Совращение Небес: Сошедшие в Бездну

****

. . . — Хочешь меня? — … Что-то странное. — Где все? — Кто «все»? Тебе нужен кто-то, кроме меня? Вроде бы пещера на месте, как и светящиеся ленты змей, и багровый сумрак, и бурное журчание кровавого потока вдалеке… Нет только Тартальи и Альбедо. А Кэйа одет очень странно: в одни лишь брюки — и те оборваны выше колен, а ширинка расстёгнута. По обнажённой груди стекают капельки пота… нижняя губа закушена удлинённым клыком, на голове подёргиваются мохнатые ушки… в жёлтых глазах с вертикальными зрачками пляшет пламя костра. «Что за…» Выступ, на котором Кэйа сидит, обвил волчий хвост — в цвет его волос, только не полосатый, а с белым концом. «Это точно Альберих?» — И сколько ты ещё собираешься лишь смотреть? Нет, точно не он. Кэйа ни за что бы не стал… если только происходящее не сон. Последнее, что вспоминается: спор, который завершился всеобщим молчанием — Дилюк не стал настаивать на продолжении, просто подпёр голову кулаком, когда Тарталья снова посоветовал ему отдохнуть. «Не мог же я и правда заснуть?!» Похоже, всё-таки смог. Последний раз Дилюк дремал в Саду Наместницы, однако потом Кэйа решил устроить геноцид армии владык… с тех пор прошло несколько дней. Вероятно. Если попробовать подсчитать, получится два или три, но по внутренним ощущениям — больше недели. «Давно ты мне не снился…» — Соскучился? Звучит так, словно его мысли прочли. Хотя во сне всё возможно, не так ли? — Ты выглядишь странно, — откинувшись на камень за спиной, Дилюк позволяет себе расслабиться. В конце концов, раз уж они во сне… пусть и в странно реалистичном… — Тебе не нравится? — лукавый клычок глубже вдавливается в нижнюю губу, и из той выступает капелька крови. Эта капелька набухает всё больше, вот-вот грозя скатиться по подбородку… Дилюк отталкивается от земли и переступает костёр, совсем не чувствуя жара — точнее, в его теле уже вспыхнуло всепожирающее пламя, до которого никакому костру не угнаться. Нависнув над Кэйей, он очень медленно наклоняется и аккуратно слизывает капельку языком, пристально глядя в жёлтые глаза — те пару раз моргают и закрываются, а губы маняще открываются навстречу. Да, во сне всё совсем по-другому. Он и наяву хотел бы быть нежным. Хотя не так уж давно считал подобные мысли недопустимыми… Впрочем, их отношения нельзя назвать правильными и теперь. Для Кэйи он… кто? Раздражающий фактор? Объект для сброса стресса? Дилюк дал слабину, попросил прощения и даже позволил взять себя, словно девчонку — только вот подобным образом ничего не исправишь. — М-м-м… хватит думать о посторонних вещах, расслабься. Кэйа отклоняется назад, на мелкие камушки — наверняка острые, но кажется, они не причиняют ему дискомфорт… скорее наоборот: жёлтые глаза разгораются ярче, бёдра же Дилюка оказываются зажаты сильными ногами. И всё-таки камни не лучшее ложе для занятий любовью. Дилюк подхватывает Кэйю за спину и поднимается вместе с ним. — Х-хо-о-о… а ты, как обычно, силён! Кэйа смеётся: искренне, почти так же, как когда они были юны. Прохладные ладони прижимаются к щекам, жёлтые глаза вновь приближаются, мягкая чёлка ложится на лоб… и их губы снова встречаются. Поселившееся в теле нетерпение нарастает, захватывая и подчиняя каждую мышцу, пока острые клычки задевают язык и губы — эта странность начинает казаться даже пикантной. — Хочешь меня? — разорвав поцелуй, Кэйа глубоко вдыхает раскалённый воздух пещеры. А ведь обычно во сне можно не беспокоиться о сбившемся дыхании и прочих мелочах. «Странно… должно быть влияние Бездны.» — Разве ты не чувствуешь? — улыбается Дилюк в ответ, отбрасывая лишние мысли. Хмыкнув, Кэйа упирается в его грудь и роняет взгляд вниз, туда, где так тесно сейчас соприкасаются их тела — тут же вся одежда каким-то образом исчезает, и внезапное ощущение обнажённой кожи врывается в нервы опьяняющим вихрем. Дилюк втягивает воздух сквозь зубы. Поднимает Кэйю выше. И тот, ещё больше изогнувшись, заводит руку себе за спину и направляет его член прямо в тесную дырочку между ягодиц. Да, во сне всё по-другому. Хотя он никогда не был внутри сводного брата наяву, так что сравнивать не с чем, но эту тесноту Дилюк уже множество раз ощущал в преследующих его снах. — Как хорошо… — со вздохом протягивает Кэйа. — Так хорошо, когда ты внутри… И прижимается, вонзая зубы в плечо — но вместо боли Дилюк только чувствует, как от места укуса растекается жар. Настоящее пекло внутри и снаружи… ему-то нормально, а Кэйе? Кэйа — лишь морок, навеянный сном… И всё же, когда он начинает двигаться: сам, не дожидаясь