Совращение Небес: Сошедшие в Бездну

***

Люмин совсем не ожидала, что её гостя приведут так скоро, и уж тем более, что тот практически влетит в тронный зал, оставив отправленного за ним слугу далеко позади. — Вы так проголодались? Она много слышала об этом Предвестнике, даже видела пару раз издалека, однако сегодня они впервые встретились лично. В какой-то момент Тарталья напомнил ей Дайна… Нет, скорее, Филиппа… «Чёрт бы побрал этих королевских стражей…» — Что? — запыхавшись, но без единой капельки пота на лбу, Предвестник удивлённо застывает, словно лишь сейчас заметил длинный стол, уставленный яствами. — Ах, да, вы правы, миледи… Это обращение явно не приходится по вкусу стражникам, только что беспрепятственно пропустившим гостя, но уже бросившимся следом. Чёрные доспехи окружают Тарталью и молча направляют на него копья. — Здесь ко мне принято обращаться, как к Высочеству, — постаравшись, чтобы это прозвучало нейтрально, Люмин взглядом приказывает доспехам вернуться обратно. — Ах, ну конечно. Угроза со стороны стражи, кажется, совершенно не взволновала Тарталью, однако что-то заставляет его оглянуться на вход, а ведь в дверях всего лишь показался запыхавшийся слуга: — Н-не… кхе-кхе… нельзя бегать! — Что насчёт остальных наших гостей, Кижу? — строго интересуется у карлика Люмин. Раньше он был дольно высок… однако Бездна нещадно переплавила даже самых статных мужчин. И не только их тела, но и мозги. Можно ли это назвать лучшей участью, чем окончательная гибель? Несомненно. — Ох… ох-х… Ваше Высочество, кха-кха… Господин алхимик изъявил желание познакомиться с гостящим у нас доктором… хе-хе, а Его Светлость, господин Альберих — навестить пленников. «А меня даже не поставили в известность…» Что толку сидеть на престоле, когда подданные даже не способны отличить важные дела, о которых её нужно ставить в известность, от неважных? Впрочем, прогресс всё-таки есть: поначалу к Люмин вообще относились, как к расписанной вазе, не позволяя никуда и шагу ступить, не говоря уж про странные представления каэнриахцев об обязанностях монарха… Ну да ладно. В любом случае все передвижения по дворцу отслеживаются: если кто-то попытается сбежать, она об этом сразу узнает, а собравшееся войско, уже наверняка вернувшееся с Кургана Печали, никого не пропустит. — Я поняла. Можешь идти. А вы… — Люмин оборачивается к задумчивому Тарталье, — прошу вас, выбирайте любое удобное место. — Любое, значит? Ирония в голосе Предвестника не очень понятна, но Люмин не обращает на неё внимания, а поднимается на возвышение с мраморным столом, больше похожим на обтёсанную до длинного прямоугольника величественную глыбу, и усаживается на трон. Трон тоже мраморный и холодный, как и всё здесь: местные деревья совсем не годятся для создания мебели, да и некому её создавать — но Люмин за столько лет уже привыкла. — Можно спросить, из чего это сделано? Обошедший стол и усевшийся в соседнее кресло Предвестник указывает вилкой на ближайшее блюдо. — Фаршированный карп. — Позвольте тогда уточнить: откуда здесь взяться карпу? Да ещё и фаршированному? — А чем вы думали, я питаюсь? — смягчая тон, Люмин позволяет себе слегка улыбнуться. — Местная фауна и флора слишком остра на мой вкус. За исключением некоторых раздражающих личностей, она впервые за долгое время оказалась наедине с человеком… и, пусть и ненадолго, но ей хотелось бы сбросить мантию принцессы. Только вот та с рождения вросла ей в плечи, и даже в этом мире… — К тому же, — добавляет Люмин. — Здесь часто гостят люди, поэтому было бы странно, не сумей я предложить вам ничего подходящего. — Подходящего человеку? Что ж, благодарен. Премного. Показалось или Тарталья