Совращение Небес: Сошедшие в Бездну

***

Странный дворец — чем ниже спускаешься, тем больше его коридоры набиты стражей. Когда Кэйа прошёл сквозь портал и оказался в круглом зале, пустота его удивила: не считая пары чёрных доспехов, до отведённой гостю комнаты его проводил только странный маг Бездны в серой хламиде. Но когда Кэйа беспрепятственно покинул камеру, замаскированную под жилую комнату, и в поисках братца начал спускаться в подвал, где по логике располагаются всякого рода пыточные и темницы — то тут же оказался окружён десятком пустых доспехов. Доспехи не наставили на него оружие, но показавшийся за их спинами огненный Чтец опустил тёмно-коричневый от времени свиток и вежливо поинтересовался: — Уже покидаете нас, Ваша Светлость? Кажется, он вышел из библиотеки. Кэйю не удивило, как к нему обратились, однако тон Чтеца прозвучал словно они лично знакомы. — Я тебя знаю? — Конечно, знаете. Впрочем… я ведь являлся к вам в человеческой личине? На мгновение облик Чтеца подёргивается дымкой, и посреди коридора остаётся человек ростом раза в два его ниже, в неприметной серой юкате и в очках. Но только на мгновение. Моргнув, Кэйа уже снова видит перед собой Огненного Чтеца. Однако он и так уже вспомнил, где и когда впервые услышал этот вкрадчивый голос: стояла ночь, приняв на грудь, юный Альберих «проветривался» перед возвращением домой и ловил призрачных бабочек на винокурне… Обратившаяся к нему тень не стала ходить вокруг да около, а просто сказала, что в курсе его тайны… и спросила, на что он готов ради её сохранения. Только вот припомнив странный разговор на утро, Кэйа решил, что ему всё приснилось. А через несколько дней мастер Крепус погиб. Тогда тень пришла снова. Чтобы напомнить о долге. И о последствиях отказа. Кэйа не хотел становиться игрушкой в чьих-то руках, ведь прожив несколько лет вдали от дома, он расслабился и позволил себе забыть обо всём, что в него вдалбливали с юных лет. Конечно, угроза разоблачения испугала… однако не зря же говорят, что от страхов бежать бесполезно? Кэйа решил пойти к Дилюку и лично во всём сознаться раньше, чем неведомая тень приведёт угрозу в исполнение. Почему-то ему казалось, что брат всё поймёт, и даже если весь Монд узнает правду, ничего страшного не случится. Как же наивен он был! — Х-ха-а… Я хочу навестить брата, — вздохнув, Кэйа кивает вниз, на следующий пролёт лестницы. — Пленников заперли в подвале? — Подвала здесь нет, — милостиво сообщает ему Энзо. — Рухнув в Бездну, Летний Дворец несколько просел… подвал и первые этажи раздавило. — Тогда где они? — Кэйа смягчает голос, хотя ему очень хочется обнажить клыки. — В кладовой у лаборатории, — так же терпеливо отвечает ему Чтец. — О, у вас есть лаборатория? — У нас есть несколько лабораторий, однако та, о которой идёт речь, обустроена исключительно для человека. — Тут есть ещё люди? — Конечно, у нас часто бывают гости. — Понятно, — кивает Кэйа, догадавшись, что Энзо специально тянет резину. — Так куда мне идти? — Спуститесь на три этажа и пройдите в левое крыло… вам выделить провожатых? — Благодарю, но не нужно. Ваши объяснения исчерпывающе ясны. Чтец вежливо склоняет голову, и Кэйа направляется к лестнице. Сначала он беспокоился, что клеймо на его глазу вызовет нездоровый ажиотаж, однако встречные монстры лишь почтительно замирают при его приближении. Что ж… это лучше, чем ничего. Хоть и намного меньше, чем стоило бы ожидать, учитывая родословную Кэйи. Почему к нему такое скромное отношение? На самом деле, Кэйе ещё «повезло» заслужить «прощение», в отличие от остальных потомков Чёрной Династии, коих, пусть и с жиденькой кровушкой, но не так уж и мало… Ответ прост: все они потомки спасшихся. Точнее — в глазах Ордена — «сбежавших», «предателей», «трусов» — в общем, тех, кто отказался от родины ради нормальной жизни. И предок Кэйи, младший брат императора, не исключение. Но кто бы добровольно отправился в Бездну ради сохранения чести? Погрузившись в раздумья, с которыми, казалось, уже давненько покончил, Кэйа спускается всё ниже и ниже. С каждым пролётом на глаза всё больше попадается трещин и перекосов, но так называемая лаборатория оказывается расположена на относительно целом этаже — разве что одну стену вместительного зала украсил ветвистый раскол, но под потолком клубится такой густой и вонючий туман, что помещение не только не хочется рассматривать, но и вообще в нём находиться. Кэйа даже дышать начинает исключительно ртом. Однако гарь чувствуется даже кожей. Впрочем, местами к вони примешиваются и сладкие запахи. Несколько человек возятся у длинного стола, на котором вытянулась чудовищная по сложности конструкция из стеклянных труб — внутри что-то посверкивает, капает, горит и дымится. Немного похоже на устройство в исследовательской лаборатории Ордо Фавониус. Кто тут работает? Учёные? Алхимики? На Кэйю оглядываются, начав перешёптываться, но никто не загораживает дорогу. Определив по двум стражникам в глубине зала, где могут томиться пленники, Кэйа просто направляется к ним. Сначала копейщики скрещивают перед незваным гостем древки копий, но когда Кэйа подходит