Совращение Небес: Сошедшие в Бездну

****

Альбедо не сразу заметил, что Тарталья пропал. Он старался не подавать вида, но пребывание в кишках гиганского червя, а потом освежающее купание в наэлектризованном озере с последующим внезапным падением сказались на его теле не самым положительным образом. Однако Тарталья вообще потерял власть над своими способностями архонта… Перенапрягся? Из-за какого-то озерца? — Ладно. И где это я? Попытка вернуться и поискать Тарталью закончилась тем, что Альбедо внезапно переместился в совершенно новое место: везде, куда хватает взгляда, тянутся кристаллические структуры — если бы несколько сотен снежинок увеличили до размера зданий и наполнили бы ими пещеру, способную вместить средний город, то примерно так бы это и выглядело. Земля будто усыпана битым стеклом. Ни тропы. Ни входа, ни выхода. Только эти слегка светящиеся, но прозрачные по своей сути кристаллы, и своды пещеры, поднимающиеся во тьму. А ещё: десятки, если не сотни, отражений Альбедо — узкие, вытянутые, искажённые… Стоит сделать шаг, как с оглушающим хрустом все они разом приходят в движение. От круговерти начинает кружиться голова. Но и стоять на месте — не выход. На самом деле, можно поступить проще: прибегнуть к помощи Камня и, создав несколько мини-големов, отправить их на разведку — похоже, пространство здесь искривлено, так что каждый шаг может стать шагом в совершенно другое место и время. Но Моракс запретил. Пусть по сути Альбедо и не использует скверну, именно она лежит в основе философского камня, и каждый раз, пропуская через катализатор гео стихию, Альбедо одновременно взламывает защиту Глаза Бога, предохраняющую от чрезмерного влияния скверны на его тело. Он ещё не до конца разобрался, как функционируют Глаза, но рассказанное Элеей частично подтвердило его догадку: благодаря вторгшейся в мир энергии хаоса алхимики сумели даровать обычным людям силу, ранее доступную только элементалям и полукровкам. Как? Воспользовавшись мутагенным влиянием тёмной энергии. Только бесконтрольная она превращала всё живое в чудовищ, а заключённая в Знаки Хаоса — прототипы ныне существующих Глаз Бога — меняла людей изнутри постепенно, по сути превращая в новых существ. И если часть населения Каэнри’ах смогла сохранить разум (или «вернуть», как сказал Альберих), то, должно быть, это были обладатели Знаков или Глаз. С другой стороны, нация, отвергающая богов, вряд ли бы стала использовать дарованную ими силу… Но Глаза точно дарят защиту — именно из этого предположения следует другое: о том, что какое-то время их компания способна продержаться без серьёзных для себя последствий. Однако было лучше вообще не использовать здесь не только Камень, но и Глаза. … …ты…просто…боишься…не…совладать…с…этой…силой… Вот. Оно уже стучится в дверь. Безумие. Альбедо старается не обращать внимания на вкрадчивый голос, который вполне может оказаться его собственным «я», решившим вдруг отстраниться до позиции наблюдателя и комментатора. В отличии от тех голосов, что ворвались в его разум у Северных Врат и у Трэлли́, подчиняя и заставляя желать совершенно немыслимых вещей, вполне терпимо. Даже кажется безобидным. Но расслабляться точно не стоит. Отражения, отражения — каждый шаг заставляет всё вокруг шевелиться. Чувства сбиваются. Но слух всё-таки улавливает нечто постороннее, не связанное с его собственными шагами. Альбедо останавливается и оглядывается. С ним останавливаются и оглядываются сотни искажённых, полупрозрачных отражений. Тишина. И красное пятно прямо вон там, за толстым шипом, покрытым шипами поменьше. — Кли? Что ты здесь делаешь? Маленькая девочка с заострёнными ушками и правда выглядывает из-за своего укрытия. — Братец Альбедо… ты не будешь ругаться? Кли шла-шла-шла… и как-то попала сюда… Даже голос принадлежит дочери Алисы. И этот робкий, одновременно ждущий взгляд — кажется, стоит Альбедо улыбнуться, и девочка тут же бросится в его объятия. Но как рыцарь Искорка очутилась в Бездне? Что произошло в Мондштадте? Город же не постигла участь Каэнри’ах из-за близости к Драконьему Хребту и проведённого там ритуала? …всё…из-за…твоего…брата…              … …если…бы…не…останки…дракона…                    … …Мондштадт…не…оказался…бы…под…ударом… — Альбедо? Только не ругайся… и не говори тёте Джинн! — С тётей Джинн всё в порядке? — …я- …Кли не знает… но если нет, если с ней не всё в порядке, значит… Кли больше никто не станет