Совращение Небес: Сошедшие в Бездну

****

Архонт. Бывший ли, будущий ли… понятно одно: Моракс — бог. Ибо только божество способно пережить смерть. Только божество способно так свободно менять форму. И только божество способно так запросто управляться с материей. Альбедо сказал, что Глаз Бога позволяет неспособным к магии людям интуитивно использовать элементальную энергию, и что алхимики стоят на уровень выше, ибо применяют её целенаправленно, например, создавая живое из неживого… но то, что делает Моракс… это создание двойников… причём без всяких философских камней, находясь далеко от пика своих сил… Если в голову и приходит какое сравнение, так это людей, научившихся строить корабли, с рыбой, свободно плавающей как над, так и под водой. Ведь Мораксу, кажется, не составляет никакого труда делать то, для чего Альбедо приходится обращаться за помощью к философскому камню. Было ли Властелину Камня хоть когда-нибудь нужно Сердце Бога? …и за спиной именно такого вот существа Кэйа попытался провернуть тайное поручение. Приказ Царицы был однозначен и даже понятен: Селестия непременно обнаружит, что кто-то пытается вновь создать философский камень, и обязательно вмешается, так что если заполучить камень всё-таки не удастся, против этой самой Селестии потребуются союзники… ну или отвлекающий фактор. Поэтому Кэйа даже обрадовался, когда Тарталья при первой же встрече с владыками дал им понять, что в Тейвате сейчас неспокойно, и заронил идею вернуться. Да и адепт Времени, о котором шла речь в приказе, нашлась удивительно быстро… Но эти владыки оставили их всех в дураках! Признайся Кэйа сразу, что Элея на стороне Царицы, они бы уже давно вернулись в Тейват… — Почему ты позволил Альбедо похитить Камень, если следуешь воле Крио Архонта? Мораксу не составило труда разжечь костёр даже без Дилюка. Огонь просто вспыхнул, пожирая обломки синих шипов, и Кэйа уже полчаса греется от выделяемого ими тепла. Моракс молчал достаточно долго — неужели выбирал, какой задать вопрос? — Это так важно? — криво улыбается Кэйа. — Разве вы не беспокоитесь о Тарталье? — С Аяксом всё будет в порядке, — прищуривается архонт, Великий Дух, или как его ещё там. Его голос холоден, а взгляд равнодушен. — Со мной тоже. — Разве? …он…знает… …и…ты…тоже…всё…понимаешь… «Понимаю…» Кэйе плохо. Боль в проткнутом животе никуда не делась, но к ней добавились сотни, если не тысячи ран по всему телу. Исцеляющая способность, активирующаяся во время убийств, помогла пережить этот бой, но, к сожалению, если раньше исцеление накапливалось, чтобы его можно было использовать и потом, сейчас эта энергия просто исчезла. Будто просочилась сквозь тело, не оставив следа. Впрочем, он ещё не испустил дух, а значит, хоронить себя рано. …не…рано… …отрицание…не…поможет… Но странности коснулись не только способностей — Моракс тоже ведёт себя необычно: не лечит, не чинит одежду мановением пальца, а просто смотрит — причём таким испытывающим взглядом, каким, наверное, никогда не смотрел на Тарталью. «Чем я хуже? Тем, что никогда не смогу стать архонтом? Или тем, что обманул?» — Что ты думаешь о плане Царицы? Ещё один вопрос, и снова из разряда довольно-таки личных. — А вам действительно интересно… Почему? Я всего лишь человек, какое значение имеют мои желания или мысли? — Именно потому, что ты человек. Моракс разламывает о колено очередной шип и подбрасывает в огонь — видимо, в отличии от Дилюка, свободное поддержание огня ему всё-таки недоступно… или же старик предпочитает не тратить силы понапрасну? Например, на его исцеление? Кэйа вздыхает, косится поверх поджатых колен на всё ещё кружащих за золотистым куполом монстров и снова вздыхает: — Обычно я просто взвешиваю варианты и выбираю тот, что кажется более безобидным. — У тебя нет своих собственных целей? — Собственных? Всё тело ноет и пульсирует, но разговор помогает отвлечься, так что Кэйа продолжает говорить: — …разве у пешки могут быть собственные цели? Пешку используют, а потом выбрасывают. Так что если и стремиться к чему-то… так это быть использованным хотя бы с приемлемой пользой. — И что приемлемо для тебя? Моракс задаёт сложные вопросы, заставляющие вспоминать и задумываться о том, о чём вспоминать и задумываться совсем не хочется. Однако если попытаться ответить… — То, что позволит жить как можно дольше и веселей. Кэйа снова пытается улыбнуться, но в горло прыгает комок, заставив закашляться и забрызгать всё вокруг кровью — слава архонтам, не чёрной, но приятного всё равно мало. Честно говоря, ему уже сложно даже пошевелить рукой. Это не просто слабость… Кэйа чувствует, как жизнь по капле покидает его, и не видит ни единого способа ей помешать. — Чтобы веселиться, нужно, чтобы было место и люди, с которыми это возможно, — медленно произносит Моракс. Если до него и долетели капли крови, Кэйе этого не видно. Он вообще мало что видит, кроме пылающего пятна костра и более светлого — лица архонта на тёмном и совершенно размытом фоне. — Именно, кх-кх… — кивает Кэйа, пытаясь приподняться на локтях, чтобы кровь отлила обратно по горлу. — Я бы хотел, чтобы ничего и никогда не менялось… Чтобы люди продолжали жить, кх-хк-кх… Разбойники разбойничать, винокурни производить вина, а пьянчуги, кхм-кхм… пьянчуги его пить, балаганить песни и бренчать на всяких там арфах… Х-ха-а-а… это, наверное, называется «мирная жизнь». — Однако ты позволил изгнанникам вторгнуться в мирные земли. — Мирные? — Кэйа даже усмехается. — Мирные… знали бы вы, чего стоит этот мир… Ох, Альбедо прав, что не доверяет Царице и хочет сам, кха- …решить, что делать с Камнем. Царица тоже права, что хочет сбросить ярмо… И Райден, попытавшаяся избавить своих людей от Глаз- …кха-кха-кха… И даже Орден Бездны, мечтающий отомстить богам… Да что там… Селестия тоже права, искореняя все угрозы своему существованию и существованию «мира»… Кажется, на эту тираду уходят последние силы. Горло иссечено кашлем, больно даже просто дышать, но даже так он не закрывает глаза, а смотрит в далёкое небо с этими безумными разводами красного, синего и зелёного. Сколько Кэйа уже лежит вот так? По ощущениям: целую вечность. — Я скоро вернусь, — вдруг произносит Моракс, и пятно по ту сторону костра приходит в движение. — Да… хорошо… Умирать одному страшно. Но, наверное, лучше уж без посторонних. Хруст удаляющихся шагов едва не заставляет заплакать. «Дерьмо… я же знал, что не стоит сюда соваться…» Надо было тогда отжарить братца ещё пару раз — чтобы запомнил надолго. А может, даже позволить ему сделать это с собой… и тогда сейчас бы Кэйе не было так обидно. «Не хочу умирать…» Он не старик, но успел многое испытать за свою жизнь. Даже извинения брата или что-то вроде того… но если подумать, многое хочется повторить и не по одному разу… а ещё… а ещё… . . .

