Совращение Небес: Сошедшие в Бездну

****

— Мне это не нравится. Дилюк смотрит прямо вниз, на всё более густеющий туман, за которым просто не может скрываться ничего хорошего. Из-за плотной, почти непроницаемой оболочки пузыря его вряд ли кто-то услышал, но важнее другое — они сунулись сюда без плана, и всё пошло наперекосяк: Кэйа едва не погиб, Альбедо едва не пропал с концами, что с Мораксом — до сих пор неизвестно, а Тарталья явно сходит с ума. В Землях Хаоса он нервничал, но большую часть времени вёл себя и поступал довольно беззаботно, и это действовало расслабляюще на остальных. Теперь же… куда он их ведёт? Да ещё и ничего не объяснив? И эти пузыри — Дилюк предпочёл бы иметь право выбора на чём и как передвигаться, однако его даже не спросили. Да и Кэйа так толком и не отдохнул. Конечно, выглядит он уже лучше, но шрамы ещё воспалены. Дилюк видел их сам. Ещё до исчезновения Моракса, когда Кэйа отвёл его в сторону и, словно дразня, задрал рубашку: — Отвратительно, правда? — Вовсе нет, шрамы украшают мужчину. — Неужели? Хочешь сказать, что всё ещё меня хочешь? Таким? Только-только схватившиеся рубцы — следы глубоких ран, оставленные чем-то острым и кривым… вызывают злость, но никак не отвращение. Альбедо создал Кэйе новый комплект одежды, точь-в-точь повторяющий старый, разорванный в клочья, а вот с ранами почему-то помогать не стал. Точнее Кэйа почему-то отказался, заявив, что с ним уже всё в порядке. Но так ли это на самом деле? Не внешний вид, но происходящее в голове Альбериха сейчас волнует Дилюка больше всего. Зачем он продолжает задирать Тарталью, хотя раньше открыто симпатизировал? И что же всё-таки произошло на той поляне? «Мне же не показалось? Я видел клыки? …и, кажется, уши?» Серый туман сгущается, обволакивая пузыри, словно грозовые тучи, и в этом тумане что-то перемещается. Что-то, вполне способное оказаться очередным монстром. Но в этот раз Дилюк внимательно следит за соседним пузырём, готовый в любой момент призвать феникса… Только вот пока ничего тревожного не происходит. Разве что видимость постепенно становится всё хуже и хуже. Пузырь Альбедо, который находится от Дилюка дальше остальных, уже и вовсе не видно, а Тарталья выглядит так, словно унёсся мыслями в иную реальность. Может, не стоило его отговаривать? Отправился бы за Мораксом — Дилюк бы точно почувствовал себя легче. Да, Тарталья — единственный возможный проводник, который хоть что-то знает о Бездне. Но сколько от него было пользы? Только строит из себя невесть что… Видимо, получение Сердца Бога отрицательно повлияло на его личность, хотя он и раньше был не подарок. И почему его выбрали? Ведь не может такого быть, чтобы Селестия позволила подобному проходимцу стать архонтом просто по воле случая? Когда есть те, кто достоин этого намного больше? Нет, вопрос в скорее другом: почему новый архонт вообще появился? Разве их не должно быть Семеро? Официально Гео Архонт погиб, и было бы логично, появись кто-то с гео стихией ему на замену — но у Тартальи-то гидро, причём вкупе с электро. Дилюк долго думал об этом, но так и не смог найти логичного объяснения, кроме одного: семь — не конечное число. И Селестия не контролирует процесс появления архонтов… точно так же, как и раздачу Глаз Бога. Однако такое объяснение лишь порождает новые вопросы. Он попытался заговорить об этом с Кэйей в пещере, но обнаружил, что тот так пристально следит за беседующими архонтами, словно пытается проникнуть в их головы. Потом Моракс пропал, у Тартальи случился приступ бешенства, и всем резко стало не до разговоров. А поговорить надо. Просто, нормально, по-человечески