реакции Дилюка, медленно и осторожно, скользя совсем чуть-чуть вверх и вниз — болезненное сожаление накатывает вместе с поглощающим удовольствием. Как бы было прекрасно, происходи подобное наяву… Внезапно стены пещеры пускаются в пляс, будто тело вспомнило о накопившейся за последние дни усталости — и Дилюк невольно сильнее впивается в ягодицы Кэйи. Однако головокружение не отпускает вместе с безумным давлением внизу живота, словно там натягивается тугая пружина… словно энергия всего мира устремляется в одно только место… словно что-то внутри готовится взорваться… — Да-да… Так хорошо! …прошу, ещё глубже! — Я же порву тебя, детка. Эта фраза. Она взялась откуда-то со стороны, не из головы. Ощущения мгновенно тускнеют, Дилюк даже оглядывается — кажется, только что заговорил кто-то другой… Но никого нет. Всё застыло. Даже безглазые змеи под потолком, будто время остановилось. — Я хочу глубже! — Кэйа капризно отклячивает губы и разжимает ноги, почти выскальзывая из его объятий. Дилюк вынужденно опускается вместе с ним обратно на мелкие камни. Однако те уже превратились в гладкую гранитную плиту. Но стоит ли удивляться? К тому же Кэйа уже разворачивается и, будто в самых пошлых мечтах, прижимается грудью к этой плите, позволяя во всех подробностях рассмотреть своё красное и пульсирующее отверстие. Пушистый хвост вытягивается, так и маня схватиться за себя… — Ну же… вставь поскорей! Тело Дилюка подчиняется зову. Он ещё не вернулся полностью к прежнему полубезумному состоянию, но оставаться настороже и пытаться разобраться, что произошло, когда член проникает в тесное, слегка влажное и горячее нутро, сжимающееся, буквально засасывающее в себя… очень сложно. Неимоверно трудно даже просто вспомнить, что именно встревожило и заставило отвлечься. — О да-а… так… глубже! …резче! …сильней! Кэйа так разговорчив. Его слова подгоняют, словно удары хлыста. Но чего-то не хватает… какой-то мелочи… которая кажется важной. Мысли сбиваются. Особенно, когда Кэйа начинает активно двигаться навстречу — не всегда попадая в такт, однако явно сгорая от нетерпения. Хочется заставить его кончить как можно быстрее. А потом ещё раз и ещё… Дилюк отпускает основание мягкого хвоста и наваливается на выгнутую спину с выступающими, словно недоразвитые крылья, лопатками, подбирается одной рукой под живот и обхватывает твёрдый, пульсирующий член, другой же добирается до маленького остренького соска. — А-а-а… а-а… Кэйа выгибается, высоко задирая подбородок, и его торчащие треугольные ушки проходятся по лицу — Дилюк в порыве чувств обхватывает одно из них губами, втягивая в рот. Мягкая шерсть не вызывает отвращения, наоборот, намокнув, ощущается горячая кожа, которая от прикосновения словно бы раскаляется ещё больше. — Гх… м-м-м… Член Кэйи дёргается в кулаке. Жаль, не видно, как из него выстреливают густые белые струи, но Дилюка в этот момент так сжимает внутри, что он и сам достигает пика. Острое наслаждение волнами разбегается по мышцам, проникая в кости и мозг. Спина Кэйи обмякает, он чуть ли не растекается по каменной плите… однако его расслабившаяся дырочка всё ещё очень горяча, к тому же в ней стало влажнее из-за спермы — толкнувшись раз-другой, Дилюк чувствует, как тело под ним вновь напрягается, как ягодицы Кэйи снова сжимаются, как член вновь начинает буквально засасывать внутрь. Этому требованию никак нельзя отказать. Только вот… странное ощущение не исчезает, мешая полностью отдаться процессу. Словно взгляд со стороны… или что-то постороннее в собственных действиях… или мыслях? Возможно, дело в том, что созданный сном Кэйа совсем не похож на себя настоящего? Стонет и просит… Хвост… уши… клыки… «Это всего лишь сон, не паникуй и еби, пока ебётся… Некоторым недоступно даже это». Вот! Снова! Только не произнесённые им самим слова, а чёткая мысль в голове, совершенно точно принадлежащая кому-то другому! «Забей и расслабься… ха-ха…» — Убирайся! «Если бы я только знал, как…» — В чём дело? — Кэйа выгибается, будто огромный кот, уставившись на Дилюка через плечо и продолжая при этом насаживаться на его член пунцовыми ягодицами. Вид встопорщившегося от возмущения хвоста почему-то смешит, хотя Дилюку совсем до смеха. — Какого дьявола… — Дилюк? Ди… …юк… Всё расплывается, мутнеет, голос Кэйи доносится словно бы сквозь стекло, и сквозь его очертания проступает всё та же пещера, только темнее, в ней всё ещё жарко, плохо пахнет, а так же присутствует Тарталья. Причём старательно делающий вид, что спит. Кэйа тоже в наличии… сжал плечи Альбедо и впился поцелуем в его шею.