, или Кэйа какой-то слишком уж бодрый? Вообще, этот парень в последнее время ведёт себя странно — ничего особенного, что бы бросалось в глаза, но раньше он вроде был не такой нервный. Чайльд полагал, дело в Дилюке, но похоже, тут что-то другое. — Он- …он не должен был её убивать. С Альбедо тоже далеко не порядок: направленный в пустоту взгляд, поднятые плечи, складка на лбу. Откуда столько эмоций? Только что он всё продолжал и продолжал атаковать барьер с таким озлобленным лицом, словно Элея была любовью всей его жизни. Впрочем, Чайльд тоже разочарован и удивлён: Элея хвастливо распиналась насчёт своей важности и о якобы страхе Владык перед ней — однако не похоже, что её вообще кто-то боялся. — Должны быть ещё варианты, — Чайльд вновь возвращается взглядом к Мораксу. Тот уже восстановил копьё и теперь воткнул прямо перед собой, словно надгробие. — Наверняка в окрестностях завалялась ещё пара-тройка адептов Времени. — Вряд ли, — качает Моракс головой. — В Землях Хаоса Элея была последней. — Оу-у… Чайльд пинает один из осколков валуна, прикатившийся прямо под ноги. И что теперь им делать? Куда идти? Никто не двигается с места, погружённый в свои мысли — разве что Дилюк смотрит на Кэйю, но не совсем так, как раньше: всё ещё с подозрением, но без презрения, скорее, будто просто ждёт чего-то. Кэйа же, поджав губы, крутит между пальцев небольшой тонкий кинжал. Почему-то именно сейчас вспоминается знак, замеченный на глазу этого парня у Северных Врат. Тогда его повязка слетела с лица, но Чайльд был еле жив, как, впрочем, и остальные, а потом… он просто не видел смысла лезть с расспросами. Да и никто ни к кому особо не лез. Лично Чайльд был уверен, что они скоро вернутся, и их дороги вновь разбегутся, так что зачем? Может, пора обратить больше внимания на товарищей? — На самом деле, — вдруг подаёт голос Альбедо. — Есть ещё один способ вернуться. — Имеешь в виду птицу Рух? — кривится Чайльд. — Я уже думал о ней. Увы, гадина упорхнула, и кто знает, когда она вернётся? — Птица? — Альбедо морщится, словно от головной боли, и теснее сжимает зубы. — Нет, я о другом. Эти Врата… они точно связаны с Бездной. — И? — подгоняет его Дилюк. Кэйа же, прекратив играться с клинком, вдруг бросает на Альбедо настороженный взгляд. И Альбедо тоже, почему-то, поднимает на него глаза в ответ. Несколько секунд проходят в полной тишине, которую нарушает Моракс: — Если точнее, то Бездна связана с мирами через отравленные скверной Артерии Земли, то есть, корни Иггдрасиля, Мирового Дерева. А то, что мы называем Вратами или Разломами — не более, чем «сгнившие» корни и искривлённое Бездной пространство. Если рассматривать их как «двери» в Бездну, то да, ими можно воспользоваться, однако в Бездне невозможно выжить. Выжить и не измениться. Я не знаю никого, кто бы смог избежать этой участи или хотя бы найти дорогу обратно. — Одного знаешь, — хмыкает Чайльд. — Вы серьёзно? — Кэйа с размаху бросает клинок в крупный обломок скалы, и тот входит в камень по самую рукоять. — Это… это же Бездна! — Я знаю. — Нет, вы- …тц! Он подходит к обломку с чернеющим пятном крови и выдёргивает клинок обратно. Чайльд же косится на Моракса и видит, как тот качает головой. — Ладно, я был там не так уж и долго… Однако со мной ничего не случилось. — Ты в этом уверен? — мягко уточняет Моракс. — Хм-м… был уверен, пока ты не спросил. — Если нет другого выхода, — вклинивается Дилюк. — Нам придётся туда спуститься. — Ну-у, — потягивается Чайльд. — Мы всегда можем остаться тут. — Нет, не можем. — Ну раз ты так говоришь… Конечно же, Дилюк прав, но Чайльд не мог не подразнить его. Кстати, в этот раз Кэйа не поддерживает шутку, как обычно, вместо этого делает вид, что чистит клинок от несуществующего налёта. — Тогда решено, — хлопает Чайльд в ладоши, и трое парней тут же оказываются заключены в пузыри. — Эй! — вскрикивает Кэйа. — Хочешь ещё поговорить? Почему-то вопрос вызывает странную реакцию: Кэйа сжимает губы и отворачивается, съезжая на зад в пузыре. И Чайльд, пожав плечами, оборачивается к Мораксу: — Прокатишь? Тот прикрывает глаза и исчезает в облаке тумана, чтобы вновь появиться в более величавом и устрашающем облике. «Интересно, в кого он ещё умеет превращаться?» [Куда отправимся? К Северным Вратам?] [Я всё ещё сомневаюсь, что это правильный выбор. Лучше вернуться в Сад.] [В дом без хозяина?] [Да] Вероятно, архонтам чужды некоторые нюансы человеческих отношений, да и совесть у них наверняка работает по-другому, потому что Чайльд хоть и чувствует некую неправильность подобного выбора, всё же не находит, чем возразить. Что же до остальной части их компании — мнение балласта не имеет большого значения, однако перед тем как соваться в Бездну, им действительно лучше немного остыть и всё обсудить. Далеко внизу снова появляются разрозненные армии монстров. Они по-прежнему никуда не спешат, но совершенно точно направляются в сторону барьера. Было бы неплохо их уничтожить… с другой стороны, эти