обсудить ситуацию. Без шуток, обид, издевательств и туманных рассуждений. Наверняка, все уже осознали, что беспокоиться лишь о скорейшем возвращении не достаточно. И что им придётся стать командой. Дилюк вновь находит взглядом пузырь Тартальи. Как вдруг в поле зрения мелькает просвет — к сожалению, слишком короткий, чтобы успеть разглядеть подробности, но похоже, Кэйа тоже что-то заметил, потому что пристально уставился вниз. Спустя пару вдохов там опять что-то проскальзывает. Пролетает. Все выхватывают оружие — даже Альбедо, пузырь которого наконец вновь показался из-за ставшего менее плотным тумана. Только Тарталья раскидывает пустые руки с раскрытыми ладонями, явно призывая не дёргаться. И пристально наблюдая за очередной белой тенью, мелькнувшей в сером тумане. Хотя какая тень… когда это настоящий хвост? А пузыри продолжают снижаться, и окружающее пространство постепенно заполняется длинными, полупрозрачными, еле заметно светящимися тварями, похожими на змей или червей, самый маленький из них толщиной по крайней мере в руку мужчины, а самый большой… с торс. И это только те, кого Дилюк смог заметить — но ведь вполне вероятно, что в тумане обитают и особи покрупнее, способные за раз проглотить целый пузырь, а то и не один. Совсем рядом показывается округлая голова без глаз и рта — абсолютно гладкая, словно коленка младенца, однако это ещё ни о чём не говорит. У мальков тоже органы развиваются лишь после вылупления из икринок… …белесые тела заполняют всё окружающее пространство, вытесняя даже туман, соседние пузыри уже больше не видно… Дилюк чувствует, как его толкает из стороны в сторону. Меч, готовый разрубить защитную оболочку, подрагивает в руке. Но змеи вроде бы начинают мельчать, и издалека доносится приглушённый рокот. Дилюк вновь опускает взгляд вниз: там, сквозь уже довольно поредевший слой змей проступает нечто тёмное… заметное лишь благодаря редким, тусклым отблескам… и всё сильнее напоминающее бурный поток грязной воды — или, скорее, жидкой, бурлящей грязи. Как вдруг горизонт вспыхивает алым. Далёкий горизонт… чёрное светило в красном ореоле, показавшееся из-за него только на половину. И раскинувшийся под ногами бескрайний океан кипящей крови. «Чудесное зрелище» Все четыре пузыря появляются невредимыми из белого, беспрерывно кишащего длинными телами, «неба». Дилюк вздыхает и отправляет меч за спину. Пуф. Кажется, он задел оболочку. Но разве раньше она была такой хрупкой? Словно гидро слайм, пузырь лопается с вязким хлюпом, и Дилюк на мгновение зависает над океаном крови — кожу тут же опаляет жар, а лёгкие заполняет тяжёлый, горький, раскалённый воздух. Падение прерывает тонкая пластина льда — оглушительно трескается, но расколоться полностью не успевает, ведь Дилюк вновь оказывается заключён в водяной шар. Вновь… …почему-то новый шар кажется слишком мягким, словно слепленным из желе. Ноги буквально проваливаются, стенки растягиваются, грозя в любой момент опять порваться… И вдруг на них появляется морозный узор — ощущение погружения в трясину сразу пропадает. Только тогда Дилюк позволяет себе вздохнуть и оглянуться: похоже, проблемы с пузырём не у него одного. Кстати, воздух внутри намного прохладнее, чем снаружи. Хотя его явно стало значительно меньше. «Мы обречены…» Самое страшное, что даже если призвать феникса, всех тот не унесёт. Да и куда? Снова наверх? Через светящихся змей? Тёмные пузырящиеся воды внизу проносятся всё быстрее, пузыри летят над ними в непроглядную тьму — узоры то бледнеют, то становятся чётче, а вместе с ними под ногами вновь появляется и пропадает ощущение топкой трясины. Если пузыри