Совращение Небес: Сошедшие в Бездну

****

Тяжело. Разве в детстве было не так же? Нет, тогда тоже временами накатывала слабость и тошнота, порой даже хотелось лечь и остаться лежать под ближайшим кустом… но Чайльд был всего лишь мальчишкой, а полученный Глаз Бога и особенная диета и вовсе свели почти все отрицательные эффекты Бездны на нет. С какой стати сейчас, став архонтом, он чувствует себя таким уязвимым? Силы не то чтобы покидают его… скорее, то и дело подводят: вложенная в удары энергия или улетучивается в самый неподходящий момент, или наоборот — выдаёт бо́льшую мощность, чем планировалось. Щиты быстро теряют структуру, становится всё труднее двигаться и даже просто дышать. Разве побрякушка из Селестии не должна защищать его? Нет, не так. Разве получение Сердца Бога не привело к кардинальным изменениям, добавив его телу выносливости и тому подобного? Так какого дьявола самый слабый из их компании чувствует себя лучше остальных? Конечно, есть вероятность, что Дилюк притворяется, как и Чайльд — но даже цвет его лица значительно лучше, чем у того же Альбедо, а ведь здоровье гомункула поддерживает реликвия! «Я должен выдержать. Выдержать и вернуться, иначе никак». Когда тёмный туннель обрывается, глазам представляется знакомый вид на Меловое Плато, и Чайльд вздыхает. Кислотное озеро приветливо распахивает объятия, но он не настолько слаб, чтобы безвольно рухнуть в разъедающую даже камни черноту — водяной шлейф мягко подхватывает зад и позволяет свободно скатиться вниз, а пока Чайльд осматривается, из дыры в отвесной стене один за другим появляются его спутники. Словно выдавливаемые по одному горошины из стручка. Или как… «Кхм!» Все, кроме одного. «Дьявол тебя задери, Моракс…» Странное дело: Чайльд то и дело краем глаза замечает фигуру в коричневом с золотым камзоле, но стоит повернуть голову, как видение оказывается лишь причудой сознания. Вот и сейчас в темноте мерещится что-то коричнево-золотое… Гео цветок. Всего лишь… Альбедо воспользовался своей способностью, проигнорировав водяную горку, которую появившийся чуть ранее Кэйа без зазрения совести заморозил. Последним из дыры, словно пробка из бутылки, вылетает Дилюк. И с грохотом приземляется на ледяной склон, пронзая его алым мечом. Естественно, на подобное обращение горка не рассчитана, а потому разбивается на осколки — точнее шлейф из этих самых осколков следует за Дилюком, скользящим следом за Кэйей и варварски уничтожающим их с Чайльдом совместное творение. — Там кто-то дерётся, — щурится Альбедо, зависнув на цветке в десятке метров над Чайльдом. — И кажется, я уже видел это место… — Монстры? — вскакивает только-только скатившийся Кэйа, поднимая облако меловых частиц, и те тут же забиваются в рот и нос. — Кха-кха-кха! Дилюк влетает в это облако следом, сбивает парня с ног и только увеличивает количество пыли в воздухе. — Кха-кх-а… — Тьфу, кхек, гадость… Плеськ. Облить всех и себя соляной кислотой из ближайшего озера было бы неразумно, так что Чайльду приходится поднапрячься и собрать воду из воздуха. На обильный душ не хватает — так, на мелкий дождик — однако пыль всё-таки немного прибивает. — Мне кажется, я видел именно это место… и там тоже кто-то дрался, — продолжает рассуждать вслух Альбедо, видимо, и не думая спускаться. — Господин Тарталья, как мы поступим? Когда облако оседает, вдали и правда появляется что-то, похожее на движение. Будто целая гора ходит ходуном. До слуха же долетает размеренный скрежет и звон, подозрительно напоминающие удары стали о камень, однако очень редкие и тихие — на грани слуха. — Ах, не-е-ет… опять крабы? — кривится Кэйа. Его зрачки вытянулись, превратившись в узкие овалы с заострёнными концами. — Что именно ты видишь? — признавая поражение, косится на него Чайльд. — Клешневнутых. Три огромные штуки… дерутся с кем-то, кого мне не видно из-за этих их клешней… Но это точно не Моракс. «Да что вы все заладили? Я хоть слова сказал про него?» Ох, как же бесят эти взгляды. — Человек? — Поможем? Два вопроса задаются одновременно. Чайльд вздыхает. Если тут кто-то и может сражаться с тремя порождениями Бездны одновременно, то только Она. — Думаю, к тому времени, когда мы туда доберёмся, всё уже будет кончено… но пообщаться не помешает. Альбедо кивает и призывает по цветку для каждого. Это такое выражение заботы? Чайльд на своём устраивается в позе лотоса и каким-то образом быстро оказывается впереди остальных. — Господин Альберих, вы не покажете мне свой Глаз Бога? — раздаётся позади. — А что? — Заткнитесь и задержите дыхание! — бросает Чайльд говорунам, уже влетая в марево над серным озером и сполна вдыхая кислотных испарений. Горло и лёгкие тут же обдаёт жидким огнём, и это ощущение совсем не спешит