ругать? Распахнутые и засветившиеся надеждой алые глаза. Маленький шаг. Ещё один. Всё ближе и ближе. А Альбедо всё никак не может решить: распахнуть объятия или направить на самозванку меч. …ты…сходишь…с…ума…              …не…отличаешь…друзей…от…врагов… — Не подходи. — Братец Альбедо? Что с тобой? Не бойся, даже если все погибли, Кли не станет винить тебя, братец. Ведь теперь Кли свободна. И ты, братец, тоже… Озорная улыбка, сползший на бок красный берет с белым пером, чуть прищурившиеся глаза — взгляд далеко не детский, очень похожий на взгляд Алисы. — Не подходи. — Почему? …ты боишься Кли? — Конечно, боюсь. Вдруг ты опять закидаешь меня своими бомбами? — Глупый Альбедо. Не закидаю. Когда Кли так поступала? …честно, у Кли нет с собой ни одной бомбы! Всё верно, Кли никогда так не поступала. Но и не улыбалась, словно взрослая. Хотя ей уже больше лет, чем тем, кого она зовёт дядями и тётями — девочка взрослеет медленнее, чем обычные люди, а ещё очень любит свои бомбы, тонкости изготовления которых открыла ей мать. И чтобы при ней вдруг не оказалось ни одной «бам-бам-бакудан»? Такое попросту невозможно. — Ты ведь можешь воспроизвести только облик? — наконец-то определившись, Альбедо успокаивается. На его вопрос не поступает ответа. Девочка в красной курточке не двигается и, кажется, даже не дышит, словно выключенная кукла. Возникает желание подойти и дотронуться до неё. — Не закидаю, — повторяется вдруг. — Когда Кли так поступала? …честно, у Кли нет с собой ни одной бомбы! Слово в слово, даже с теми же интонациями. — Перестань. Ты не Кли. Снова пауза. И снова повтор: — …честно, у Кли нет с собой ни одной бомбы! Альбедо вздыхает, поднимает меч и направляет на девочку, замершую на расстоянии в пять-шесть шагов: — Уходи. — Честно, у Кл- — Уходи, и я не трону тебя. … …убей… …иначе…как…ты…убедишься…в…своей…правоте? «Я учёный. Мне достаточно теоретических доказательств.» …не…лги…              …только…практика…способна…подтвердить…или…опровергнуть…теорию…                          …без…подтверждения…любая…теория…просто…догадка…                                       …убей…убей…убей…убей…убей…убей…убей… Сжав зубы, Альбедо заставляет себя отвернуться. И пойти прочь. Возможно, и правда лучше убить странное существо, но почему тогда его так уговаривают это сделать? С каждыми шагом тихий голос за спиной всё менее различим за хрустом шагов. Сколько Альбедо вот так вот бредёт? Иногда ему кажется, что позади порой раздаётся такой же хруст. Но он не оглядывается. Для этого нет причин. Внезапно узорчатый кристалл впереди раскалывается на мельчайшие осколки, и посреди сияющей белизны появляется объятая золотистым светом фигура. — Крайдепринц. — Моракс. Минуту они смотрят друг на друга, оценивая. И почти одновременно кивают. — Тарталья нашёл вас? — Разве он не с тобой? В золотых глазах отражается беспокойство. Похоже, Моракс до сих пор был уверен, что с Предвестником всё в порядке. — Мы разминулись по пути к статуе, — качает Альбедо головой. — Это вы её создали? Моракс снова кивает. Но по его отрешённому виду понятно, что мыслями архонт уже далеко. — Тарталья видел статую. Он определённо сможет добраться до неё, — продолжает Альбедо, сам толком не понимая, насколько уместно пытаться успокоить Великого Духа. — А может, даже уже добрался? Моракс мотает головой. Значит, статуя как-то связана с ним. — Тогда… нам стоит его поискать? — Нет, — наконец в пещере вновь раздаётся голос архонта. Выйдя из задумчивости, он отходит чуть в сторону, и становится видно, что золотистое свечение идёт не от него самого, а от колонны позади. Причём воздух вокруг этой колонны странно сгустился. — Кэйе Альбериху нужна твоя помощь. — Тогда поспешим. Стоит Альбедо шагнуть в плывущее марево, как гигантские светящиеся кристаллы и тёмные своды пещеры исчезают, и им на смену приходят синие заросли — тоже шипастые, но больше напоминающие мутировавшие заросли терновника. Тропы, как таковой нет, но есть следы поломанных кустов. А ещё — сильный запах гари и крови. Небо переливается уже знакомыми красками, однако сейчас залито преимущественно красным цветом. Моракс обгоняет Альбедо, указывая путь. Чем дальше, тем темнее становится из-за затянувшего заросли дыма. Пока на пути не встаёт стена огня, медленно, со вкусом, пожирающая синюю растительность. Вокруг Альбедо появляется барьер, воздух внутри которого быстро очищается, и продолжив путь, он множество раз спотыкается