****

. . . Время в этом месте течёт так лениво, что пытаться двигаться, насильно ускоряя внутренний таймер — всё равно, что прорываться сквозь толщу воды, причём, чем больше усилий прикладываешь, тем больше растёт сопротивление. Но если позволить биологическим процессам свободно подстроиться, каких-то особенных изменений можно и не заметить. Разве только, что магия потеряла стабильность. Моракс попытался воспользоваться своими скудными навыками исцеления, однако раны в теле каэнриахца просто отвергли вмешательство. То ли потому, что оказались отравлены слишком сильно… то ли потому, что на самых тонких уровнях бытия, где материи и времени не существует, а существует только энергия, его тело уже мертво. «Я предлагал выбор. Он сам согласился пойти». Да, именно так, но найди Моракс Кэйю раньше, всё могло закончиться благополучно. К сожалению, парня закинуло слишком далеко. Моракс первое время даже не чувствовал его присутствия, хоть и попытался раскинуть сеть чувств как можно шире — и чуть не сошёл с ума: в мозг разом вторгся настоящий шквал смешанных, противоречащих друг другу ощущений. Лишь с трудом разобравшись в них, Моракс понял, что и время, и пространство на этом острове не однородны: сделай шаг и попадёшь в иное течение. Кэйа нашёлся в замедленной зоне. Судя по трупам монстров, что-то простое, вроде его элементальных навыков, здесь работает, но такая тонкая магия, как самоисцеление, очень сильно ослабла и быстро исчерпала себя. Так что даже если перенести Кэйю в зону с более быстрым течением — это лишь ускорит его смерть. Ведь он уже практически мёртв. Точнее, благодаря замедлению, задержался на границе жизни и смерти. Наверняка, терпя ужасную боль. Но не жалуясь, а даже пытаясь шутить. «Он похож на него… похож, но другой». Всё, что Моракс мог сделать — остаться рядом. Но вдруг в голове раздался голос Аякса. Даже не голос, скорей отголосок. Однако тот явно объявился поблизости, и если Альбедо всё ещё вместе с ним, с помощью философского камня… алхимия, живое из неживого… Оставив Кэйю под защитой купола, Моракс покидает поляну. И почти тут же оказывается на вершине скалы, хотя вроде бы вошёл прямо в колючие заросли. [Аякс?] […акс, дем… …бя подери… …еть! …тье! Аль- …] Тарталья или стремглав мчится через пространственно-временные ловушки, или застрял в какой-то, перемещающейся самой по себе. Ощущения философского камня тоже то усиливается, то слабеет — то удаляясь, то приближаясь. Но со скалы хотя бы открывается вид на весь остров, четверть которого уже объята огнём — а значит, Рагнвиндр в порядке. С другой же стороны над синим лесом поднимается огромный шар, словно кто-то вычерпал целое озеро. Ещё и светится изнутри. Но не успевает Моракс рассмотреть его хорошенько, как шар распадается на миллиарды капель, а те в свою очередь фейерверком разлетаются на лесом. Заметно, как часть замедляется, будто увязнув в тумане… …часть ускоряется, будто подхваченная ветром… …а часть и вовсе исчезает без всяких следов. Но благодаря этому становится виден лабиринт. Лабиринт без стен, однако с многочисленными входами и выходами, запутанными схождениями и озлобленными обитателями. Мораксу не составляет труда запомнить все замеченные границы аномалий. Но не определить местоположение Аякса. «Нужно подать ему знак. Только какой?» Моракс опускает взгляд вниз. И скальная порода отзывается его силе, размягчается, начиная менять форму. «Да, это должно быть достаточно приметно».