ближе, узнают и расступаются. «Нет, всё-таки, и в моём положении есть свои плюсы». Магический узор на камнях оживает, расходится волнами и открывает проход. Кэйа нехотя переступает порог тёмного помещения: здесь тоже воняет, только не химией, а грязью. А вместо сложных, но красивых механизмов, от пола до потолка тянутся самые обычные стальные решётки. Дилюка и Скирк заперли вместе за одной из таких, за другими же скрючились существа, напоминающие хиличурлов… только без масок. Тела бедняг покрывают сплошные гниющие раны. «Так вот откуда вся эта вонь». — Пришёл? — подаёт голос братец, явно взревновав, что Кэйа принялся рассматривать других заключённых, а не бросился сразу к нему. — Пришёл. Покосившись на оставшуюся снаружи стражу, Кэйа приближается к решётке — прутья кажутся скользкими на вид и будто обмазанными жиром. Прикасаться к ним совершенно не хочется. — У меня отобрали Глаз Бога, — недовольно заявляет Дилюк, словно это произошло по приказу Кэйи. — Прям так уж и отобрали? А Глаз Порчи? — Его Глаз Порчи у меня, — тихо сообщает Скирк, не поднимаясь с каменного пола в углу камеры. — Ясно. — Что тебе ясно? …сколько мы ещё будем тут сидеть? Дилюк бесится. Будто очнулся ото сна. Наверное, они слишком много времени провели вдали от привычного окружения и потому почти забыли, что изначально находились по разные стороны баррикад… Однако следует отдать должное Полуночному герою: он всё стерпел, как и обещал. Когда Тарталья бросился на помощь Мораксу, Скирк тут же предложила отправиться дальше и даже начала взбираться обратно на склон… но бой против армии Бездны слишком резко закончился, и Тарталья оказался в окружении вражеских сил, причём с повисшим на нём Мораксом в человеческом обличии. Если бросить Предвестника Кэйа ещё был согласен, то архонта — нет. И, уж тем более, двух. Дело не в личных пристрастиях: он не врал, когда говорил, что сделает всё, лишь бы поскорее закончить войну. Тогда Дилюк согласился, что уходить одним не имеет смысла, а Альбедо его поддержал. Скирк, почти до самого конца строившая из себя ледяную леди, слишком долго колебалась — и в результате их всех окружили. Кто бы мог подумать, что мутантша окажется так привязана к человеку? Но зато теперь Дилюку не скучно в камере одному! — С вами всё в порядке? — проигнорировав братца, Кэйа заботливо обращается к Скирк. — Вашими молитвами, — огрызается та. — Аякс там уже наигрался? — Вот уж чего не знаю… — Разве вы не ради него позволили себя схватить? Хороший вопрос. Кэйа вынужден взять паузу на обдумывание и почесать зудящую щёку у уха. Тарталья — архонт, но не такой, как Моракс. То ли дело в опыте, то ли в возрасте, но Властелин Камня кажется и понадёжнее, и посильнее, а глядя на рыжего парня из Снежной, иногда забываешь, что у него вообще имеется Сердце Бога. Но когда Кэйа увидел окружённых архонтов, кому он захотел помочь прежде всего? Ответ вроде бы очевиден: тому, кто может превратиться в гигантского дракона, в чьих силах одним ударом снести половину Мондштадта. С таким союзником у наивной идеи Дилюка по образованию фронта «четыре выскочки против всей плеяды демонов и богов» ещё имеет шанс на успех. Но ведь и Тарталья способен внести приличный вклад в правое дело. Если, конечно, захочет. «Ладно, неважно. Главное, что возвращаться без этих двоих и правда не имело особого смысла». — Конечно, — улыбается Кэйа. — Ради Аякса мы готовы на всё, что угодно, не так ли, Дилюк? — «Аякса»… — кривится братец, очевидно, лучше запомнивший настоящее имя Тартальи. А может, ему не понравился излишне слащавый тон Кэйи? Но что поделаешь, если оказавшись во дворце, тот почувствовал прилив сил и хорошего настроения? Словно после долгих скитаний вернулся домой? …ну или хотя бы на порог этого самого дома? — Нам не повезло, — доносится угрюмое из угла камеры. — Принцесса собрала войско против Бедствия, так что они бы нас всё равно засекли. Скирк словно пытается оправдать своё нахождение здесь. Вздохнув, она вытягивает ноги в разодранных штанинах: сильные, мускулистые, однако, несомненно, женские. Под плащом трудно точно рассмотреть её фигуру, но кажется, грудь бывшей королевской стражницы довольно крута. Высокая, крепкая женщина… наверняка в юности ещё и красавица. По сравнению с тем, что ей довелось пережить, собственная судьба кажется Кэйе нелепо лёгкой. На самом деле, он уже слышал о Скирк… точнее о неких отступниках, отказавшихся поддержать Орден и проклятых на бессмертие. Только вот он думал, что эти отступники шляются по Тейвату. Чайльд вроде бы встретил её лет десять назад? Значит, она, как минимум, десять лет провела в Бездне? А может, и все пять сотен с самого дня Катастрофы? Если Кэйа подвергся мутации в первый же день, то что стало с ней? — Ну так… — хриплый голос вырывает из раздумий, — …у нас есть план? Ответить Кэйа не успевает, потому что за спиной вдруг раздаётся другой — вкрадчивый и насмешливый: — Вот мы и встретились снова, господа. — Сто лет тебя бы не видеть, — хмурится Дилюк. Кэйа оборачивается не спеша, сохраняя достоинство, но когда видит зашедшего в темницу человека, его клыки обнажаются против воли. — Дотторе…