расплавятся, жар снаружи вряд ли выдержит кто-то, кроме него. И всё же Дилюк впервые в жизни жалеет, что его выбрал Пиро Глаз Бога — с любой другой стихией он бы, наверное, смог бы помочь… а так даже Глаз Порчи бесполезен. «Тарталья, архонт ты или кто?!» И тут впереди показывается нечто странное… светлые дыры посреди ничего… как на срезе куска пемзы. Чем ближе — тем отчётливее их видно эти тускло освещённые пустоты. В те, что ниже, с бешенной скоростью и утробным рёвом засасываются багровые потоки, словно в гигантские сливы. Пузыри же влетают в дыры повыше. Дилюк едва успевает сгруппироваться, когда его шар тараном врезается в каменную стену, сминается в лепёшку и разлетается на куски. Катясь кубарем по острым булыжникам — а по ощущениям, словно по битому стеклу — он спешно призывает феникса. Верный помощник не даёт скатиться в чёрную вонючую жижу, где уже барахтаются как минимум двое. Третий, Альбедо, спускается на дно круглой пещеры первым: — Все живы? — Тьфу… бэ-э-э-э… гадость какая… — отведя руки подальше от тела и подволакивая ногу, Кэйа бредёт в чёрной жиже по колено. Но толку-то, если он покрылся этой гадостью с ног до головы? А вот Тарталья уже очистился и важно ступает по самой поверхности чёрной лужи, будто та вдруг стала твёрдой. Заметив эту несправедливость, Кэйа замирает и медленно опускает руки — секунду спустя грязь вокруг него покрывается инеем… Правда, сам он при этом оказывается буквально вморожен в вонючую жижу. «А ведь в детстве отличался умом и сообразительностью», — вздыхает через силу Дилюк, морщась от горечи на корне языка. Опустившись на неровное, словно изгрызенное, основание пещеры, он отправляет феникса к сводному брату. Огненная птица легко растапливает заледеневшую грязь, вытаскивает из неё Кэйю и относит к берегу. Дилюк же оглядывается. У него озноб пробегает по спине… хотя здесь довольно жарко. Не так жарко, как было над кипящим океаном, но всё же. Однако судя по тому, как ежатся и тоже оглядываются остальные, собираясь на относительно ровном пятачке, незримую тревогу чувствуют все. А ведь сама по себе пещера не выглядит опасной: обширная, состоящая из округлых пустот, словно гигантский кусок дырявого сыра — настороженность в ней могут вызывать разве что вальяжно проплывающие под потолком уже знакомые полупрозрачные ленты без глаз и ртов. Но благодаря излучаемому ими слабому, похожему на лунный, свету здесь хотя бы не царит кромешная тьма. — Мы в полной жопе, не так ли? — подходя, Кэйа отколупывает засохшую грязь с шеи. Всё-таки смотреть на него без вечной повязки на глазу всё ещё непривычно… — Бывало и хуже, — бросает Тарталья, нервно поведя плечами. Раньше бы он отшутился или заявил то же самое, только намного пафоснее и легкомысленнее, однако сейчас на его лице нет даже намёка на улыбку. — Вы не могли бы помочь, о великий и всемогущий? — Кэйа вновь разводит руки в стороны, демонстрируя, насколько безуспешны его собственные попытки хоть немного очиститься. — Кажется, я воняю. — Верно, воняешь. Хоть Тарталья и согласился, но вместо того, чтобы, как обычно, окатить парня потоком воды, он создаёт небольшой водяной шар и, немного помедлив, роняет в одно из чашевидных углублений у стены, плавно переходящей в пол. Кэйа в ответ кивает и принимается раздеваться у образовавшегося водоёма. — Сожги это, сделай милость… — Хочешь заставить Альбедо снова создать тебе одежду? — косится Дилюк на растущую у своих ног кучку грязных тряпок. — Можно же просто постирать. И удостаивается обиженного взгляда. Нет, лучше на этого парня сейчас не смотреть. — Мне несложно, — тяжело вздыхает Альбедо, оттягивая ворот рубашки