Совращение Небес: Сошедшие в Бездну

****

Кэйа открыл глаза, едва учуяв запах жареной рыбы. И тут же почувствовал, как встрепенулся Дилюк. Его обеспокоенный взгляд напомнил о произошедшем… но, если честно, Кэйа предпочёл бы не вспоминать. После всех тех мук сейчас он испытывает почти что блаженство: да, колени у братца довольно жёсткие, вонь вокруг стоит ещё та, и сил в теле словно бы не осталось совсем — однако какое же это наслаждение, когда ничего не болит! — Как ты? — Бывало и лучше. Кажется, он отключился посреди несостоявшегося разговора. Попытка сесть заставляет поморщиться: насчёт отсутствия боли Кэйа погорячился, каждая клеточка тела ноет, особенно в области грудины и живота — но это настоящий пустяк. По сравнению с тем, что было. — С добрым утром, — салютует прожаренной рыбкой Тарталья, сидящий совсем рядом. Откуда он взялся? И Альбедо… Дым смешивается с паром от подвешенного над костром чайника — похоже, их личный повар и по совместительству алхимик вновь пустил в ход мольберт и запас трав. — Как долго я был в отключке? — Два с половиной часа, — любезно сообщает Альбедо, втыкая в землю по ту сторону костра последний шип с нанизанной на него рыбиной в полруки длиной, и, отряхнувшись, подходит к Кэйе. — По крайней мере, именно столько прошло с момента, когда мы вас нашли. Сколько же вы здесь были до этого… Он косится на Дилюка, и тот без всякого энтузиазма отвечает: — Около часа… Не знаю, у меня нет часов. — Что вообще произошло, Альберих? — вновь доносится от Тартальи. — Рагнвиндр молчит, словно воды в рот набрал. И это… прикольная причёска. Предвестник выглядит повеселевшим — или, скорее, взвинченным. Кэйа не глядя касается своих волос, но ничего особенно не нащупывает. Дилюк же отводит взгляд. — У тебя волосы местами побелели, — делает доброе дело Альбедо, беря запястье Кэйи и слушая пульс. — Поешь. — Спасибо, что подлатал. — …это не я. «Не ты?» Кэйа ощупывает свой живот — и правда, если бы Альбедо над ним поработал, там и шрама бы не осталось, а так отчётливо ощущается свежая рана. Ну или почти свежая. Зарубцевавшаяся, но ещё немного кровящая. — Ау? Меня слышно? — капризно напоминает о себе Тарталья. «Чего он там хотел?» В голове туман, хочется как следует потрясти ею или окунуть в ледяную воду… И да, новый комплект одежды не помешал. Где Моракс? «Точно, он же ушёл… неужели, с тех пор так и не вернулся?» — Монстры, — всё-таки сухо объясняет Кэйа, в очередной раз наткнувшись на хмурый взгляд Тартальи. — Много монстров. Куда уж мне, не архонту, тягаться с ними? Вот чуть и не сдох. …чуть…чуть…чуть… …не…сдох?        …а…ты…в…этом…уверен?              …уверен? Долбанный шёпот. Неужели никто его больше не слышит? — Моракс не возвращался? — Он привёл меня, чтобы оказать тебе помощь, а потом отправился исследовать остров, — снова почему-то отвечает Альбедо, словно у остальных отнялись языки. И передаёт рыбу, прожаренную, но не подгоревшую и сохранившую сочность. Правда её мясо оставляет на языке тонкое мятное послевкусие… Однако вроде съедобно. Так же Кэйе достаётся глиняная кружка с чаем — наверное, стоит взять её с собой, чтобы алхимику не приходилось каждый раз тратить силы на создание новой. — Вот как… — Как ты себя чувствуешь? — уже второй раз странным тоном интересуется Дилюк, когда Альбедо отходит поправить воткнутые в землю шампуры. — Вроде нормально. Ответ не особо отличается от предыдущего. И Кэйа снова не смотрит брату в глаза. Поднявшись, он не двигался с места, Дилюк тоже остался сидеть чуть позади и сбоку, поэтому избегать встречи взглядами очень удобно. Но толку от этого? Кэйа не знает толком, что произошло, а Дилюк всё видел и слышал. «Я стал монстром? Или не стал? Дерьмо… не могу же я взять и так вот запросто об этом спросить!» А разобраться самому… внутренних ощущений слишком много: что-то ноет, что-то чешется, что-то мешает. Но горячий чай согревает, а от сочной рыбы становится сытно и тепло. Даже вонь трупов уже не кажется чем-то ужасным. Кстати, от Дилюка пахнет необычно приятно. Кэйа слегка поворачивается, чтобы убедиться — странно, раньше