над ней сейчас посмеялся? Но тот уже с такой непосредственностью принялся наполнять свою тарелку, что подозрения блекнут, и Люмин решает ещё понаблюдать. Сколько же он провёл времени в Бездне? Помнится, когда после десяти лет вынужденной диеты она наконец-то смогла попробовать лакомства из прошлой жизни, то едва не расплакалась… в тот день она выставила за порог даже стражу и несколько часов дегустировала каждое блюдо, пересаживаясь со стула на стул и смакуя крохотными кусочками. Но не только потому, что не желала, чтобы кто-то стал свидетелем её несдержанности… А потому, что она единственная из всех, кто провёл здесь столько времени, но смог вернуться к нормальной пище. Остальные же… остальные изменились слишком сильно. Есть нормальную еду перед ними было бы, как минимум, неэтично. Впрочем, некоторым повезло сохранить свои красивые тела и на протяжении пяти сотен лет наслаждаться солнцем и вкусной пищей… но лишь ценой предательства. Как здорово им, наверно, жилось, пока их сородичи сгорали в собственном безумии… Если бы только королевские стражи присягнули ей, Люмин не пришлось бы тратить долгие десятилетия, организовывая только чудом сохранивших разум поданных Каэнри’аха, вцепившихся в неё мёртвой хваткой, но понятия не имеющих даже как наладить ежедневный быт. — Кстати, — вдруг подаёт голос Предвестник и встаёт, чтобы дотянуться до кувшина с вином. — Не знал, что дворец так хорошо сохранился. Разве здесь не было ничего вроде землетрясения? — Откуда вы знаете? — удивлённо приподнимает брови Люмин. Откуда тому, кто живёт всего пару десятков лет, знать о событиях пятисотлетней давности? Разве что он общался с кем-то, кто был непосредственным свидетелем той катастрофы. Вопрос только с кем? Точнее, с представителем какой стороны? На первый взгляд, это пустяк, но если копнуть глубже… — Расслабься, принцесса, — подмигивает ей Предвестник, правда, выглядит он при этом очень усталым. А ещё эфемерным. Словно призрак, после долгого голода наконец-то дорвавшийся до физической пищи. И дело не в том, как жадно Тарталья ест, а том, что Люмин видит сквозь гостя полуистёртую роспись на стене… Однако стоит моргнуть — и странная прозрачность Предвестника пропадает. — …Каэнри’ах провалился в Бездну. Разве могло это произойти без тряски? — Действительно. Не могло, — Люмин на всякий случай решает потереть глаза. — Просто это не главный дворец. — А какой? Запасной? На этот раз вместо ответа Люмин вежливо улыбается и меняет тему: — Давеча вы упомянули моего брата. Вы с ним знакомы? — О да, — запихнув в рот рогалик со сметанным кремом, Тарталья быстро запивает его и, слегка скривившись, глотает даже не прожевав. Складывается впечатление, что у него не всё в порядке с горлом. — Мы подружились с Итэром. — Неужели? Улыбаться становится всё трудней. Но она должна взять себя в руки. — …разве Итэр поддерживает Фатуи? — Эм-м… ну вот такая вот у нас дружба: иногда он пытается убить меня, ха-ха, иногда я его. Тарталья садится обратно и принимается уплетать трюфели, явно решив, что тема закрыта, только Люмин так не считает. Пятьсот лет назад она допустила ошибку, попытавшись спасти брата и позволив всем, кто помогал ей и поддерживал её, пасть от гнева богов, но в результате сама оказалась низвергнута в Бездну… брат же вновь попал в руки Селестии. Почему его отпустили спустя пять столетий? Почему навязали в напарники то существо? Нет, больше она не позволит чувствам возобладать над разумом и в этот раз точно сумеет спасти ставшее родным королевство, а Итэр… в конце концов, времени у них с братом предостаточно. Он скоро и сам всё поймёт, Селестия же ещё пожалеет, что отпустила его, ведь теперь у острова не