в сторону. — А жарковато здесь… правда? — Ага, прямо сауна, — буркает Кэйа, залезая в стремительно мутнеющую воду. Он единственный, кто выглядит бодрым. В пещере концентрация скверны явно выше, чем была на острове — Дилюк практически ощущает её физически. Такое противное чувство… словно кто-то трогает спину холодными, скользкими пальцами… Передёрнувшись, он превращает кучку одежды в полыхающий костёр. И сам же шарахается от неожиданно сильного жара. — Больше пара, больше пара! — издевательски декламирует за спиной Кэйа. Тарталья же молча опускается на землю у костра, стаскивает с плеч камзол и расстёгивает рубашку на несколько пуговиц. А потом зачем-то протягивает руки к огню. — Кто-нибудь хочет есть? — интересуется Альбедо, тоже подходя ближе и снимая плащ. Со стороны Кэйи доносится только плеск, Тарталья мотает головой, как и Дилюк. Пусть вонючая лужа по соседству больше и не распространяет смрад — в замороженном то состоянии — но одна лишь мысль о еде вызывает тошноту. А вот сон… духота почему-то навевает сонливость. Сохранять тонус помогают разве что звуки плескания раздевшегося догола Кэйи — даже если не смотреть в его сторону, игнорировать почему-то не получается. Выбрав среди выступов тот, что поровней, Дилюк садится спиной к водоёму, кладёт на колени меч и достаёт точильный камень. При падении на лезвии появились глубокие сколы, которые следует хотя бы зашлифовать, чтобы не цеплялись за кости и внутренности возможных будущих противников. — Если хотите, можете поспать, — равнодушно предлагает Тарталья. — Вы уверены, что здесь достаточно безопасно для этого? — с сомнением оглядывается Альбедо. — Нет, не уверен. «Так, хватит». — Рассказывай, — бросает Дилюк, откладывая меч. — М-м-м? — хмурый взгляд Тартальи довольно враждебен. Отблески огня пляшут в его рыжих волосах, словно те тоже загорелись, синие же глаза в тени кажутся практически чёрными. — Я понимаю, что ты не идиот, чтобы идти наугад, однако хватит вести себя, словно единственный взрослый среди детей. Тарталья не любит, когда его ставят на место, так что Дилюк готов к последствиям, в том числе и к новой истерике. Однако Предвестник даже в лице не меняется. Лишь всё так же мрачно смотрит в ответ, а спустя какое-то время опускает взгляд обратно на огонь: — Спрашивай. Дилюк косится на Альбедо. И тот кивает, предоставляя ему свободу действий. — Дело не только в тебе, Тарталья, — вздыхает Дилюк. — Нам всем стоит поговорить. Хватит тайн. — Эм-м-м… — вдруг раздаётся над ухом. — Альбедо, ты с размером ничего не напутал? Предыдущая тоже, кстати, была немного мала. Ну почему Кэйа выбрал именно этот момент, чтобы подойти? Подняв голову, Дилюк не сразу осознаёт, что же не так — приходится даже развернуться и взглянуть ещё раз. — Ты всегда был таким крепким? — скептически прищуривается одним глазом Тарталья. — В принципе… — Кэйа прикусывает губу, не прекращая попыток застегнуть рубашку, отказывающую сходиться на груди, хотя на плоском животе сошлась просто прекрасно. — А что-то не так? — Твои плечи стали шире, — сообщает ему Альбедо. Дилюк кивает. Раньше у Кэйи плечи и грудная клетка были значительно уже и изящней, словно у девушки, теперь же его торс по форме больше напоминает треугольник. Хотя мускулатуры вроде бы не сильно прибавилось. — Об этом ты тоже хотел поговорить? — переводит взгляд Тарталья с Кэйи на Дилюка. — Или лучше вам сначала обсудить это между собой? Выработать, так сказать, социально приемлемую версию? И насчёт его глаза я бы тоже хотел послушать… — Баш на баш, — подходит и склоняется над ним Кэйа. — Откровенность на откровенность. Станем ближе друг другу?