чудики уже обжились в Землях Хаоса, стали, так сказать, коренным населением. Пока они не нападают… Но ведь если барьер исчезнет, эти полчища и правда хлынут в Тейват. Впрочем, тогда вместе с ними хлынет и скверна, что превратила когда-то плодородные земли в безжизненную пустыню, так что людям придётся столкнуться с проблемой пострашнее, чем какие-то монстры. — Так, детишки, почистите уши и спать, — именно с такими словами Чайльд выпускает балласт из пузырей, но не опустив те до самой земли, а остановив в паре метров над ней, так что зазевавшийся Альбедо скорее выпадает из пузыря, чем выпрыгивает. — О, мои извинения… — Н-ничего… Алхимик явно не в своей тарелке. Неужели его так потрясла смерть Элеи? Неужели парочка успела спеться? Но тогда зачем было устраивать представление по «спасению Альбедо из плена злобной суки»? Чайльд и не хочет никого подозревать, но и не может этого не делать: слишком много вокруг него было интриг и шпионов, так что «доверие» потеряло всякий смысл. И всё же нельзя сказать, что он совершенно не доверяет балласту. Или Чжун Ли. Скорее, не исключает альтернативных вариантов развития событий. — Я предпочту остаться здесь, — заявляет Дилюк, расчищая от углей потухший костёр, ведь Чайльд «высадил» их на старом месте, посреди уничтоженного виноградника. — Как хочешь. А я соскучился по мягкой кровати. С этими словами Чайльд направляется в уже достроенный, если судить по внешнему виду, дом. Он никого не зовёт за собой и не прислушивается к шагам, однако поступь Чжун Ли уже настолько знакома, что даже не надо прислушиваться. Мохнатые монстры, как и обещала Элея, встречают их довольно радушно: — Из-зволите отобедать? Изысканная речь и клыкастая пасть сочетаются плохо, особенно учитывая, что один из клыков сломан, а глаз заплыл — и всё же в слуге угадывается старый знакомый Чайльда, Фредерик. Кто-то совсем недавно избил его. Но недостаточно, чтобы вид волко-человека удовлетворил Чайльда, сполна натерпевшегося из-за укуса этого монстра — точнее, натерпелся, скорее, Чжун Ли… ладно, им обоим досталось. — Желаю. Тобой. — Что, пр-ростите? — Забей. Нет, сейчас у него нет на это сил. Хочется лечь в кровать и отрубиться. Но из мебели в комнате, куда приводит Чайльда Фредерик, лишь кучка шкур на полу. — Пр-ростите, но пока это в-всё, что есть… Моракс в сопровождении слуг проходит дальше по коридору, за ними следует парочка из Кэйи и Альбедо — похоже, идея Дилюка поспать на свежем воздухе пришлась не по нраву и им. Закрыв деревянную дверь, Чайльд плюхается в неожиданно пушистые и почти не воняющие шкуры, под опустившимися веками тут же всплывает лицо Элеи в последние мгновение жизни: недоумение, ужас, сожаление — так много всего отразилось в её огромных серых глазах… Нет, дело не в них. Элея была единственной надеждой на возвращение, а теперь её нет. Рассуждая рационально, предложение Альбедо действительно более чем рискованное — но Чайльд был в Бездне. Правда, ребёнком. Однако те ощущения… те знания… они остались при нём. Бездна — одновременно ужасное и очаровывающее этим ужасом место. Он всё равно собирался однажды вернуться. …сон не идёт, Чайльд зарывается в шкуры, но не чувствует тепла и раскрывается. Холод тоже не ощущается. — Блин. Он уже успел скинуть камзол и сапоги, так что когда встаёт, босые ступни ощущают шероховатость грубо обструганных досок. Эти доски плотно пригнаны друг к другу и не скрипят, поэтому его шаги совершенно бесшумны. Коридор. Комната за ближайшей дверью пуста, а вот дальше… слышно что-то, напоминающее человеческие голоса. Приглушённые, так что слов разобрать пока не удаётся, но когда Чайльд подходит к третьей по счёту двери, из-за неё доносится отчётливое: — …такую инструкцию. Я не думал, что- …я не хотел, чтобы так получилось. Судя по ощущениям, в комнате двое: Моракс и Альбедо. И последние слова принадлежат алхимику. — Ты был осторожен, — без особого выражения отвечает Чжун Ли, не укоряя, но и не то чтобы успокаивая, скорее, просто констатируя факт. — Мне надо было раньше определиться. А не плыть по течению. А разговор-то складывается интересный. Чайльд прислоняется спиной к двери и встречается взглядом с Кэйей. Тот только что показался на лестнице: то ли его поселили этажом ниже, то ли спускался зачем-то — но сейчас важнее, что он, похоже, тоже собрался к Мораксу. — У вас собрание? — холодно интересуется Чайльд, склоняя голову к плечу. — А меня даже не пригласили? — Нет, я- Кэйа осекается и переводит взгляд на дверь за его спиной: — Альбедо там? Чайльд кивает. — Ясно, — поджав губы, Кэйа разворачивается, явно передумав переступать оставшиеся пару ступенек. — Ты куда? — Да куда я денусь? А вам, господин Тарталья, не помешает послушать. С этими словами парень начинает спускаться обратно. А голоса в комнате, кстати, стихли. Чайльд пожимает плечами и пару раз ударяет костяшками пальцами по дереву, однако ответа не ждёт и сразу распахивает дверь: — Не возражаете, если я присоединюсь?