Совращение Небес: Сошедшие в Бездну

****

В комнате довольно светло — отражённое от неба сияние далёкого барьера разбавляет тьму, поддерживая унылую серость, словно бесконечное раннее утро, застывшее навсегда. Аякс прижимается к плечу Моракса, прячась от этого света, и Моракс накрывает его глаза ладонью. Прикосновение не доставляет неудобства, даже наоборот — вот так вот касаться младшего приятно. И дело не в физических ощущениях, а в чём-то более глубоком, словно… словно их энергия смешивается, посылая импульсы удовольствия в нервную систему. Это совсем не похоже на отношения с Гуй Чжун: они были близки, но не физически. Больше, чем друзья или соратники, однако… Да, совершенно иначе. «Ты же не погибнешь? И не оставишь меня?» Странные мысли. Рано или поздно их пути разойдутся, так к чему цепляться за чувства и позволять им разрастаться? Но интерес уже перерос в нечто иное, нечто большее, прорастившее корни в глубины души. Вырвать это уже просто так не получится. — Х-ха-а… Моракс убирает руку. — М-м-м, — тут же морщится Аякс, снова прижимаясь крепче к его плечу. И это небольшое действие так же откликается в груди приятным теплом. Моракс прослеживает за ощущением, концентрирующимся в районе солнечного сплетения, а потом растекающимся по всему телу, и переводит взгляд на середину комнаты. Воздух на этом месте вздрагивает, уплотняется и принимает форму его копии — передача информации происходит успешно. Эта копия содержит все знания и эмоции Моракса до настоящего момента, так что приблизившись и присев на край кровати, она выполняет полученный перед созданием приказ: загородить свет от окна. А вот то, что копия протягивает руку и проводит тыльной стороной ладони по щеке Аякса — уже её собственное решение. При этом Моракс чувствует странное: не совсем недовольство, но лёгкую тревогу. — Кхм-м… Вторая копия возникает в комнате и садится уже в ногах Аякса. Она не прикасается к юноше, просто смотрит, но тревога Моракса только усиливается. Третья устраивается в изголовье и нежно проходится пальцами по рыжим волосам. Аякс вновь морщится, стискивая зажатое между колен мохнатое покрывало — и копия тут же отдёргивает руку, но вокруг Аякса уже вспыхивают миниатюрные, не длиннее ногтя, фиолетовые молнии. «Ему что-то снится?» Неразборчивый, однако явно недовольный стон срывается с приоткрывшихся губ, и Моракс разом отзывает всех двойников. В комнате тут же становится светлее. Аякс резко дёргается и отворачивается. Моракс приподнимается на локте и подтягивает его к себе обратно, поправляет слетевшее покрывало. Через некоторое время дыхание младшего немного успокаивается, и вместе с этим на Моракса тоже накатывает сонливость — конечно, её можно запросто отогнать, но короткий отдых ему не помешает. . . . Проходит несколько часов. Что-то пересекает воздвигнутый над Садом Элеи невидимый барьер, и Моракс открывает глаза. Он специально не стал делать барьер видимым, чтобы не насторожить тех, кого это могло бы насторожить — и, как и думал, кое-кто сначала ушёл, а теперь вернулся. Вопрос в том, зачем этот кое-кто уходил. «Не желаю вновь становиться чьей-либо пешкой…» Моракс сам удивился, когда, услышав откровения Альбедо, испытал гнев. Прежний он бы просто списал всё на натуру людей, но почему-то именно этот обман заставил почувствовать себя уязвлённым. А ведь Кэйа Альберих с самого начала заявил, что что-то скрывает, когда на требование сводного брата раскрыть карты предложил отложить этот разговор. «Я не могу никому из них верить, как и сказала Элея… Но я хотел бы…» Моракс вздыхает и приподнимается на онемевшем плече — голова Аякса сползает на шкуры, но пальцы с неожиданной уверенностью вцепляются в ворот Моракса, так что тот оказывается вынужден лечь обратно. «Я взял на себя заботу о них, и я не могу так просто от этого отказаться…» В коридоре раздаются шаги, там и ранее уже пробегали слуги, но сейчас это более осторожная поступь, за которой следует не менее осторожный стук. Моракс косится на расслабленное лицо Аякса, потом вновь переводит взгляд на дверь, около которой уже проявляются очертания его копии. Именно она и встречает Альбедо. — Простите, вы будете завтракать? Алхимик не пытается заглянуть копии через плечо, однако судя по тихому голосу, он обо всём в курсе. — Выйдем, — так же тихо произносит копия. После чего оба уходят. Моракс же вновь закрывает глаза. Кто знает, когда им ещё удастся вот так насладиться спокойствием и тёплой постелью? Спокойствием… Не глядя нащупав обнажившийся из-за ворочаний туда сюда живот Аякса, Моракс натягивает на него покрывало. Но пальцы, коснувшиеся горячей кожи, ещё какое-то время продолжают гореть.