осталось козырей. — Расскажи мне… расскажи об Итэре. Исчезновение трюфелей замедляется. Тарталья задумывается. «Ему не понравилось, что я перешла на неофициальную речь? Но он сам…» Вдруг Предвестник вздыхает: — Хорошо. Я расскажу. Но сначала, будь так добра, просвети своего гостя: как долго ты намерена нас всех здесь удерживать? — Зачем мне вас удерживать? — Значит, мы можем уйти хоть сейчас? Теперь настаёт очередь Люмин вздохнуть. Она неторопливо отпивает из кубка, ещё раз прокручивая в голове ответ из храма Натлана на отправленный ею запрос. Алхимика в нём отметили как особо важную личность, а значит, его требуется отправить Царице во что бы то ни стало… что же касается Наследия Каэнри’ах, якобы попавшего в руки тех дикарей, «злых богов», что сейчас во всю предаются кутежам и разврату — то с этим возникли проблемы. Кто-то врёт. Возможно, будет лучше запереть всех шестерых и с пристрастием допросить… но она лично видела, как Гео Архонт пожертвовал своей жизнью ради повторного создания Философского камня. И как скованный льдом Царицы Тарталья бросился к нему… и как прижал к себе, словно величайшую ценность на свете. Возможно, он не предатель, и взбунтоваться его тогда заставил лишь страх потерять возлюбленного. К тому же, будь в руках этой компании Философский камень, разве сунулись бы они в Бездну? Разве позволили бы себя так просто схватить? — Принцесса? …Ваше Высочество? — Тот красноволосый… — у Люмин начинает болеть голова, но она позволяет себе лишь легко коснуться виска. — Рагнвиндр… Он останется здесь. От Полуночного героя слишком много проблем. — Вы собираетесь казнить его? Кажется, Тарталья спрашивает из праздного любопытства, словно и не путешествовал с потомком Мураты почти целый месяц. Люмин решает не отвечать на вопрос, вместо этого продолжает: — …отступница тоже останется, а остальных я не держу. — Та женщина — наш проводник, — взгляд Предвестника суровеет. Синие глаза становятся тёмными и холодными, как глубины космоса. — Я открою вам прямой портал в Тейват, — обещает Люмин, вновь отпивая вина. Внешне расслабленная, она готова ко всему, в том числе и к внезапному нападению. Предвестники сильны, спору нет, но ни один человек — с Глазом Бога ли, Порчи ли — с ней не сравнится. Теперь. Хотя пять сотен лет назад Люмин, как и Итэра, лишили способностей. Но у неё не было возможности отправиться побираться по землям архонтов, более того, она была заперта в пространственной клетке, вглядываясь в густую темноту и сходя с ума от неспособности пошевелиться и хоть что-то почувствовать, зато осознавая каждый долбанный миг… пока маги не вытащили её и не разбили наложенные богиней оковы — за одно только это Люмин обязана довести план до конца. — Моё решение вам не нравится? — Так это ваше решение? — притворно изумляется Предвестник. И тут же хмыкает. — А я могу возразить? Привлекательный юноша с острым языком. С ним хочется говорить — и лучше бы не здесь, а где-нибудь под синим небом, где ветер свободно разносит аромат цветов… Сколько таких вот маленьких желаний уже скопилось в её сердце? Сколько из них она заперла, обещая себе, что непременно позволит себе немного расслабиться? …но потом. После всего. — Расскажи мне об Итэре. Тарталья кивает. Он вернулся к еде, но теперь не глотает огромными кусками, а лениво откусывает по чуть-чуть и всё больше переключается на вино. Его бледная кожа порозовела, а ржаные волосы вроде бы стали чуть ярче… это нормально для людей? — Итэр слишком добрый малый, — начинает Тарталья. — Я слышал, что раньше он был вообще тот ещё альтруист, но постепенно у парня прорезаются зубки. Хотя он всё равно бросается помогать всем и каждому по первому зову…