он этого не ощущал, но теперь… пот, запёкшаяся чужая и собственная кровь, ещё не до конца зажившие ожоги… и даже волнение — собираясь вместе в неповторимый ансамбль, эти запахи хочется разбирать, распутывать, словно разноцветные нити. Внюхиваться в них… — Альберих? Очнувшись, Кэйа первым делом замечает, что практически уткнулся в грудь братца носом. А отшатнувшись, ловит на себе озадаченный взгляд Альбедо. — Может, хотя бы в кустики отойдёте? — взмахнув недообглоданным хребтом, хмыкает Тарталья. — От большинства, конечно, остался один только пепел, но если поискать… С ним явно что-то не то. Поссорился с Мораксом? Или нервничает по какой-то только ему известной причине? …он…знает…об…этом…месте…всё…        …знает… …но…молчит…              …знает… — А вы, господин проводник, — парирует Кэйа, принимая прежнее, ровное положение, словно ничего неловкого не случилось. — Ни о чём нам рассказать не желаете? Что это за остров? Далеко ли до Тейвата? — Если бы кое-кто не позволил так легко похитить себя- — Если бы кое-кто сделал оболочку шара-щита покрепче- — Если бы кое-кто сам позаботился о крепости своего шара- — …пожалуйста, прекратите. Альбедо одновременно протягивает им через костёр по шампуру с рыбой, словно конфеты поссорившимся детишкам. Тарталья хмыкает, но принимает подачку. Кэйа тоже, но передаёт рыбу Дилюку. Не то чтобы он уже насытился… просто если в желудке была дыра, набивать его точно не стоит. И откуда вообще взялась рыба? Моракс же запретил алхимичить? Едва мелькает эта мысль, как на расстояние пары километров что-то ярко вспыхивает. Вообще вокруг раскинулось большое пространство, почти полностью выжженное и покрытое одним только пеплом, но кое-где ещё торчат остовы особенно крепких стволов: чёрные, прогоревшие, готовые в любой момент рассыпаться. Вспышка лишь отчётливее подсвечивает их на фоне красного неба. Тарталья оборачивается, словно почувствовал что-то спиной. Посреди поля возникает высокая тёмная фигура. Без барьера и без какой-либо иллюминации Моракс идёт, словно обычный путник, пересекающий сожжённый лес, и вместе с ним приближается и запах раскалённого камня. Так вот, значит, как пахнет Гео Архонт? — Нашёл что-нибудь? Похоже, в порядке исключения, Тарталья решил задать вопрос вслух. Кэйа уже не раз замечал, как эта парочка порой беззвучно пялится друг на друга, при этом выражения их лиц, особенно Предвестника, заметно меняются — будто они общаются как-то иначе, без слов. Конечно, обсуждаемые ими в тайне темы могут быть глубоко личными и интимными… но осадочек в виде накапливающегося подозрения остаётся. — Кое-что, — эхом отзывается Моракс. Когда архонт подходит к костру, Кэйа замечает, что взгляд золотых глаз направлен прямо на него. — Я в порядке, — лучше не ждать вопроса, который уже кто только не задавал. — Хорошо, — кивает Моракс и оборачивается к остальным. — Я нашёл телепорт. Гробовая тишина служит ему ответом. — Точнее, это не совсем телепорт, в том смысле, в котором вы могли бы подумать, — продолжает Моракс после паузы. — Сеть телепортов, установленная в Тейвате, была создана с использованием силы Хранителя Пространства, однако нечто похожее существовало ранее и существует до сих пор: Артерии Земли, или корни Мирового Дерева. И снова он замолкает, словно давая время переварить полученную информацию. Но Кэйе кажется, что Моракс просто тянет кота за бубенцы. — Вероятно, мы должны удивиться и спросить, зачем тогда понадобилось создавать телепорты? — Кэйа поджимает губы, поймав на себе недовольный взгляд Тартальи, но всё равно продолжает: — И почему о таком удобном использовании артерий до сих не было известно? — Дело в том, Альберих, что люди так и не научились использовать Корни, — словно не заметив издёвки, объясняет Гео Архонт. — Даже Телепорты доступны только владельцам Глаз Бога, хотя по сути своей являются лишь довольно примитивными механизмами с ограниченным радиусом действия. Артерии же… то есть, Корни Мирового Дерева, бесчисленны и разбросаны по всему Мирозданию. Я знаю- …знал только троих смертных, кто мог перемещаться с их помощью