****

— Сейчас умру! — Не умрёшь. Кэйа по какой-то причине специально разыгрывает слабака, иначе с какой стати ему падать на землю сразу после приземления? Да, они оба ранены, но в отличии от Дилюка, у Кэйи есть навык исцеления. — Сухарь. Этот парень вытягивается на траве у кучки углей, совершенно не подозревая, насколько соблазнительно сейчас выглядит. Ну почему он носит узкую рубашку, сквозь которую просвечивают соски? Да и жилет вместе с камзолом слишком легко распахиваются, демонстрируя стройное, чем-то даже напоминающее женское, тело. Отведя взгляд, Дилюк разжигает костёр и принимается стаскивать сапог с довольно сильно задетой топором ноги. Рану нужно прижечь. А потом найти Альбедо. Только вот под окровавленной тканью обнаруживается лишь зудящий шрам. Пока Дилюк смотрит на след от раны, тот успевает побледнеть и практически исчезнуть. В который уже раз это происходит? Если бы не Кэйа… и остальные, любая полученная рана могла бы стать смертельной. С другой стороны, если бы не они — Дилюк бы и не ранился. — Пожрать бы… Братец, глянь, там ничего не осталось? И в бочонке тоже. Приходится натягивать порванный сапог обратно и ковылять к мангалу, рядом с которым обнаруживается груда костей и заветренные, неаппетитные кусочки овощного шашлыка вместе с такой же рыбой. Но при виде их желудок подаёт однозначный сигнал — и Дилюк отправляется с находкой обратно к костру, прихватив и шампуры, чтобы удобнее было разогревать. — Доброе утро, — через некоторое время появляется Альбедо, щуря красные, словно от недосыпа, глаза. — Где вы были? — Гуляли, — сквозь жевание буркает Кэйа. Поджав ноги, он увлечённо грызёт засохшую рыбу и выглядит не то что не отдохнувшим, а ещё более вымотанным. Архонтам не составит труда понять, что никто не выполнил их распоряжения. — Ясно. Я хотел предложить вам на завтрак свежего кабанчика… но, наверное, уже поздно? — Никак нет! — Кэйа тут же отбрасывает недогрызенный хвост в кусты. — Где кабан? — Сейчас будет, — кивает алхимик. И отходит к более или менее ровной поверхности, чтобы начать лепить из земли фигурку животного. Кабан получается не очень большой, но Альбедо направляет на него свою странную магию-алхимию, и фигурка мгновенно увеличивается в несколько раз, а после и вовсе оживает. При этом Альбедо как-то странно морщится, словно испытывает боль. И круг вокруг его руки… очень похож на тот, что появляется при использовании Дилюком отцовского Глаза Порчи. Пока алхимик берёт на себя подготовку туши, Дилюк отлучается в лес и возвращается со срубленной веткой толщиной в руку и длиной в пару метров. Кажется немного странным использовать обычное дерево в роли вертела и готовить искусственного созданного кабана… но ведь и огонь в костре горит не простой, а тщательно поддерживаемый Дилюком на давно прогоревших углях. Они быстро подвешивают тушу на рогатки, а потом Альбедо оставляет его следить за тушей и огнём, сам же зачем-то направляется обратно в «дворец» Наместницы. Воздух постепенно наполняется дымом и шипением от сочащегося на угли мясного сока и жира. Всё последнее время делавший вид, что занят мечом, Кэйа вдруг встаёт и подходит к туше с противоположенной стороны. — М-м-м… Он вновь срезает острым клинком кусок подрумянившейся кожи и отправляет в рот. Судя по довольному выражению, вкус у кожи что надо. Но правильно ли им позволять себе вот так расслабляться? Двое владык проникли на территорию Тейвата — кто знает, что они уже натворили? И что успели натворить Селестия и Фатуи? И что натворят Моракс и Тарталья, когда вернутся? Дилюк косится на спокойно жующего Кэйю, когда замечает за его спиной две приближающиеся фигуры: Альбедо и Моракса. Видимо, Тарталья, велевший всем отдохнуть, сам добросовестно отдался этому занятию. Правда, в компании Гео Архонта… Непрошено всплывают воспоминания об увиденном на Драконьем Хребте, Дилюк морщится, прогоняя вставшую перед глазами картинку и проворачивая тушу