проходить. Даже гео цветок замедляется, так что троица из Мондштадта быстро его догоняет. Похоже, Кэйа всё-таки достал свой Глаз Бога — со стороны тот кажется изрядно посеревшим, будто выгоревшим. — С моим всё в порядке, — демонстрирует Пиро Глаз Бога Дилюк. — Радость какая… — без особого восторга отзывается Чайльд и вливает в свой цветок больше энергии, заставляя его ускориться. И вновь это происходит: энергии вливается значительно больше, так что расстояние между ним и остальными увеличивается резким рывком — Чайльда просто уносит вперёд, ударив плотным воздухом в лицо и едва не сбросив с цветка. Даже уши закладывает. «Нет, шары лучше…» Но до цели остаётся уже буквально подать рукой. Теперь уже и ему видны громадные ракообразные с двухэтажный домик каждый, а так же миниатюрная на фоне чудовищ фигурка в потрёпанном плаще. «Ну, здравствуй…» Встречая старого знакомого, впору обрадоваться, однако Чайльд ощущает лишь грусть и волнение. А ещё в душу закрадывается беспокойство. Что-то не так. Неправильно. Скирк слишком плохо дерётся. Слишком медленно поднимает меч. Слишком тяжело движется, уворачиваясь от клешней — каждая размером с рыбацкую лодку — лишь в последний момент. «Никто не должен вмешиваться в чужой бой без разрешения» — такому правилу она его научила. И Чайльд какое-то время заставляет себя наблюдать. А тем временем отставшая троица тоже прибывает на место. — Вестник Бездны? — протягивает Дилюк, с подозрением глядя вниз. — Нет, — со странной уверенностью заявляет Кэйа. Альбедо же молча подлетает к Чайльду. — Ему недолго осталось, — словно взяв на себя роль комментатора, вновь подаёт голос Кэйа. — Не то чтобы я соскучился по крабам… но никто не против, если я спущусь? Вопрос вроде бы обращён ко всем сразу, только вот пристальный взгляд направлен прямо на Чайльда. В ответ он мотает головой. Взгляд Кэйи сразу становится вопросительным. Но Чайльд больше не обращает на него внимания, вместо этого медленно поднимает руку: тут же между наблюдателями и крабами появляется несколько сотен искрящихся фиолетовых копий. Щелчок пальцев позволяет им, дрожащим от предвкушения, сорваться вниз — и тысячи молний пронзают белоснежную равнину. Однако крабы даже не вздрагивают, продолжая всё так же целиться в свою жертву, почти скрытую облаком меловой пыли. А вот пыль эта начинает подниматься всё выше и выше, электризуясь и преумножая количество молний. — Дилюк. — Хорошо. Сражающаяся против крабов-переростков фигурка застывает, будто что-то услышав. Её лицо скрывает маска, однако похоже, что она смотрит прямо наверх. Колебания длятся не дольше секунды, и, когда Дилюк посылает феникса в облако пыли, там уже остаются только гигантские монстры. Чайльд же направляет свой цветок к определённому, пусть и совершенно не отличимому от остального плато, месту. Но когда он спрыгивает, буквально из воздуха появляется серый плащ и накрывает его с головой, защищая от встряхнувшего долину взрыва. — Им это нипочём, — раздаётся совсем близко надтреснутый голос, в котором очень сложно угадать женские нотки. — Я знаю. Прошу прощения, что прервал твой поединок, но у нас не так много времени, чтобы дожидаться его окончания… Столько лет прошло, Чайльд вырос достаточно, чтобы смотреть на большинство мужчин сверху вниз, однако Скирк все ещё выше его на полголовы. — Засранец. — Прости. — Я же запретила тебе возвращаться… так какого хрена ты снова здесь? — Прости. — Мелкий нахал… так и знала, что ты ещё принесёшь мне проблем… — Я тоже рад снова видеть тебя, Скирк. — Ладно уж… кого ты на этот раз с собой притащил? Женщина отходит на шаг, срывая с его плеч полы своего плаща, но не убирая руку с меча на поясе. За спиной Чайльда уже слышны приближающиеся шаги. — Нас представят? — первым подаёт голос Кэйа, причём громче, чем обычно. Похоже, взрыв повлиял на его слух. Чайльд замечает подпалённые следы на одежде троицы и возвращает взгляд к Скирк: — Они из Мондштадта, хотят вернуться домой. Подсобишь? — Тц-тц-тц… Скирк обводит парней внимательным взглядом, но кажется, сейчас её больше интересуют оглушённые, но постепенно приходящие в себя монстры за их спинами. — Ты ведь сможешь закончить и позже, не так ли? Чайльд старается не смотреть на пропитавшуюся кровью штанину бывшей наставницы, как и на плащ, под которым наверняка тоже есть раны. А вот Кэйа интереса не скрывает, открыто рассматривая закутанную в бесформенные лохмотья высокую и широкоплечую фигуру. Его взгляд не нравится Скирк: её пальцы в кожаных перчатках плотнее обхватывают рукоять меча… и всё же тот пока остаётся в ножнах. Какое-то время женщина взаимно рассматривает Кэйю сквозь прорези в маске, пока не хмыкает: — Милое клеймо на глазу… сам рисовал или от предков досталось?