по собственному желанию, — Моракс вздыхает и переводит взгляд на Альбедо. — И одну из них звали Рэйндоттир. — Хотите сказать, что… я смогу разобраться, как работают артерии? То есть, эти Корни? — алхимик выглядит одновременно озадаченным и вдохновлённым. — Возможно. Но тебе нужно будет не только разобраться самому, но и научить этому остальных. — А вы… Альбедо осекается, когда Кэйа косится на него. Если предположение Моракса верно, он сможет переместить их прямо в Тейват? И вместо бесконечного скитания по царству хаоса их путешествие превратиться в лёгкую прогулку? — Тогда чего же мы ждём? Кэйа даже пытается встать, однако Дилюк ловит его за локоть, заставляя сесть обратно. — Сначала давайте доедим, — решает Тарталья. Моракс кивает и присаживается на камень рядом с ним. Кстати, все кроме архонтов, выглядят так, словно искупались в грязи. Хотя Альбедо более или менее чист, а вот им с Дилюком не помешал бы прудик с чистой водой. Намекнуть Предвестнику? Или его пока что лучше не трогать? Со стороны кажется, что между Тартальей и Мораксом всё ровно и гладко, но Кэйе слишком хорошо знакомо это напускное спокойствие, когда двое общаются вроде бы нейтральным тоном, а за душой всё копится и копится напряжение. — Тогда можно мне ещё чаю? — Конечно. Альбедо выглядит более задумчивым, чем обычно. Тарталья жуёт, Моракс пьёт чай, Дилюк достал меч и точильный камень. Кэйа тоже решает заняться своим оружием, как вдруг слышит: — …язка. — Что? Братец недовольно поджимает губы и повторяет чётче: — Повязка. До Кэйи доходит лишь пару секунд спустя — и он тут же хлопает себя по глазу, который привык скрывать от всего света. Повязки нет. Как он этого не заметил? И ведь никто ничего не сказал… Даже смешно. Может, в ней никогда и не было смысла? — М-м-м, Альбедо? — Что? «Нет, спрашивать про повязку или упрекать его глупо…» — Ты не мог бы подлатать мою одежду? Кэйа зябко передёргивает плечами, хотя ему совершенно не холодно. — Он не может, — мрачно сообщает Дилюк. — У него что-то с силами. — Нет-нет, это я могу… попробовать сделать, — встретившись с Кэйей глазами, Альбедо еле заметно пожимает плечами. Ясно, значит, время активации Камня снова закончилось. — Только не перенапрягайся… — Господин Моракс, вы не окажете мне честь? — будто даже не услышав его, Альбедо уже зачем-то отвлекает Великого Духа от наслаждения чаем. — Не посмотрите, правильно ли я всё делаю? — Разве Моракс алхимик? — удивлённо поднимает голову Тарталья. — Я имею некоторые представления о законах строения материи, — скромно потупив взгляд, Моракс встаёт со своего места и подходит к призванному Альбедо мольберту. Кэйе становится не по себе от такой суеты. Тарталья тоже выглядит не особо довольным, будто ревнует, но чуть погодя всё-таки возвращается к поглощению пищи. По сравнению с Гео Архонтом, у него просто удивительный аппетит… это потому, что Аякс родился человеком? Или какая-то прихоть Бездны? Как бы там ни было, пока двое колдуют и обмениваются странными терминами, Кэйа наконец-то чувствует себя предоставленным сам себе. Разве что пристальный взгляд Дилюка всё ещё остро чувствуется даже спиной… но это не мешает снова принюхаться: Тарталья пахнет озоном, Альбедо — песком. И только Дилюк ничем однозначным, а сразу многим. К чему эта усиленная способность? Вряд ли пригодится в бою. Зато если кто-то пустит шептуна… Но улучшилось не только обоняние: без особых усилий Кэйе видны малейшие щербинки на лезвии клинка. То же самое касается взгляда вдаль — только вот высматривать там просто нечего: что в паре метров, что в нескольких сотнях, вокруг один лишь выжженный лес. Вернув внимание на свой тонкий меч, Кэйа замечает въевшееся пятно и, прежде чем пройтись по нему точильным камнем, решает поскрести ногтем… и тут же едва не подпрыгивает на месте, когда этот самый ноготь слегка удлиняется, прилично так заострившись. Впрочем, метаморфоза мгновенно откатывается, и ноготь становится прежним: плоским и прямоугольным, совсем как на других пальцах. «Это явно не глюк. А значит…» …ты…стал…монстром…              …правда…прелестно?