кабана, но взамен появляется другая: пропахшая вином бочка… собственные руки, вцепившиеся в неё… боль в пояснице… и тугое, тянущее удовольствие внизу живота… "Хватит. Не думай об этом." Кивнув подошедшему Мораксу и вернув внимание готовке, Дилюк всё же замечает, что Кэйа тоже как-то странно отвёл взгляд от архонта. Неужели и ему довелось подсмотреть то, что посторонним видеть не следует? …нет, этот парень вряд ли бы стал тушеваться из-за подобного. Случилось что-то ещё. — Вы позавтракаете с нами, господин? — Альбедо протыкает бок кабана, проверяя, насколько прожарилась туша, и быстро вырезает несколько кусков. Однако, когда протягивает их на одной из принесённых деревянных тарелок Мораксу, тот мотает головой и вдруг задаёт странный вопрос: — Что вы решили? — О чём? — Я как раз собирался им рассказать… — опускает взгляд Альбедо, не глядя протягивая отвергнутую тарелку Кэйе. Но Кэйа её будто не видит, занятый полировкой испачканного ранее в жире ножа. Тогда тарелка протягивается Дилюку. — Господин Моракс даёт нам выбор: остаться здесь или отправиться в Тейват через Бездну. Что скажете, господин Рагнвиндр? Бездна… наверняка отвратное место, раз Кэйа так упирается. Он явно многое знает о ней, что не мудрено, учитывая связь с Орденом. Но Моракс тоже не простофиля. — Зачем нам тут оставаться? — чуть помолчав, интересуется Дилюк в ответ и отходит от костра. Раз уж Альбедо взялся распоряжаться мясом, пусть и дальше сам всем занимается. — А зачем вам рисковать? — парирует Моракс. Скрестив руки на груди, он стоит около бочки, в его жёлтых глазах отражается пламя и огромная усталость. Вероятно, ему просто не хочется брать на себя заботу о слабых людях — и это понятно. Но что этим людям делать в Землях Хаоса? Дожидаться, когда барьер над Тейватом спадёт или появится какой-то иной способ вернуться? — Вы собираетесь отправиться туда вместе с Тартальей? Моракс кивает. От Кэйи доносится звук, похожий одновременно на хруст кости и громкой «цык» языком. Однако архонт даже не поворачивает в его сторону головы, продолжая терпеливо ждать ответа Дилюка. Тогда Кэйа спрашивает прямо: — Почему вы хотите разделиться? Считаете нас обузой? Никогда бы Дилюк не решился задать подобный вопрос. Всегда всё было наоборот: это его, Дилюка, считали силой и залогом успеха любой операции, и это ему приходилось решать, кого брать, а кого оставлять. Однако сейчас, если сравнивать боевой потенциал членов их группы… Нет, он отказывается признавать свою слабость. Поэтому, даже если Гео Архонт на вопрос Кэйи отвечает молчанием, ясно намекая на положение дел, есть вещи, которые всё ещё требуется прояснить. — Если вы не планируете снимать барьер над Тейватом, другой способ вернуться у нас вряд ли появится, поэтому, рано или поздно, а нам придётся рискнуть. Вопрос только в том, пойдём ли мы с вами, Моракс, или сами по себе позже. — Что ж… — Моракс прикрывает глаза, еле заметно вздыхая. — Это ваш выбор. «Выбор? Нет. Необходимость.» — …тогда вам нужно учесть кое-что, — продолжает архонт после паузы. — Альбедо Крайдепринц, Дилюк Рагнвиндр, вам нельзя будет использовать в Бездне силу скверны. Речь о ваших Глазе Порчи и философском камне. «Как я и думал.» Использование Глаза Порчи, доставшегося от отца, никогда не приносило Дилюку удовольствия. Тарталья назвал его прототипом — и был прав… этот Глаз — раннее неудачное творение, владеющие им люди подвергаются слишком сильному влиянию тёмной энергии. Но в отличие от отца Дилюк научился с этим справляться. Получается, Альбедо тоже испытывает подобное при использовании Камня? — Это… существенное ограничение, — после некоторого молчания медленно произносит алхимик. — Однако мы же сможем использовать наши Глаза Бога? — Конечно, — кивает Моракс. — Благодаря им вы даже будете какое-то время защищены от мутагенного влияния скверны, но недолго. Длительное пребывание в Бездне сначала сведёт вас с ума, а потом превратит в монстров.