об угольно-чёрные колья и туши, в которых угадываются очертания то ли монстров, то ли животных. Пока наконец не добирается до выжженной до бела поляны. Поляны, вокруг которой ещё сияют ошмётки золотого барьера — они реют, словно тончайшие лоскуты ткани или даже дымок. А посреди почти идеального круга расположились двое. Удивительно мирная картина: лежащий на земле Кэйа, пристроивший голову на колени сводному брату. Они оба покрыты запёкшейся кровью. При звуке приближающихся шагов Дилюк тут же хватается за меч, а Кэйа даже глаз не открывает — его одежда черна и порвана в множестве мест, но из-за запёкшейся крови самих ран не видно… и в остальном он выглядит более или менее целым. — Как он? Моракс задаёт вопрос Рагнвиндру, его требовательный тон заставляет встревожиться. — Уже лучше, — словно нехотя отзывается Дилюк. — Так вы знали, что он… вы были с ним? И оставили одного?! — Я не мог ему помочь, — чуть спокойнее объясняет Моракс, но теперь он кажется не только встревоженным, но и несколько удивлённым. — Здесь время течёт иначе, медленнее, чем в других местах, поэтому переносить его было опасно… — Я посмотрю, — подойдя, Альбедо склоняется над Кэйей. Замечание архонта про время озадачило — сам он ничего особенного не заметил. Однако, как животные способны различать звуки вне диапазона, доступного человеку, так и Моракс, скорее всего, чувствительнее к изменениям среды. Что же до Кэйи… его пульс очень сильно замедлен, дыхание тоже, рана на животе кажется неглубокой. Активировав алхимический круг на покрытой пеплом и инеем земле, Альбедо направляет в раненого природную энергию — однако та словно проходит насквозь. Это потому, что ранения несерьёзны? Но Моракс вряд ли бы бросился на поиски Альбедо, если бы самоисцеление Кэйи работало, как прежде. Каким тогда образом эта рана вообще заживилась? Альбедо ловит на себе взгляд Дилюка, всё ещё придерживающего брата за плечи и не позволяющего его голове скатиться с колен: — Ну как? Вместо ответа Альбедо качает головой и поднимает глаза на Моракса. — Решай сам, — тихо произносит тот. Да, Моракс сам запретил им использовать скверну, но для усиления энергии требуется катализатор… … …всем…плевать…на…тебя… …              … …значение…имеет…только…наследник…                         …ты…же…всегда…был…и…останешься… …лишь…расходным…материалом… … — Хорошо. Что плохого в том, чтобы приносить пользу? Стоит вновь обратиться к гео стихии, как становится ясно, почему Моракс был так встревожен — энергия здесь течёт очень скудно и тяжело. Но философскому камню хватит и малости: одна капля, пропущенная через него, превратится в сто, да и контроль увеличится — вот оно основное отличие от Глаза Бога. Черпать энергию Глазом — всё равно, что копать, а использовать Камень — всё равно, что шить тонкой нитью. Но каким бы ни было мастерство, всё, что Альбедо удаётся понять: Кэйа потратил слишком много жизненных сил. Однако их можно восстановить, преобразовав природную энергию, что же до заживления… Альбедо усиливает алхимический круг: линии тут же вгрызаются глубже, разъедая каменистую землю. Разгораются. Слишком слабо. Альбедо пробует ещё и ещё. Но с каждым разом получается всё хуже и хуже. Наконец, он опускает плечи. — Что? — требует объяснений Дилюк. — Я… я не могу. — Почему? — Камень… мне нужно… Ещё одна тайна. Снова — чужая. Должен ли он рассказать и о ней? Но ведь правда никак сейчас не поможет. Тогда лучше солгать? Альбедо вновь встречается взглядом с Мораксом. — Значит, не можешь? — холодно подытоживает тот. — Не могу. — Но хоть что-нибудь мы в состоянии сделать?! — почти рычит Рагнвиндр, с беспокойством вглядываясь в бледное лицо брата. — Что-нибудь… Накормить? — Альбедо облизывает пересохшие губы, понимая, что не способен сейчас создать даже несчастного воробья. — Или хотя бы напоить. — Что, кого-то жажда замучила? — вдруг доносится сверху. Водяной пузырь лопается, обдав всех брызгами. Спрыгнувший Тарталья выглядит возбуждённым и обиженным одновременно: — Только не говорите, что не заметили такой мелочи, как моя пропажа? Похоже, он только сейчас замечает Кэйю — с надутых губ тут же слетает вздох, и сверху спускается ещё один пузырь, полностью наполненный водой и мельтешащими усатыми рыбинами в локоть длинной. Немного странными, зубастыми и подозрительно разумно глядящими на людей, но всё-таки рыбинами, которых, кажется, можно зажарить. — Ну и кто тут папочка? Кто у нас молодец?